НТМК -- сталинский долгострой

popov-xxx25



В начале 30-х годов в СССР в базовой отрасли советской индустрии – металлургии, планировалось ввести в строй сразу несколько крупных комбинатов, которые позволили бы Стране Советов быстро нарастить выпуск чугуна и выплавку стали. Одним из центров новой металлургии должен был стать Нижний Тагил – здесь, практически параллельно с известным строительством Магнитки и Кузнецкого комбината началось возведение их собрата. Однако успехи этого проекта оказались намного скромнее, а само предприятие превратилось почти на десятилетие в долгострой.
К реализации планов по развитию металлургической базы на Урале и в Сибири большевики приступили в самом начале 30-х годов. 15 мая 1930 года было издано постановление ЦК ВКП (б) о развитии металлургической базы в восточных регионах страны. Несмотря на то, что строительство на Урале и в Сибири предполагалось начинать с чистого листа, а степень изученности природных ресурсов оставляла желать лучшего, трудности коммунистов не пугали.
I. Начало пути.
Уже в конце мая 1930 года всесоюзное объединение «Сталь» поручило Гипромезу приступить к проектированию Ново-Тагильского металлургического завода (комбината, далее - НТМК). 1 сентября 1930 года было издано постановление №385 СНК СССР за подписью председателя Совнаркома А. И. Рыкова, которое обязывало ВСНХ и Госплан СССР обеспечить работы по строительству НТМК в Нижнем Тагиле. Между прочим, постановление было принято, когда еще не существовало даже утвержденного проекта предприятия. С этим проектом, кстати, мучаться затем будут еще очень долго.
1 ноября 1930 года всесоюзное объединение «Востоксталь» выпускает приказ №11, которым учреждается специальное управление «Тагилстрой», которому поручалось непосредственно вести строительство нового комбината. Под руководством первого начальника «Тагилстроя» Б.С. Трахтера в январе 1931 года на площадке будущего комбината начались первые работы. Основной ударной силой стройки стали рабочие старого новотагильского металлургического завода (НТМЗ им. В. Куйбышева, существует с XVIII века а также ссыльные и заключенные.
II. Труд зэков.
Практику применения труда заключенных коммунисты освоили с самого начала своей власти. В промышленных масштабах на Урале она стала применяться с 1927-1928 годов. Первые лагеря, созданные в конце 20-х годов на Каме и Вишере были нацелены на обслуживание строек гигантских комбинатов в Соликамске и Березниках. В августе 1930 года применение труда зэков, ссыльных и спецпоселенцев было оформлено постановлением СНК СССР «О мероприятиях по проведению спецколонизации в Северном, Сибирском краях и Уральской области».
К середине 30-х годов в стране существовало до 250 лагерей, из которых 35 находились на Урале (т.н. «УралГУЛАГ»). Лагеря на Урале объединялись в свою очередь в несколько систем, основными из которых были Ивдельлаг, Тагиллаг и Богословлаг (Свердловская область а также Вишлаг, Соликамсклаг, Усольлаг, «Молотовстрой» (Молотовская область).
Удельный вес заключенных и спецпереселенцев на стройках коммунизма на Урале в 30-х годах был достаточно высок: на строительстве НТМК их доля достигала 50-60%, Магнитки – 45-50% (11,5 тыс. человек) и Березниковского комбината – более 65%. Существенно меньше была доля «спецконтингента» на второстепенных стройках – реконструкции Златоустовского металлургического завода, строительстве Чусовского металлургического завода и т.п. Там она составляла около 35-40%. Использование труда ссыльных и заключенных позволяло создавать резервы дешевой и неприхотливой рабочей силы, которая в большинстве случаев в начале 30-х годов работала достаточно качественно (бригады зэков часто перевыполняли план, и о причинах этого явления я писал в посте, посвященном истории ЧМК).
III. Завихрения планирования.
В январе-марте 1931 года рабочие расчистили от леса площадки будущих цехов НТМК (мартеновский, доменный, шамотный цеха и коксовая батарея а весной соорудили несколько первых бараков, куда из землянок переселилась часть строителей. Работа шла при том, что сам проект строительства НТМК был утвержден Гипромезом лишь в июле 1931 года. До конца того же года были построены щебеночный карьер, бетонный заводик и лесопилка. На стройку, общая стоимость которой была определена почти в 440 млн. рублей, планировалось закупить несколько мощных американских экскаваторов, однако сделка сорвалась, и вместо них было приобретено только 6 устаревших и слабых английских машин. Изначально строительство НТМК велось в авральном режиме, было слабо проработано, что вообще было характерно для всех объектов советской индустриализации тех лет, где участие иностранцев было или минимальным или же оно вообще отсутствовало. Первой проблемой – после отсутствия единого плана, стала нехватка рабочей силы. В результате чего темпы строительства оказались в два раза ниже, и в 1931 году удалось освоить лишь 18 из 30 млн. рублей, заложенных в финансирование проекта.
С конца 1931 года руководство строительством было передано в созданный на базе «Тагилстроя» «Тагилкомбинаттяжстрой». Впрочем, это мало помогло. Помимо нехватки рабсилы, большие сложности возникли с согласованием деталей проекта, который, как мы помним, был одобрен лишь в 1931 году. Из Ленинграда и Москвы постоянно поступали новые уточнения, и из-за этого нарастала неразбериха. Характер изменений часто был настолько серьезным, что будущий завод то становился гигантом советской металлургии, то – чуть ли не заурядным заводиком областного масштаба. Так, согласно первоначальному плану, НТМК должен был быть вторым по объему производства предприятием черной металлургии в СССР после Магнитки и в два раза мощнее Кузнецкого металлургического комбината, строительство которого при широком участии иностранцев – американцев и немцев - параллельно шло в Сибири.
В составе комбината должно было быть шесть доменных печей, 20 мартенов и две группы прокатных станов: сортовая - блюминг и четыре среднесортных и мелкосортных стана, и листовая - слябинг с тремя листовыми станами. Кроме того, были запланированы цех холодного проката листа и листоотделка. Общая мощность НТМК могла составить по стали более 2 млн. тонн в год, что для страны, производившей тогда лишь 6-8 млн. тонн было очень много.
Правда, гениальное советское планирование и существующий бардак не позволили утереть нос западным империалистам, поразив их новым гигантом индустрии. Выше я уже отмечал, что строительство предприятия было начато не только при отсутствии ТЭО, в частности, при отсутствии данных о сырьевой базе. Что для металлургического предприятия чрезвычайно важно. Только в 1933 году советские планировщики сподобились таки произвести учет и анализ рудных запасов Тагило-Кушвинского района (к которым, собственно, и привязывали будущий комбинат). Оказалось, что эти запасы достаточно скромны, а сами руды – бедны и насыщены вредными примесями. В силу этого был урезан первоначальный план комбината – теперь в его составе оставили «всего лишь» четыре домны, 11 мартеновских печей, прокатный цех с блюмингом-слябингом, а также крупносортный, универсальный и средне-листовой станы.
Дефекты советского планирования сказались и на обеспеченности будущего комбината железорудным сырьем. Вплоть до разработки Качканарского месторождения в 50-х годах НТМК испытывал определенный недостаток руды. К 1936 году стали известны и результаты экспериментов по использованию уральских углей в производстве. Изначально планировалось, что НТМК будет целиком работать на местном сырье. Если с рудой выход все же был найден в затратной агломерации и обогащении бедных руд Тагило-Кушвинского района, то с углем дела были совсем плохи: выяснилось, что уральский сернистый и зольный уголь абсолютно не пригоден для использования в шихте коксовых батарей.
В итоге в проект будущего комбината вписали поставку угля из Сибири.
В 1935 году практически замороженную стройку посетил Г.К. Орджоникидзе и после его визита план по строительству НТМК был снова «уточнен» - то есть, опять поставлен с ног на голову. Комбинат не был предназначен для производства спецсталей, но высшее руководство распорядилось приступить к строительству на предприятии в первую очередь бандажного и колесопрокатного цехов. Следовательно, необходимо было закупать новые агрегаты, причем поскольку такого оборудования в СССР не производилось, речь шла о закупках за границей. В итоге произошла очередная ломка проекта.
IV. Стоп-машина.
Неимоверно раздутые советской пропагандой «успехи» индустриализации на самом деле часто были скромнее. После первого «рывка» в 1928-1933 годах, неоднократно воспетого советским Агитпропом, последовал закономерный откат, который в 1936-1939 годах в металлургии превратился в стагнацию. Он был обусловлен несколькими факторами, в числе которых стоит назвать сокращение кредитования СССР со стороны западных государств, продолжающееся падение цен на сырье на мировом рынке, что наносило серьезный ущерб советскому экспорту (так, к примеру, стоимость пшеницы в 1930-1935 годах была в 6-8 раз ниже, чем в 1925-1929 годах а также уничтожением в 1935-1938 годах опытных инженерных кадров, авралом и штурмовщиной. Кроме того, ряд западных стран (США, Франция, Бельгия и Англия) сознательно вводили ограничения на продажу СССР некоторой машиностроительной продукции, например, по производству высококачественных и специальных сталей, с которыми у Страны Советов дела обстояли крайне плохо. Контакты с другим важным поставщиком машиностроительного оборудования – Германией, после прихода в ней Гитлера к власти были серьезно сокращены. Особенно заметным сокращение контактов стало в области ведущего управления Наркомчермета - Главспецстали, которое консультировали и даже помогали в прямом руководстве им специалисты фирмы Круппа.
Валютные резервы СССР были скромны, и несмотря на расширяющееся применение бесплатной рабской силы заключенных, вести одновременно строительство нескольких крупных металлургических комбинатов страна была не в состоянии. Денег и рабсилы не хватало даже на т.н. «всесоюзные ударные стройки». Поэтому с 1934 года (в этом году НТМК уже должен был бы дать первую продукцию - чугун, кстати) строительство комбината замораживается. Из почти 3,5 тыс. строителей более 2,5 тыс. человек переводится на другие объекты, в частности, возведение медеплавильных заводов на Урале. Случай с НТМК не был исключением, примерно в то же время было заморожено строительство Бакальского металлургического завода и отложен проект по созданию Орско-Халиловского комбината. Всего в 1934 году только на Урале было приостановлено строительство 55 новых индустриальных объектов.
В 1934-1937 годах строительство на НТМК практически не продвигалось. За это время советские индустриализаторы сумели построить лишь несколько мелких вспомогательных объектов. Откладывалось введение в строй колесопрокатного и бандажного цехов, которые должны были бы выправить ситуацию с производством качественной продукции, поскольку аналогичные цеха на Уралвагонзаводе не справлялись с этим заданием и гнали брак.
Лишь в октябре 1937 года состоялся скромный запуск бандажного стана и шамотного цеха. В приказе №18 Наркомтяжпрома от 17 января 1938 года констатировалось, что проект строительства предприятия сорван. Срыв повлек за собой масштабные потери и большие издержки. В этой связи в 1937 и 1938 годах Наркомат тяжелой промышленности дважды вносил изменения в проект НТМК, и в конечном итоге им была утверждена новая смета. Очередной проект выглядел намного скромнее своих предшественников, и на предприятии предполагалось ввести в строй до начала 1943 года лишь две, а затем (по возможности) еще две домны, и мартеновский цех.

Заново строительство было начато по этому проекту только в 1939 году. 25 июня 1940 года заработала доменная печь №1 мощностью до 430 тыс. тонн чугуна в год объемом 1100 кубических метров, а также были построены коксовая батарея и первая очередь ТЭЦ. Правда, до полноценного металлургического предприятия НТМК было еще далеко – не было дорог, кранов, складов, вспомогательных цехов, существовала проблема энергоснабжения. Все эти объекты строились параллельно с основным производством – домнами и мартеновским цехом.
Из приказа Наркомстроя №141Н от 25.06.1940г.:
«Сталинская идея о превращении Урала во вторую металлургическую базу воплощается в жизнь…В отличии от строительства других наших гигантов металлургии – Магнитогорского и Кузнецкого – Ново-Тагильский завод построен исключительно силами советских специалистов и рабочих, по проектам советских инженеров и оснащен первоклассным оборудованием, изготовленном на предприятиях Советского Союза. В этом сказывается бурный расцвет нашей социалистической индустрии и высокая культура наших советских технических кадров».
На самом деле, собственного оборудования для металлургии остро не хватало. Производство стали и чугуна налаживалось медленно, поскольку достаточно часто случались аварии. Впрочем, высокая аварийность и низкая эффективность были бичом всей советской металлургии в 30-х годах. К примеру, практически еженедельно аварии происходили на Магнитогорском меткомбинате, а на Верх-Исетском заводе были случаи, когда за неделю случалось по 3-4 крупных ЧП. Строительство новых мощностей шло крайне медленно по сравнению с запланированными сроками. К примеру, в 1938-1942 годах в СССР предполагалось построить 23 новых домны, однако реально за первые три года III пятилетки (к концу 1940 года) было запущено с трудом лишь 5. Из 56 мартенов введено в эксплуатацию было лишь 10, а из 34 прокатных станов – только 7. В итоге прирост объемов производства в черной металлургии в 1940 году по сравнению с 1937 годом был мизерным – по чугуну на 1%, по стали – на 1,6%, по прокату – 0,8%.
V. Военные будни.
Июнь 1941 года НТМК встретил, будучи недостроенным предприятием. В составе завода тогда числились всего две доменных печи общей мощностью около 800 тыс. тонн чугуна в год, два стотонных мартена, бандажепрокатный стан, механический цех, ТЭЦ и 2 коксовые батареи. На заводе строилась также третья мартеновская печь. Общая мощность сталеплавильного производства в год составляла лишь порядка 150-170 тыс. тонн металла.
После 22 июня в модульной промышленности СССР сработал триггер, запускающий механизм эвакуации промышленности на Восток. НТМК был выбран местом для размещения оборудования, вывозимого с украинских и ряда российских предприятий: Ижорского завода (толстолистовой стан «3500» Криворожстали (блюминг «1150» Макеевского комбината (немецкие листовые прокатные станы, доменное и мартеновское оборудование Новотульского комбината (доменное оборудование). 23 июня Наркомат черной металлургии издал предписание о переходе Кузнецкого и Магнитогорского комбинатов на производство броневой стали. Такое же поручение было дано и НТМК. В принципе, эти предприятия не предназначались для производства такой продукции, хотя, к примеру, опыты по освоению выпуска броневой стали на КМК были начаты еще до войны.
Ситуация на НТМК усугублялась его скромными производственными мощностями, а также общей не укомплектованностью завода оборудованием и отсутствием квалифицированного персонала. Замечу, что до войны основными производителями броневой стали в СССР были украинские предприятия – например, Мариупольский комбинат, а также Ижорский завод. Поэтому на совещании 27 июня 1941 года в Наркомчермете было принято решение направить в Нижний Тагил нескольких специалистов-металлургов с Ижорского завода, Уралмаша и Серовского завода (Ижорский завод немцами захвачен не был, но большую часть его оборудования все же вывезли в тыл).
Одновременно на заводе развернулось усиленное строительство новых объектов инфраструктуры и основного производства – надо было вводить в строй эвакуированное оборудование. Поскольку вольнонаемной рабочей силы не хватало, строительство (точнее – достройка) НТМК была передана в конце 1941 года Главпромстрою НКВД СССР. В первой половине 1942 года на строительстве объектов комбината ударно трудилось до 7,5 тыс. зэков, проживавших в 103 бараках и 57 землянках.
Решение о плавке броневой стали на НТМК реализовать было весьма не просто. Броневую сталь в нормальных условиях тогда варили в малотоннажных мартенах со специальным «кислым» подом. Такого оборудования на НТМК, как уже понятно, не было, и выход из ситуации был найден в т.н. «дуплекс-процессе». В мартеновском цехе в конце августа при помощи командированных специалистов удалось перестроить оба существующих мартена таким образом, чтобы один мартен варил кислую шихту для броневой плавки (максимально удаляя фосфор и серу а сама плавка с последующей доводкой шла с использованием этой шихты во второй печи.
Однако выяснилось, что отливать заготовки для листового проката невозможно – на предприятии отсутствовали листовые изложницы. Поэтому по указанию Москвы НТМК было поручено разливать спецсталь марки ШХ-15 через сифон в квадратные изложницы. Получившуюся заготовку затем отправляли для производства шарикоподшипников на Златоустовский метзавод.
В августе 1941 года на НТМК запустили в строй третий мартен, и тогда же на предприятие прибыл эвакуированный с Ижоры толстолистовой стан. Места для его размещения не было, поэтому пришлось в авральном порядке разобрать бандажный цех. Вместе со станом на комбинат прибыли листовые изложницы, и металлурги приступили к разливке в них броневой стали. 1 октября на предприятии был официально запущен листопрокатный стан, что позволило руководству НТМК отчитаться о выполнении приказа главы Наркомчермета Тевосяна о пуске этого агрегата в течение 3-х месяцев после его эвакуации. Понятно, что официальные реляции имели лишь косвенное отношение к реальности – стан уже считался работающим, но сама работа шла кое-как: до конца 1941 года на нем было прокатано лишь 13,6 тыс. тонн проката, что составляло лишь около 10% от производственных мощностей стана. Одной из причин была нехватка кадров, а также отсутствие инфраструктуры, другой - закономерности технологического процесса.
Тем не менее, и это можно было считать успехом, поскольку согласно планам Наркомчермета до конца 1941 года на советсикх предприятиях необходимо было смонтировать и ввести в строй 15 мартенов, 5 домн, 7 прокатных станов и 7 коксовых батарей. Из этого перечня удалось лишь запустить два эвакуированных стана – один на НТМК и еще один на Магнитке.
VI. Кризис в металлургии.
Поражения советских войск летом 1941 года и эвакуация производств из западных районов привели к тому, что к осени 1941 года советская металлургия попала в тяжелую ситуацию. Всего до конца этого года у металлургической индустрии СССР из производственной цепочки "выпало" 124 коксовых батареи, 61 доменная печь, 204 мартена и 16 конвертеров, 164 прокатных стана. Это было то оборудование, которое либо осталось на оккупированной территории, либо находилось в эвакуации, и не было введено заново в строй. По факту страна потеряла почти две трети своего производства чугуна, более половины выплавки стали и выпуска проката. Среднемесячные объемы производства стали в СССР в декабре 1941 года по сравнению с июнем упали в три раза (до 22,6 тыс. тонн чугуна – в 4,3 раза (до 12,1 тыс. тонн проката – в 3,2 раза (до 15 тыс. тонн).
И несмотря на то, что советские металлурги на НТМК, КМК и Магнитке нашли выход в области производства броневой стали, сам «дуплекс-процесс» был очень затратным и долгим, приводящим по факту к снижению совокупных сталеплавильных мощностей оборудования. Если обычная плавка в мартене шла около 4-6 часов, что позволяло с каждого мартена ежедневно получать в идеальном варианте по 4-6 плавок (400-600 тонн металла со стотонной печи в сутки то при дуплекс-процессе конечную продукцию из двух мартенов давал лишь один (первый готовил шихту а сама плавка растягивалась до 20 часов. Даже после ввода на НТМК в строй еще одного мартена в августе 1941 года ситуация ненамного улучшилась. Хуже всего было то, что такие плавки разрушающе воздействовали на футеровку мартенов. Фактически после каждой из них требовалась продолжительная заправка и наварка откосов и подины мартена.
Между тем для Уралвагонзавода требовалось больше броневого проката, а наркомат приказывал увеличить объем выплавки стали. Внедрение плавки броневой стали в трех мартенах методом диффузного раскисления сам процесс ускорило, но ненамного, поскольку теперь каждая печь варила сталь в течение 12-14 часов. Поэтому в конце 1941 года в силу этого, а также нехватки легирующих металлов (в первую очередь малоуглеродистого феррохрома и никеля) на НТМК перешли на производство в обычных мартенах стали марки «ИЗ». Сталь этой марки подвергалась предварительному раскислению в печи слабым ферросилицием, а легирование производилось ферромарганцем, ферромолибденом и 75% ферросилицием.
Прокатанные из этой стали листы оперативно испытали на полигоне у Алапаевской железной дороги и военная комиссия сочла их годными. Впрочем, другого выбора у нее не было - в стране был дефицит броневой стали. По признаниям самих металлургов, бронестойкость этой стали была значительно ниже стандартных хромомолибденовых сортов, которые варили дуплексным способом. Поскольку подробных исследований о качестве советской броневой стали в годы ВОВы пока нет, вопрос о том, каковы же были ее реальные характеристики остается открытым. На Уралвагонзаводе, куда поставлял лист НТМК, из него делали корпус танков Т-34.
VII. Завершение строительства.

Как уже говорил выше, строительство на НТМК шло почти всю войну. В апреле 1942 года на предприятии была запущена четвертая мартеновская печь, в июне 1943 года - печь №5, а шестая вступила в строй в начале 1945 года. В конце 1944 года была построена третья домна, на которой было использовано оборудование, эвакуированное с Новотульского металлургического комбината. К концу войны для запуска были подготовлены еще два мартена, однако в эксплуатацию их ввели уже после ее окончания – в 1948 и 1949 годах соответственно. Непростую ситуацию с железорудным сырьем НТМК отчасти удалось решить в 1942-1943 годах году за счет разработки Высокогорского месторождения и ввода в строй двух агломашин, эвакуированных из Керчи (совокупной мощностью до 1 млн. тонн агломерата в год).
Всего в 1942-1944 годах на достройку завода было потрачено около 460 млн. рублей. К началу 1945 года строительные организации НКВД сдали Наркомчермету предприятие годовой мощностью почти в 1 млн. тонн чугуна и около 450 тыс. тонн стали, обладавшее 2 коксовыми батареями и 2 электротурбинами (из них одна была поставлена из США) мощностью по 25 тыс. кВтч каждая. Всего в 1941-1945 годах НТМК произвел 4,3 млн. тонн чугуна, 0,925 млн. тонн стали и 530 тыс. тонн проката. В 1945 году, по официальной информации, комбинат произвел 965 тыс. тонн чугуна, 433 тыс. тонн стали и 170 тыс. тонн проката.
Смены в мартеновском цехе НТМК длились во время войны по 12 часов, а сократить их благодаря автоматике не удалось, поскольку из-за сильной захламленности и загазованности помещения (не были продуманы системы принудительного отвода газов и уплотнение в печах) автоматику поставили только на два мартена из шести. Из-за дефицита рабочей силы на НТМК стали допускать до работ в горячем цехе женщин (так, первой женщиной-горновой в СССР стала Фаина Шарунова).

geva

Либо пиши краткую аннотацию, зачем текст сюда повесил, либо описывай историю родного края у себя в Зоне.

popov-xxx25

Краткая аннотация. Текст представляет собой описание постройки одного из крупнейших современных металлургических предприятий. Вскрывает процессы, сопутствовавшие индустриализации страны.
Есть ещё недовольные?

RUS2009

Текст представляет собой описание постройки одного из крупнейших современных металлургических предприятий. Вскрывает процессы, сопутствовавшие индустриализации страны.
И?

popov-xxx25

И?
Могу в рифму ответить, если хочешь. Сосайте — раздел не только политических новостей типа. Проснись.
Да, и ещё там можно прочитать, какой ценой Победа давалась не только фронту, но и тылу.

132952

К началу 1945 года строительные организации НКВД сдали Наркомчермету предприятие годовой мощностью почти в 1 млн. тонн чугуна и около 450 тыс. тонн стали
Роль кровавой гэбни в истории СССР раскрыта. Зачот

гном тагильский

Вот он, минарет 6S на крестьянском производстве.Платное образование ведущих инженеров отрасли очень сказывается, ничего не знают, только покупают западное оборудование с инструкцией и сервисным обслуживании. А платят наши с вами деньги? А вдруг бюджет страны...
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: