Экономическая доктрина России... Лекция Фадеева

sergei1207

subject

Irina_Afanaseva

То есть: Разрушение экономики сначала было хорошо, а дальнейшее разрушение плохо.
Это "новая руская" экономическая мысль:
на прежнем бардаке мы наварились, а на будущем не сможем, поэтому нужен государственный подход.

79lu

для прояснения твоей политэкономической мысли:
Революционные сны белорусской элиты
Предпосылки
В настоящее время белорусские аналитики постоянно обсуждают вопрос о влиянии мировой конъюнктуры на нефтяном рынке на политическую ситуацию в Беларуси. Отмечается, что устойчивость существующего в Беларуси политического строя находится в сильной зависимости от общемировых цен на энергоносители. Такая концепция требует постоянного учета этого фактора в разработке прогнозов развития политической ситуации и в выработке стратегий политических акторов. Уже сейчас вопрос о цене на нефть упоминается в реальных политических дискуссиях как один из ключевых для белорусского политического процесса вопросов. В частности, распространенными являются следующие тезисы:
- Современное устойчивое экономическое состояние белорусской власти достигнуто благодаря высокому спросу на товары белорусских предприятий в России. Получающая доходы за счет экспорта газа и нефти Россия покупает в Беларуси больше товаров, за счет чего повышается рентабельность белорусских производителей и растут прибыли. В результате перераспределения этих вторичных прибылей растет белорусская экономика, растут доходы населения, а особенно растут доходы государственных предприятий, ориентированных на экспорт в Россию.
- Одновременно высокие цены на нефть оказывают и обратное влияние на белорусскую экономику - предприятия несут большие издержки за счет высокой стоимости энергоносителей.
- В политическом измерении ситуация проявляется в постоянном стремлении белорусской правящей элиты к получению российских энергоносителей по внутрироссийским ценам. Такая политика направлена на поддержание дисбаланса между выгодами, получаемыми белорусской экономикой от высоких цен на нефть за счет экспорта товаров в Россию, с одной стороны, и высокими затратами на покупку энергоносителей - c другой. Предпринимаются шаги по уменьшению энергетической зависимости от России.
- Даже повышение цен на энергоносители мало влияет на балансы белорусской экономики в целом, поскольку основную тяжесть несут рядовые внутренние потребители товаров и услуг (негосударственные предприятия и частные фирмы, граждане и домохозяйства). В этом смысле белорусские граждане ощущают постоянное повышение зарплат (в соответствии с обещаниями президента) и одновременно страдают от постоянного роста цен, особенно в коммунальном секторе.
- Успешная сегодня белорусская экономическая модель основывается на высоких общемировых ценах на нефть и сравнительно низких ценах на энергоносители, импортируемые из России. Снижение цен на нефть поставит под угрозу успех Лукашенко на президентских выборах.
- Многие из указанных политико-экономических тезисов являются спорными и в экономическом, и в политическом плане. Однако они постоянно обращаются не только в независимой прессе, но и в официальной прессе и на телевидении (в виде трансляции парадигмы белорусского экономического чуда и критики в адрес России в выступлениях президента (часто здесь проскальзывают незапланированные высказывания, явно приоткрывающие характер принятия решений и, возможно, вдохновленные предоставляемыми президенту аналитическими материалами). Можно только догадываться, насколько указанные тезисы действительно влияют на характер принимаемых белорусской администрацией политических решений.
- Поэтому мы не будем акцентировать внимание на уязвимости этих тезисов, ограничившись лишь констатацией их непригодности для краткосрочного и среднесрочного прогнозирования развития белорусской политической ситуации, в том числе и при разработке стратегий оппозиционных политических акторов. Сведение белорусской политики к фактору экономики служит только оправданием неудач белорусской оппозиции и по продуктивности ничем не лучше вульгарной геополитики. Раздувание какого-либо из факторов неизбежно ведет к неправильному политическому анализу и влечет за собой принятие ошибочной стратегии - тем более когда этот фактор внешний по отношению к политической системе и не зависит от самих субъектов политики.
- Тем не менее мы считаем, что сами по себе тезисы, которые мы отметили выше, оказывают влияние на белорусскую ситуацию в долгосрочном плане и на стратегию ключевых акторов. Позиционирование зависимости экономической и политической ситуации в Беларуси от мирового нефтяного рынка влияет на общественное сознание и особенно на сознание белорусской правящей элиты. Можно сказать, что в настоящее время, когда белорусский режим стремится почти к полной политической изоляции, массовое сознание и элиты воспринимают белорусское "экономическое чудо" (и вообще развитие белорусской экономики) в значительной степени как производную от внешнеэкономических факторов. Устойчивость политической власти, экономическое благосостояние, возможности личного обогащения и вероятные угрозы этим благам ставятся в зависимость от цен на энергоносители - и такое восприятие может влиять на политическое поведение правящей элиты и на политическую ситуацию в стране.
Параллели в обоснование
Для моделирования возможного хода событий в белорусском обществе мы предлагаем провести аналогию с теми процессами, которые происходили в советском обществе в 1970-1980-е годы. Сравнение этих двух объектов сейчас производится аналитиками по самым различным поводам.
Властные полномочия правящей элиты, пришедшей к власти не в результате плюралистичной электоральной борьбы, а в результате революционного переворота (электоральной "революции" Лукашенко в случае белорусской элиты не зависят от воли народа. Народ ощущает отчуждение от некогда народной власти, однако не видит перспектив в политической борьбе. Власть всячески подчеркивает свой народный и имперский (универсальный) характер. Оппозиция существует только как идеологический миф, воплощение внутреннего врага - как политическая альтернатива она не воспринимается массовым сознанием. Выборы выполняют функцию идеологической индоктринации. Государственная идеологическая программа, далекая от устойчивых идеологических систем, направлена исключительно на оправдание политического курса. Элита все более опирается на традиционный и бюрократический ресурс легитимности, в том числе делая ставку на разные формы национализма, "опоры на собственные силы". Проблема внешней изоляции (экономической и политической) становится все более острой. Гуманитарное измерение и критика извне по проблемам прав человека, казалось бы, совершенно неопасные для режима, начинают приносить определенные неудобства. В целом власть отвергает состояние собственной оторванности от современного мира, всячески подчеркивая свою интегрированность в мировую систему, подчеркивая свою "нормальность".
Советская правящая элита (ядро которой составляла так называемая номенклатура) в 1970-е годы окончательно сформировалась в особый правящий класс. Этот класс являлся классом в марксистском понимании, поскольку имел особую позицию по отношению к собственности на средства производства - как в феодальном обществе оказались смещены понятия "собственность" и "владение", так и в советском обществе так называемая общенародная собственность оказалась в руках группы лиц, связанных с управлением этой собственностью. Можно провести параллель с "революцией менеджеров", поскольку советская номенклатура представляла собой именно корпус менеджеров - в высших партийных школах их учили именно эффективно управлять собственностью, которая им лично не принадлежала. Фактически в значительной мере номенклатура распоряжалась государственной собственностью (в том числе и средствами производства) как своей личной собственностью. Чем выше был уровень власти, тем более хозяйское отношение к общенародному достоянию проявлялось со стороны управляющего. Так, на низовом уровне (мастер в цеху, работник предприятия, сотрудник отдела, колхозник) постоянно проявлялась бесхозяйственность и стремление незаконно присвоить часть общенародной собственности. На более высоком уровне (директор завода, директор института, председатель колхоза) ситуация выглядела несколько иначе - большой начальник зачастую чувствовал себя уже не временщиком, но хозяином (точнее, менеджером с долей в капитале предприятия). Он уже не расхищал "социалистическую собственность", а, скорее, присваивал себе прибавочный продукт. Он стремился эффективно управлять доверенной ему собственностью, рассчитывая не только на 1) материальные и нематериальные легальные поощрения, но и на 2) солидную долю сопутствующих "полуофициальных" благ (льготы, пайки, связи, возможности карьерного роста, влияние а также и на 3) нелегальные прямые вознаграждения (взятки, доходы от коррупции, "откаты"). С развитием советского общества доля и значение благ категории (3) возрастали, а менеджеры постепенно начинали ощущать недовольство из-за отчуждения от доверенных им средств производства. Они все более испытывали тягу к легализации своего статуса хозяев общенародной собственности, к возможности открыто получать и использовать свои доходы, и в конце концов это давление сломало идеологические и политические рамки. Система начала процесс структурного изменения (точнее, приспособления к уже сформировавшимся общественным отношениям который привел к распаду этой системы. Номенклатурная революция второй половины 1980-х и начала 1990-х была похожа на Великую французскую революцию: под лозунгами свободы и социальной справедливости для всего советского народа произошел передел власти и ресурсов в пользу класса буржуазии-номенклатуры-менеджеров.
Сейчас белорусская элита начинает входить в то состояние, в котором находилась общесоветская правящая элита ("номенклатура") в начале 1980-х. Большинство отмеченных выше черт характерны для сегодняшней белорусской элиты.
Советская экономика в 1970 годы получала сверхдоходы от роста мировых цен на нефть - экспорт энергоносителей стал той "иглой", которая поддерживала равновесие в советской экономике, поддерживала стагнацию и даже экстенсивный экономический рост. Выполнение планов (культовое ритуальное понятие советского режима) было возможным благодаря решению экономических проблем при помощи нефтедолларов. За эти доллары покупался хлеб, недоступные технологии и перспективные промышленные образцы. Внешняя политика страны была направлена на поддержание высоких мировых цен на нефть (например, напряженность и конфликты на ближневосточном направлении объективно формировали благоприятную экономическую конъюнктуру для советского экспорта энергоносителей). Внутри же страны значительная часть доходов использовалась нерационально - средства перераспределялись по политическим и идеологическим мотивам. Это вызывало недовольство некоторой части элиты, которая чувствовала себя обделенной. Но до падения цен на нефть в 1980-е годы нефтедолларов (в широком смысле, включая влияние сверхдоходов на общее состояние экономики) хватало, в общем, всем представителям элиты. Недоразвитая экономика получала достаточно субсидий для продолжения своего существования.
По большому счету, закрыв глаза на негативные тенденции в развитии экономики, значительная часть номенклатуры сосредоточилась на собственном благосостоянии. Советская номенклатура стремительно богатела, при этом у нее росли запросы, росли потребности, которые она могла уже удовлетворить финансово, но не имела права это сделать по правовым, политическим, и экономическим причинам - ценности системы переставали соответствовать реальным потребностям номенклатуры. Не последнюю роль в начале изменений сыграла и необходимость легализовать передачу номенклатурных благ по наследству. Ранее это было малодоступно и усложнено, принадлежность к клану номенклатуры сама по себе не гарантировала приобщения к распределению собственностью и ресурсами.
Таким образом, та элита хотела показать свои доходы как легальные и использовать их вне зависимости от идеологических догм и политических ограничений; реализовать и формализовать свою собственность на средства производства и преодолеть отчуждение от них; передать свою собственность прямым наследникам; пользоваться собственностью и расходовать личные средства в рамках альтернативной системы ценностей. Начатые сверху реформы быстро переросли в революционные изменения на среднем уровне управления и в сфере права собственности, а также вызвали реализацию революционного творчества всего населения. Советологи отмечают, что в 1985-1993 годах произошла самая настоящая Великая бюрократическая революция. Это была не просто смена вывески на фасаде властного дома, а реальный переход власти от партийной идеологической номенклатуры к государственной бюрократии, владеющей средствами производства.
Снижение поступлений от экспорта энергоносителей, сопряженное с огромным внешним давлением и общим кризисом экстенсивной экономики, стало катализатором, который подтолкнул элиты к изменению правил игры. Подобное развитие ситуации возможно и в Беларуси.
Революционный и реформистский потенциал элиты
Параллели указанного состояния с современным состоянием белорусского общества очевидны. Кадровая политика Лукашенки, направленная на разрушение элитной системы советского происхождения, привела к определенным успехам - старая система номенклатуры как системы территориально-отраслевых кланов была ослаблена, но ей на смену пришли новые кланы, аналогичные по способу своего функционирования, хоть и отличающиеся по способу формирования. Постоянные кадровые перестановки, назначение на руководящие посты лиц, чуждых данной отрасли и оторванных от своего окружения, показательное привлечение к уголовной ответственности, дискредитация в СМИ элитных группировок - все эти методы борьбы со старой системой не привели к ее исчезновению. Кланы приспособились действовать в условиях авторитарного стиля управления, однако эти условия ее не удовлетворяют. При этом реальные заговоры, направленные на коренное изменение политической системы либо на смену персоны верховного правителя, в этих условиях маловероятны. Скорее, как в советские времена, мы будем иметь дело с бессознательным, инстинктивным движением правящей элиты в сторону изменения положения.
Распоряжаясь государственной белорусской собственностью, с риском для жизни пополняя собственный карман за счет этой собственности, чувствуя нестерпимое чувство отчуждения от подконтрольных средств производства, белорусская номенклатура тайно мечтает о легализации своего властного статуса, о легализации экономического капитала и его конвертации в капитал политический (скорее, видит это в своих снах). И опять же совершенно естественное человеческое недовольство ограниченностью возможности использования богатств, отсутствием чувства личной безопасности, невозможностью непосредственно передать потомкам большую часть нажитого капитала вызывает вполне объяснимые фрустрации. Особым фактором является приход во властные структуры нового поколения молодых прагматиков-управленцев, для которых далека революционная фразеология середины 90-х, но которые слышат в антикоррупционных высказываниях президента скрытую угрозу. Эти "новые управленцы" чувствуют: безопасное обогащение возможно только при изменении политического расклада. Существование современной политической и экономической системы в данном контексте превращается скорее в помеху.
Происходит то, что называется формированием революционного сознания, а на данном этапе - революционного подсознания. Элита зреет, и рано или поздно ее инстинктивные (и естественные) классовые стремления (вызванные несоответствием между реальным и легальным статусом собственности на средства производства) начнут просачиваться в реальные политические решения. От того, как быстро это произойдет, зависит развитие белорусской ситуации.
(а) Если элита осознает свои интересы, но не сформируется как политический класс, в Беларуси на смену виртуальным номенклатурным заговорам придут заговоры реальные. В пользу этого варианта говорят постоянные кампании по устрашению директорского корпуса и чиновничества - "посадки" лидеров неформальных элитных групп и кланов должны вызывать не только страх, но и постоянную ненависть. Чувства самосохранения представителей элиты вполне могут оформиться в виде политической воли. В любом случае уровень неприятия Лукашенко в среде элит пока еще явно недостаточен для реальных личных действий по изменению системы, но это неприятие постоянно растет, поэтому в долгосрочной перспективе этот вариант не следует сбрасывать со счетов.
(б) Если же элита осознает свои интересы, ощутит возможность их политического решения и обнаружит сходство этих интересов и решений со стремлениями всего белорусского народа, ситуация станет по-настоящему революционной. Тут мы можем ожидать свершения революции по "бархатному" либо классическому образцу, но это будет именно революция, со сменой режима правления, сопротивлением части старого режима, поддержкой со стороны народных масс. В пользу этого варианта говорит пример соседних стран, где в результате революционных процессов владельцы средств производства могут осуществлять свои права без оглядки на идеологические догматы и оторванные от жизни нежизнеспособные ценностные установки.
(в) Если элита так и не сможет осознать свои интересы, ситуация будет развиваться так, как в Советском Союзе. Противоречия между действиями элит как хозяев государственной собственности и легальным статусом этой собственности достигнут той стадии, когда система сама по себе начнет трансформироваться. Режим расширения президентского домена до пределов всей страны (с сопутствующим подавлением очагов инакомыслия и экономической самостоятельности) не будет препятствовать личному обогащению элит. Верховная власть уже ясно продемонстрировала, что, несмотря на все репрессии против представителей правящей верхушки, он по-прежнему опирается на определенный слой лояльной номенклатуры. Подсознательные брожения внутри этой лояльной, но неудовлетворенной номенклатуры будут подспудно готовить почву для изменения правил игры. На наш взгляд, катализатором для такого изменения может стать психологическое воздействие снижения мировых цен на нефть - угрозу уменьшения "пирога" прибыли от контролируемой государственной собственности может повлечь ускоренную дележку этого "пирога" между заинтересованными лицами. При этом номенклатурная приватизация возможна как с санкции президента, так и против его воли. Лукашенко может выступить в качестве инициатора реформ, однако после передела экономической власти может наступить передел власти политической, что грозит для него отстранением от власти.
Натурально, тут необходимо сделать поправку в связи с масштабами явления - инерция и размеры Советского Союза несравнимы с белорусскими масштабами, поэтому ситуация в Беларуси развивается намного быстрее (приход новой "революционной" власти, властного противостояния, вытеснения политических оппонентов из официальной сферы и стагнация режима заняли тут всего десять лет). И национальный фактор в Беларуси имеет меньшее значение, чем в Советском Союзе (хотя белорусское национальное возрождение и может играть роль национальных движений, способствующих революции как дополнительный фактор дестабилизации обстановки). Подобное сравнительное моделирование содержит массу допущений и упрощений, однако мы позволим себе сделать на основании этой модели некоторые выводы.
Пути решения стоящих перед белорусской правящей элитой проблем необязательно влекут за собой сознательные действия. Возможен вариант, обозначенный нами как (в когда элита как единый субъект будет преодолевать стоящие перед ней проблемы через неосознанное стремление к определенного рода решениям. Этот вариант более вероятен, чем распространение заговоров и революционное развитие событий (последнее требует кроме революционизации элит еще и революционизации масс, смычки этих двух центров недовольства на политическом уровне). На наш взгляд, это неосознанное стремление будет прежде всего сфокусировано на разрешении проблемы собственности, находящейся во владении и в собственности лиц, принадлежащих к правящей элите (политико-административной, военной, хозяйственной).
Поэтому в условиях постоянного и неосознанного стремления властных элит к легализации своей собственности (под "своей" они понимают государственную собственность на средства производства) прогнозируемое снижение мировых цен на нефть может не вызвать электоральную революционную угрозу для Лукашенко. Но оно может способствовать легализации имущественного статуса элит. Это будет проявляться не только в виде "ползучей" приватизации (с отсечением от нее зарубежных и особенно российских капиталов). Подобный ход событий неизбежно потянет за собой и политические изменения. Речь идет не о "либерализации режима", но о его трансформации (по образцу Южной Кореи) в режим кланово-государственного капитализма.
Таким образом, белорусская правящая элита не целиком удовлетворена сегодняшним состоянием белорусского общества. Вопрос собственности приобретает для нее все больший интерес. Именно экономическая заинтересованность элит может вызвать в ее среде формирование революционных, консервативных и умеренно-реформистских блоков. Представляется, что эти процессы внутри элиты в долгосрочной перспективе более значимы для белорусского общества, нежели усилия по изменению ситуации, прилагаемые политической оппозицией.
Печатается в сокращении. Полностью материал будет опубликован в следующем номере белорусского журнала "Пал¬тычная сфера".

playback

Очень правильно мужик сказал. У нас нет идеи и мы не знаем куда двигаться. И деньги лежат вместо того чтобы работать как раз из-за отсутствия плана долгосрочного.

iwos

а где продолжение и окончание?
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: