почему природные катаклизмы совпадают с социальными?

rjhgec

вот примеры: в конце мая 1625 года в европе стоял мороз около -30, и ващще это был пик "малого ледникового периода", болезни, голод, охота на ведем - это в европе, в росии тоже было несладко население многих городов сократилось до сотен человек - почти все города вымерли.. можно предположить что природные катаклизмы причина а социальный эффект - следствие, однака это объяснение не прокатывает в случае с 2-й мировой войной: у Гитлера были планы задолго до наступления жутчайших морозов и неурожая, в первой мировой примерно аналогично было..
как объясняют эти совпадения историки?

stat2814955

Еще примеры есть, а то как-то совсем нерепрезентативно?

raushan27

Примеров мало. Надо привести все значимые социальные и все значимые природные катаклизмы за некий период. Тогда можно говорить о каких-то закономерностях.

rjhgec

Еще примеры есть, а то как-то совсем нерепрезентативно?
я поэтому и взываю к историкам, просто на этих выходных документальные фильмы смотрел и увидел там такую закономерность ну и коечто припомнил из круса истории: вроде как какая революция или эпидемия или война то природа какбы все это усугубляет, но нужно мнене настоящего историка чтобы это либо подтвердить либо опровергнуть..

mtk79

Рассмотрим первейший мировой катаклизм: вселенский потоп. Он, как известно, начался с того, что в кране не оказалось воды. Историки подозревают, что ее оттуда выпили жиды. Но тогда это еще не было доподлинно известно, и люди стали возмущаться именно фактом отсутствия воды в кране, нежели причастностью жидов к этой трагедии (не то, что сейчас). Ну и естественно, об открытом кране забыли. Когда же воду дали, она все и залила. У нас (в Актюбинском Институте мозголитических процессов — прим.авт.) склонны считать, что связь между социальным конфликтом (все последующие нападки на евреев) и природным (собственно, потопом) очевидная и бесспорная.

Satellite

вообще-то на эту тему много понаписано уже.
В основном бредология, мистики, предсказатели любят этим заниматься - ещё у Нострадамуса видно, как часто совпадают природные бедствия и социальные.
Но я запощу один рассказ, наиболее ярко иллюстрирующий бредологическую сторону проблемы:
Архив : №47. 24.11.2000 В СВЕТЕ ЛУНЫ. Андрей ЛЕОНТЬЕВ
В СВЕТЕ ЛУНЫ
Он мучился. Шёл четвертый час ночи. Это лето выдалось на редкость жарким. Он пытался уснуть, но организм любую позу отвергал. Одеяло уже давно сброшено на пол. Простыня свернулась где-то между голеней, и лишь ступни Он старательно укутывал — почему-то они жили отдельно. Последняя поза — на животе — показалась Ему на следующие несколько минут наиболее комфортной. Он вдавил подбородок в подушку, уже больше похожую на банную мочалку, и ещё раз заставил себя закрыть глаза (и думать, думать, думать о маленьком, хрупком создании в свитерочке с плюшевыми мишками). Но этот свет, не яркий, но назойливый и давящий, заставлял Его снова поднять веки и смотреть. Смотреть в окно, где назойливо маячил огромный белый диск. Он уже давно, сам тому не отдавая отчёта, наблюдал за его перемещением. Два часа назад этот, словно выпеченный пожалевшей хорошего масла хозяйкой, белёсый блин висел около косяка окна, а сейчас уже был готов был пересечь экватор — среднюю стойку рамы. Он старался не думать об этом, но злая бессонница лягала холодной пяткой память, не давая ей уйти на заслуженный, пусть и временный отдых; уже несколько полнолуний подряд сцена повторялась во всех подробностях. Луна. Она уже перешла экватор.
Он так и не понял, проснулся Он или нет. Спал или нет. (Сессия была в разгаре. Только эти уроды могли устроить два зачёта в один день.) Севшая батарейка будильника находилась на грани исполнения своего последнего, но столь почётного долга. Натренированный хлопок руки по чёрной пластмассовой бородавке — и батарейке не удастся так легко отмучиться. Он встал, плескался над раковиной, брился, мыл уши, брызгался дезодорантом. Потом долго не мог вспомнить, почистил ли Он зубы. На всякий случай решил почистить ещё раз. А Луна висела перед Ним в зеркале, лежала в сковородке, когда Он жарил яичницу, маячила белой круглой губкой, которой Он вытирал забрызганные грязью туфли. Он набил конспектами рюкзак и, включив автопилот, хлопнул дверью своей ветхой "Копейки", открыл тяжёлую дверь вуза, взял билет, что-то рассказал по теме. По кивкам преподавателя Он понял, в эту самую тему Он попал, забрал зачётку и вернулся домой.
Его не оставлял этот безумный диск. Этот блин, который маячил перед глазами. Пять пополудни, но Он ещё ничего не съел за сегодня. Дежурная пачка пельменей была реальным компромиссом между гурманскими потребностями и физиологией. Привычным движением рука легла на перебинтованный скотчем после очередной бытовой травмы пульт дистанционного управления телевизором. Первый канал — научно-популярная программа. Милая молодая деваха, явно пребывавшая уже в другом, вечере-ночном измерении, рассказывала о лунных затмениях и о полнолуниях, влияющих на приливы и отливы, на шизофреников и лунатиков, на беременность ослов (по Брэму, они оплодотворяются только в полнолуние). Вторая кнопка. Здесь показывали бессмертный шедевр Спилберга "Е.Т.". Малохольный велосипедист, одержимый ведомой одному ему сверхзадачей, с остервенением накручивал педали, зависнув над кронами ночных деревьев на фоне неестественно огромного блина. (Того самого?) Третья кнопка. Хроника исторической высадки Гленна и Армстронга на Луну. Четвёртый канал — и вечно молодой Янковский забирается по верёвочной лестнице в пушку, чтобы улететь вопреки всем на ядре к ночному светилу. Почему же всё о Ней? Белёсый, полинявший диск медленно перекатывался через экватор...
Его зацепило. Стеллажи с доставшимися в наследство вместе с обветшалой квартирой книгами стояли перед Ним скалой искомых знаний. "Что такое — кто такой", детская энциклопедия. Раздел "Луна"... "Большой Советский Энциклопедический словарь"... "Космическая азбука" — издательство "Детская литература"... "Большая Советская Энциклопедия"... "Брэм. Жизнь животных". На этом домашняя библиография исчерпывалась.
Он выкурил полпачки, пока дожидался открытия городской библиотеки. Десятки книг и газетных вырезок, подшивки журналов, истрёпанных страждущими новых знаний пальцами, Он еле перетащил на облюбованный, стоящий в углу стол. Выщербленную доску, как гранит знаний, похоже, грызли многие, похожие на Него. Но Он, один из немногих Ему подобных, похоже, уже догадывался о том знании, что Он ищет... И даже в "Справочнике практикующего врача" Он нашёл то, что искал, — зарождение человеческой жизни тоже находилось в правах этого мерзкого ночного светила. Ему всё больше открывалась истина, о которой Он уже знал всё... Прихватив пару книжек и спрятав их под подол безразмерной потрёпанной кожаной куртки, Он со словами благодарности сонной даме, отгадывающей очередной кроссворд, удалился...
Он вернулся домой, потрясённый страшным открытием. Ключ никак не попадал в замочную скважину. Спичка несколько раз ломалась — никак не удавалось разжечь конфорку, чтобы заварить хороший крепкий кофе. Ему предстояла ещё одна бессонная ночь. На сей раз совершенно осознанно бессонная. Надо было написать петицию в Организацию Объединенных Наций. Он свято верил в то, что эта уважаемая структура стоит на страже интересов простых землян. Меньшими категориями Он не мыслил. Ибо знал, что угрожало, угрожает и будет угрожать всем без исключения, если не будут приняты соответствующие меры...
И напрасно трещал уставший звонок.
Маленькое хрупкое создание в свитерочке с нарисованными плюшевыми мишками тянулось к кнопочке, отвечавшей за встречу с любимым человеком.
Он, забытый самим собой, сидел и доверял свою, только Ему открывшуюся истину трофейной, уставшей от пыльной ненужности, пишущей машинке. Он раскрыл тайну веков, тысячелетий... Вселенскую тайну.
Осенившая Его мысль совершала в Его голове гонки по вертикали: "Луна есть не естественный спутник, а искусственный спутник Земли, который сотни тысяч лет назад неведомые, но расчётливые создания запустили в Космос, чтобы строго регулировать всё, что происходит на подопытной планете. Они, эти существа, создали уникальный генератор, излучающий на нашу планету энергию, заставляющую каждого из нас действовать по строго определённому алгоритму. Участвовать в выборах, устраивать революции, идти на войну, строить каналы и пирамиды, свергать и возносить... А если ситуация выходила из-под контроля, морить чумой или топить в цунами". Творения Мальтиуса и хронологический справочник глобальных природных катаклизмов, украденные из библиотеки, пришлись как нельзя кстати. Фактура и, самое главное, совпадение всех событий, так или иначе оказавших влияние на развитие человечества, с фазами Луны были налицо.
Выводы были неоспоримы: "Нами правят. Правят при помощи гигантского генератора, именуемого Луной, и правят те, кто якобы никак не может договориться об элементарных вещах типа социального строя, прав беженцев или коридоров для полётов гражданской авиации". Он уже был уверен, что все эти митинги протестов, террористические акции, локальные конфликты и нефтяные войны идут при полном согласии и, самое главное, участии все тех, кого принято называть сильными мира сего, "Они обо всём уже договорились, ибо им принадлежат ключи от генератора поведения. Им принадлежат ключи от Луны. Они ими передаются по наследству. Недаром во власть просто так не попадают...".
Возможно, этот "Ундервуд" никогда не чувствовал такой ответственности, даже когда печатал резолюции о коллективизации губерний и начале строительства невиданных по размерам доменных печей. Его стёршиеся литеры покорно выбивали буквы, которые складывались в страшные для каждого мыслящего существа слова. Осталось только, чтобы эти существа этим словам вняли и под ними подписались. Осталось огласить готовое послание хотя бы тысяче человек.. Резким, привычным движением Он вырвал из объятий валиков мудрого "Ундервуда" свою отпечатанную истину. Адский, регулирующий жизнь инструмент со стрелками и чёрной бородавкой стоял рядом. Стрелки показывали половину четвёртого. Где сейчас, среди ночи, можно найти сразу столько людей, готовых поверить в истину и подписаться под ней? На городском вокзале, в зале ожидания. Он ни разу не видел его пустующим...
Стрелка спидометра легла за отметку "120". Он ни разу не ездил в своей развалюхе с такой скоростью. Он боялся. Но сейчас Он знал, что Он должен успеть...
Зал ожидания оказался на редкость пуст. Сидели какие-то деклассированные личности, которым, похоже, было всё равно — что Луна, что Марс, что Солнце. Все вечерние поезда давно ушли, ночные отменились, а до утренних ещё хватало пары часов, чтобы съесть варёное яйцо, выкурить папиросу, посмотреть тревожный, беспорядочный, но в целом оптимистичный сон или полистать в очередной раз глянцевый журнал с фотографиями людей и товаров из другой жизни. Но именно им, по Его логике, простым и пока не искушённым жертвам Луны, предстояла честь стать первыми свидетелями раскрытия Великого Обмана, который властвовал над человечеством со времён Фараонов, и развенчать своими подписями под обращением в ООН. И Он, вознеся Истину, изложенную в петиции, и подписные листы к мутным неоновым лампам закрытого на амбарный замок ларька "Шаурма-Пиво", стал раскрывать заблудшим глаза... Два явно совсем заблудших персонажа в погонах, бронежилетах и с наручниками на кожаных ремнях появились незамедлительно... Неподписанные чистые листы посыпались на грязный пол вслед удаляющейся процессии из одного пророка и двух заблудших серых, но облечённых властью Луны овечек.
Разговор в отделении был краток. У Него не было документов, и даже Его попытки объяснить открывшуюся Ему истину должного действия не возымели. Протокол. Стандартные вопросы. Фамилия имя отчество. Андрей. Андреевич. Первозванный. Проживает: улица Строителей, дом 25. Не судим. Пока. Не привлекался. Пока. Нарушал. Пытался донести правду? Вроде трезвый. Правда, не пил. Но вы-то хоть поймите. Понимаем. Отдохни.
Появляются люди в белых халатах. Вежливо просят выйти. Зачем это делал? Но вы то хоть послушайте. Видите, вон в те окна, над проводами и мачтами контактных сетей, висит Она, несущая помутнение рассудка, несущая смерть. Луна. Я не хочу никуда ехать. Неужели вы не понимаете. Не понимаем...
Главный врач городской психиатрической лечебницы Аватаров сегодня устал. На самом деле он устал уже давно. Он устал от своей работы, от пациентов, коллег, жены и детей. Он знал о них всё. И сейчас он сидел в своём кабинете наедине с единственными существами, которым было глубоко наплевать на его знания, равно как и на самого Аватарова. В нескольких прозрачных банках копошились муравьи. Каждый из них суетился, но суетился оправданно, строго зная, что и за чем он это делает. В окна била мертвенным светом полная Луна. Может, от этого не спаслось и Аватарову, и муравьям. Он очень хотел стать одним из них. Но он знал, что это невозможно... От лишних мыслей его отвлёк телефонный звонок. Ему рассказали про очень сложный, но интересный случай. Он захотел увидеть этого пациента утром, а сейчас — спать на кушетке в кабинете. Если получится. Истрёпанная, как мочалка, подушка и валяющаяся на полу завязанная в узел простыня напоминали о том, что сейчас Полнолуние.
Они встретились утром. Первозванного ввели в кабинет и оставили один на один с Аватаровым. Андрей рассказал всё. Он только не смог показать в своё оправдание все те книжки и монографии, что успел прочесть, и петицию в ООН, что осталась на добрую память в отделении вокзальной милиции и на которой уже успели порезать славную скумбрию холодного копчения, реквизированную в обмен на отсутствие паспорта у пассажира из Сызрани.
Аватаров его слушал внимательно. Муравьи копошились в банках, совершая утренний моцион. Люди за окнами спешили на службу, ждали трамвая на остановке, покупали утреннее пиво и курили в предвкушении трудового порыва. Первозванный, щурясь от бьющего в глаза солнечного света, рассказывал Аватарову правду про Луну. Аватаров слушал. Анализ услышанного выливался в замысловатые виньетки на строчках "Истории болезни" Андрея. За спиной Аватарова, на стеллажах, покосившихся от тяжести фолиантов, стояли "Что такое— кто такой", "Брэм. Жизнь животных", "Справочник практикующего врача", "Советский Энциклопедический словарь", "Хронология глобальных природных катаклизмов" и "Космическая азбука".
Маленькое, хрупкое существо в свитерочке с мишками листало истрёпанную телефонную книжку в надежде найти Его у друзей, знакомых, сокурсников... Тщетно.
А в это время Андрей Первозванный лежал на больничной койке, и средних лет тётка в белом халате ему колола в вену антилунную жидкость. В Его истории болезни уже не было виньеток. Зато там было написано красивое и ёмкое слово "шизофрения". Он этого не знал. Он рассказывал тётке про Луну и верил, что хоть она сможет поверить в это, унеся слова истины за решётчатые окна.
Там, в решётке, совсем скоро должна была появиться клетчатая Луна... Она нашла Его. Как-то под вечер Он играл в шашки с помешанным аквариумистом, который неотрывно разглядывал таблицы со скелетами неведомых рыб. Вдруг через отрытую форточку Он услышал знакомый тембр. Она стояла на замшелой бетонной опалубке прямо под окнами лечебницы и размахивала круглой чёрной банкой его любимого JPS — в банке ровно 50 сигарет. Где она умудрилась их достать? Она стоит внизу и улыбается. Счастливая. Она просто любит Его. А Он смотрит на неё сверху и не знает, что делать. Ведь Он знает правду, перед которой всё меркнет. Даже жизнь. Даже смерть. Даже любовь... Сумерки. Где-то высоко, пока невнятно, но уже напоминает о себе этот спутник, эта Луна.
Аватарову не спится. Он читает. Он читает те книги, которые уже много раз читал. Среди открытых монографий и томов лежит открытая история болезни. Аватаров аккуратно подшивает к ней Петицию в ООН. Рядом — банки с муравьями. За окном уже расцвела она — Луна. Но им — этим суматошным, но знающим своё дело тварям — всё равно. Они не в состоянии осознать Её истинного значения. Её истинной убийственной силы. А Аватаров всё листает и листает пожелтевшие страницы. Он натыкается на фотографию Армстонга и Гленна, устанавливающих американский флаг на Луне. С его лица не сходит ехидная улыбка...
Полная неопределённых лет женщина опытной рукой изо дня в день нащупывает-таки отощавшую вену Первозванного. И снова вечерний обход, и снова Аватаров задаёт каверзные вопросы, и снова прощается до завтра. И снова хочется спать крепким здоровым сном под тёплым байковым одеялом. А за окном далёкий жалкий месяц болтается где-то, словно сделанный жалким пьяным лабухом-декоратором из областного драмтеатра. Месяц. Бессмысленный и жалкий.
Аватаров его ждал. Он ждал, пока откроется дверь кабинета и введут Его, Андрея Первозванного. Короткие вопросы. Короткие ответы. Через зарешеченное окно заглядывали недоношенные сумерки. Холодный белый блин мёртвой, холодной и безжизненной Луны маячил где-то в углу рамы. Ну и что она, Луна? Да так, естественный спутник Земли. Пустой кусок породы, отражающий порою истинный свет, свет жизни, свет Солнца. Хорошо. В принципе, курс лечения прошёл удачно. Редкая победа при таком запущенном случае. А это вы писали? Петиция со следами жира от скумбрии смотрелась жалко. Даже удручающе. Ну, всяко бывает. Никто не спорит. На то мы и люди, чтобы иногда совершать безрассудные поступки. Муравьи в банке меж тем занимаются привычным делом, копошатся, суетятся, что-то куда-то тащат. Они заняты, они живут. У них есть свой алгоритм. За решётчатым окном — остановка троллейбуса. Люди ждут транспорт, сжимают сумки с пищей. Курят папиросы, стараясь забыть про трудовой порыв. Пьют вечернее пиво. Некоторые — водку. И активно покупают вечерние газеты в примостившемся тут же газетном ларьке. Даже наблюдается некий ажиотаж.
Он скоро присоединится к ним. Он, Андрей Андреевич Первозванный, свободен. История болезни оправляется в архив.
Троллейбусная остановка напоминает зал вылета чартерного рейса из Анталии. Почему-то все думают, что не улетят. То есть не уедут. Но вот подъезжает долгожданная железная квадратная коробка, и все устремляются в её узкие щели, словно всю жизнь мечтали почувствовать себя соседями по братской могиле. Андрей — в их числе.
Плечом к плечу. Локоть к локтю. Они стоят, умудрясь читать вечерние газеты. Он заглядывает через плечо мужичка в драном нейлоном плащике — сколько воды утекло, пока Он прохлаждался на выглаженных под мудрым руководством Аватарова простынях! Газеты так и пестрят заголовками. "Разгадана тайна Луны". "Десять тысяч лет мы были под колпаком". "Лунное затмение длиной в историю цивилизации". "Человек разумный так и не разумел своего спутника"... Он заглядывал через плечо одного, второго, третьего. Везде одно и то же. Люди словно свихнулись. Все газеты, от чопорно-официальных до откровенно бульварных, писали об одном: разгадана тысячелетняя тайна Луны. Гигантский генератор особой энергии, природа которой пока неизвестна, на протяжении всего существования человеческой цивилизации оказывал влияние на всё, что происходит на Земле. Мы все были заложниками, подопытными крысами в руках тех, кто управлял этим самым, именуемым Луной, генератором. Президенты, фараоны, премьеры и короли. Из поколения в поколение они передавали секрет управления Луной. И этот клан определял, где случится война, а где землетрясение. И вся политика — ширма. Все холодные и горячие войны. Все противостояния политических и экономических систем. Все они — заодно. Они отстаивают интересы тех, кто им, тысячи лет назад, отдал ключи от Луны, отдал, обещая вернуться...
Но ведь этого не может быть. Андрея, словно пробку из доброго "Дон Периньона", вышибает из троллейбуса. Его остановка. Хмурые люди, женщины и мужчины, разложив на таре из-под посуды своё нехитрое добро, торгуют, пока не появится всемогущий сержант. Раньше они торговали укропом, сигаретами и семечками. Теперь они торгуют майками, брелоками, наклейками с изображением глупой и никчёмной Луны. Вот этот мужик продаёт якобы лунные камни. А ту тётеньку, явно бывшего инженера-оборонщика, взяли в осаду желающие обзавестись лунными календарями и гороскопами. Луна. Полная Луна висит над этим балаганом, и поодаль на эту самую Луну гадает молодая цыганка с двумя то ли младенцами, то ли характерно упакованным тряпьём.
Андрей ворвался домой. Он даже не обратил внимания на слой пыли, под которым коротали временное расставание любимые вещи. Он стал вырывать с полок знакомые книги. "Что такое — кто такой". "Брэм. Жизнь Животных". "Советский Энциклопедический словарь". И даже "Космическая азбука" сама упала сверху стопки. Привычным движением приводится в действие окно в мир, и из телевизора сразу доносится речь известного горлопана, неоднократно претендовавшего на статус того самого, которому, по мнению некоторых, могут принадлежать ключи от Луны. Он громит, низвергает, призывает вливаться и стать как один. Как один — на борьбу с Луной. Вторая программа. Какая-то кукла с умным видом зачитывает меморандум лидеров Большой Семёрки ко всем гражданам планеты об истиной, предательской и, безусловно, вредительской роли Луны, а на следующем канале в редком единстве слились генералы с российскими орлами на погонах и американскими звёздами на пилотках. Разговор серьёзный — как сбить Луну. Ни больше ни меньше. Да что они там, с ума посходили?
Библиотека. Знакомые книги. Знакомый стол. Знакомая библиотекарша, разгадывающая кроссворд "Что вы хотели знать о Луне?". Информация впитывается в очищенный от бреда мозг со скоростью "Пентиума III". Луна. Естественный спутник Земли. Ранее Земля имела форму груши. Луна находилась на месте Тихого океана. Затем — оторвалась. Вышла на орбиту. С тех пор является естественным спутником Земли, влияет на приливы и отливы, поведение живых организмов, упоминаются "лунные циклы". Потребность что-то делать рождается одновременно с осознанием возможной трагедии для всего человечества.
Старенький "Ундервуд" никогда до сих пор не испытывал такой атаки мысли, рвавшейся наружу, на бумагу. Андрей Первозванный писал Петицию в единственную организацию, в которую свято верил, в Организацию Объединенных Наций. Нельзя было допустить уничтожения мирного и безобидного Ночного Светила. Жизнь всего живого на планете зависела от незаметного притяжения этого мёртвого куска породы, этого шарика, воспетого поэтами и художниками. "Ночь над Днепром". Ге. Неужели этот романтический пейзаж надо уничтожить из-за того, что какому-то психу пришла в голову бредовая идея о каких-то генераторах мифической психотропной энергии...
А теперь на вокзал. Собирать подписи. Ведь должны в это время ещё оставаться нормальные бодрствующие люди...
В зале ожидания никто не спал. Никто не грыз бутерброды. Никто не читал глянцевые журналы. Все, даже те, кто был вынужден напрягать уставшие глаза, через весь зал ожидания пялились в телевизор, где по всем каналам шли экстренные выпуски новостей. Очнитесь, люди! Неужели вы могли в это поверить? Если с Луной что-то случится, мы все погибнем. Подписывайтесь, давайте! ООН должна знать правду, знать, что ещё не все оболванены пропагандой, что есть ещё трезвомыслящие люди! Но трезвомыслящих не нашлось. Два бронежилета с наручниками попросили Его пройти "до выяснения". И напрасно Андрей Андреевич Первозванный пытался взывать к их чувству самосохранения. Они вели Его по длинному залу ожидания, и вслед им летели никому не нужные и никем не подписанные в защиту ставшей вдруг одиозной Луны белые листы...
За окном снова висела полная Луна. Аватарову не хотелось домой. На столе в банке копошились муравьи. Как вчера, как позавчера. Каждое насекомое суетилось по-своему и каждое — по делу. Аватаров взял в руку банку, посмотрел на совершенную и систематизированную, лишённую неожиданностей жизнь и подошёл к окну. Полная Луна была в апогее. Она как раз приближалась к средней перемычке рамы. Под окном стояло хрупкое существо в свитерточке с плюшевыми мишками. Она стояла спиной к Луне и лицом к горящим окнам лечебницы. Она пыталась понять, в какое из них надо бросать сигареты. Она опять где-то достала Его любимые JPS в круглой банке... На самом деле Ему было всё равно что курить. Он мог вообще не курить, но она об этом не знала.
http://www.litrossia.ru/archive/24/prose/530.php
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: