Последствия Беслана

RamilyaG

Павел Святенков: После Беслана
Беслан напоминает злое колдовство. Технология бесланского теракта проста – поставить народ перед ложным выбором между жизнями реальных, живых людей и жизнью ненужной, воображаемой сущности, именуемой государством.
Благодаря современным СМИ объектом шантажа выступают не «президент и правительство», а народ в целом. Тот самый народ, которому по Конституции принадлежит вся власть в стране. Люди, глядя в телевизор, ужаснутся, надавят на правительство. Надавят истерически - «соглашайтесь на все, только спасите детей». Правительство дрогнет, выполнит требования боевиков. Государство треснет, на месте страны появится груда обломков и каждый, сопереживавший заложникам, получит персональный Беслан.
«Путин вызвал бы нового «Черномырдина», «Черномырдин» поднял трубку, произнес: «Шамиль Басаев, говорите громче!» Настал бы мир?» Представим на мгновение, что все требования террористов выполнены. Напомню, по словам президента Северной Осетии Дзасохова, боевики требовали «освобождения Чечни и придания ей независимости от России». Путин вызвал бы нового «Черномырдина», «Черномырдин» поднял трубку, произнес: «Шамиль Басаев, говорите громче!» Настал бы мир? Разумеется, нет, поскольку независимость Чечни – лишь часть плана по отторжению Кавказа от России. Отъевшаяся после Хасавюртовского мира, Чечня напала на Россию в 1999 году, когда до достижения желанной независимости оставалось лишь подождать пару лет. Это уже было в 90-х. Беслан был призван повторить позор Хасавьюрта. «На колу мочало, начинай сказку сначала».
Независимость Чечни вызвала бы цепную реакцию, отторжение от России Северного Кавказа. В случае возникновения на Северном Кавказе единого независимого государства (такой проект был в начале 90-х – его прообразом была Конфедерация народов Кавказа) нынешние проблемы с Украиной показались бы детской шалостью. Ибо если Чечня в одиночку решилась напасть на Дагестан, то общекавказское государство, нищее и одержимое массой фобий, неизбежно искало бы решения своих проблем в конфликте с Россией.
Почему обычные люди - не заложники, а наблюдатели - принимают сторону террористов? Потому что мы – телезрители. Век медиа породил фантомы, трудно контролируемые хрупким человеческим умом. Телезрительница может плакать над судьбой «рабыни Изауры». Почему? Потому что зритель должен отождествить себя с главным героем фильма, это чуть ли не главный художественный прием. Чем ближе к реальности будет «шоу», тем большая вероятность, что зритель отождествит себя с происходящим на экране. Лучше, если он будет считать, что все происходит на самом деле. На идее «реального шоу с реальными людьми» построены такие телепередачи, как «Большой брат», когда телезритель ведет наблюдение за жизнью «простых людей, как ты и я» через «замочную скважину» телевизора.
Так вот, теракт, с точки зрения СМИ, – высшее воплощение художественной достоверности. Все происходит, «как в жизни», потому что это и есть жизнь. Интрига реальна, и жизни на кон ставятся не актеров, а самых обычных живых людей. Как я и вы. А значит, телезритель отождествляет заложников, главных героев чудовищного телешоу, с самим собой. И мучается несказанно. «Отпустите их, отпустите». Террористы, по сути, берут в заложники телезрителей. А зрители готовы ради прекращения кровавого спектакля потребовать от правительства чего угодно. Прежде всего - выполнения требований террористов. Даже если эти требования объективно ведут к разрушению общества и несут угрозу гибели государству.
Террористы, по сути, берут в заложники телезрителей
Когда я думал о волне телетерактов, прокатившихся по России в последние 15 лет, мне пришло в голову, что они напоминают человеческие жертвоприношения. Террористы убивают заложников, чтобы умилостивить «дорогих телезрителей», которые в обмен должны надавить на правительство с целью прекращения «этого ужаса» и выполнения всех требований негодяев. Прекратить жертвоприношения можно только уничтожив «жрецов».
Важно еще одно. Перед телевизором человек остается в одиночестве. Нет народа, нет государства, передо мной только Я и весь мир, который подчиняется мановению руки (на самом деле – телевизионного пульта). Телевизор подсознательно воспринимается не как средство развлечения или источник новостей, но как средство управления реальностью. «Захочу и переключусь на «Спокойной ночи, малыши!».
Вне теракта эта особенность медиасреды почти не играет роли. Но в момент теракта она чрезвычайно важна, потому что не дает почувствовать себя народом, ощутить происходящее как вызов выживаемости общества, а не личного Я. Теракт разрушает солидарность социума, его способность сопереживать не только убиваемым заложникам, но и самому себе. При этом благодаря телевизору «стокгольмский синдром» начинают испытывать чуть ли не все телезрители.
Напомню, по словам президента Северной Осетии Дзасохова, боевики требовали «освобождения Чечни и придания ей независимости от России»
Излечиться можно, лишь отрекшись от виртуального мира. Общество выздоравливает от болезни терроризма, когда говорит: «что бы ни произошло, государство должно существовать. Несмотря на гибель части наших сограждан, мы не отступим. И если хоть один волос упадет с головы хоть одного нашего гражданина, мы отомстим». Когда каждый человек ощущает себя не телезрителем, но гражданином, связанным со страной тысячей незримых нитей, террор отступает.
Мы видим, как общество тяжело и трудно выздоравливало. Буденовск. Правительство отступило. Результат – «независимая» Чечня и нападение на Дагестан в 1999. «Норд-ост». Государство пошло на штурм, но значительная часть общества потребовала капитуляции, что вызвало полномасштабный политический кризис. Беслан. Был штурм. Общество и государство решили – «так надо». Сжав зубы и едва сдерживая слезы по невинно убиенным детям. Позднее Масхадов, один из вдохновителей бесланского теракта, нашел свою смерть. Все справедливо.
Тут теракты и прекратились. Не тогда, когда Чечня получила независимость, но тогда, когда общество избавилось от морока. Теракты еще возможны, почему бы и не быть терактам. Но сдача всего и вся под дулами автоматов уже вряд ли возможна. «Нас не запытаешь». Шантаж посредством телевизора уже не властен над умами. Пожалуй, это главный итог Беслана.

rjhgec

хуйня а не статья: автор глуп или пишет по заказу. Ничего в обществе не изменилось на самом деле, а теракты как были так и будут, только теперь очередная грань жестокости пройдена, и по-видимому теперь будут убивать и мучить любого, включая даже маленьких детей...

RamilyaG

ИМХО общество уже не запугаешь

Kashtanova

точно, надо бы 3 сентября объявить национальным прзадником, типа победа российского общества над страхом

nbjy

Тут теракты и прекратились. Не тогда, когда Чечня получила независимость, но тогда, когда общество избавилось от морока. Теракты еще возможны, почему бы и не быть терактам. Но сдача всего и вся под дулами автоматов уже вряд ли возможна. «Нас не запытаешь». Шантаж посредством телевизора уже не властен над умами. Пожалуй, это главный итог Беслана.
.....павел святенков жжот.....

Ivan22

Newsweek опубликовал - убийственная статья:

Три дня и две ночи
Председатель Верховного суда Северной Осетии Тамерлан Агузаров:
- Вы кого потеряли?
- Официально младшего.
- Что значит «официально младшего»?
- Ну, я не думаю, что он погиб.
- Фамилию, имя, отчество назовите.
- Созиева-Агаева Земфира Аслановна.
- Число, месяц, год рождения.
- 1971 год, 11 июня. […]
- Пожалуйста, обвинение.
Мария Семисынова, старший прокурор Управления Генеральной прокуратуры РФ по Северному Кавказу:
- Земфира Аслановна, вам знаком подсудимый? Вы где-либо видели его раньше?
- Нет. […]
- Расскажите, с кем вы пришли туда[…]?
- Я пришла туда со своими двумя сыновьями. Александр и Георгий. […] Александру 11 лет, а Георгию 9 лет. Сегодня, кстати, у него день рождения.
- У Георгия?
- Да. […]
- Расскажите про захват.
- Мы пришли в школу около 9.00, минут через пять началась линейка. Заиграла музыка, полетели шары. По ним стреляли. Я сначала подумала, что это салют, но потом со стороны железной дороги забежали люди в камуфляжной форме и в масках. Но самый первый был без маски, и он кричал, что это захват.
- Оружие у них было?
- Да, было. Кроме оружия ничего я не помню.
- Какое оружие?
- Автоматы. Они стреляли наверх. Я выхватила только младшего сына. А старшего я даже не увидела. Потом оказалось, что он спрятался в актовом зале, и где-то через час он спустился. Нас загнали в П-образный тупик […].Мой младший очень маленький, и он мне говорит: «Мама, мне страшно». Я его успокаиваю: «Жорик, ты не бойся, это они фильм такой снимают, и это не страшно». Но он мне говорит: «Мама, ты меня обманываешь, это все по-честному». […] Нас так придавили, и я испугалась за сына, что они его сейчас просто задавят. […] Я сына закинула в окно. Меня несет эта толпа, а мой сын из окна мне кричит: «Мама, мама, мне страшно, я не вижу твои глаза». […] Там стояли люди. Знаете, какие они страшные были? Вместо автоматов если им косу дать, то точно смерть. Они были бородатые, у них были длинные волосы. […] Их, наверное, было человек 8–9, они стреляли в потолок, и они побежали в сторону столовой. Нас загнали в кабинет. […]Потом нас оттуда в спортзал начали выводить. […] Кулаев, внимательно меня сейчас слушай, я тебе опишу этого человека. Я знаю, ты сейчас опять скажешь: «Я не знаю, я ничего не видел, я сидел в столовой». Так вот, я остановилась, к моему малышу - он… все дети красивые… он… один из боевиков подошел к нему, положил руку на плечо и говорит без акцента: «Малыш, не бойся, все будет хорошо. Я тебя выпущу». Он был одет в вельветовую рубашку с железными пуговицами, и он не был на вас похож. Он был аккуратный, коротко стриженый, и такое чувство, если бы не все это, как будто он туда на свидание пришел. Потом этого человека я в спортзале больше не видела. Я его караулила, он же обещал, но он не появился. Нас загнали в спортзал. […] Потом еще пригнали с актового зала моего сына. Там мужчина один успокаивал, такого крупного телосложения, потом я узнала, что это был Бетрозов. Он по-осетински просил успокоиться. И [этот] - у него были золотые зубы, Кулаев, ты его наверняка знаешь, - и он прямо с правой стороны в шею [Бетрозову] выстрелил. [Бетрозов] упал, и мальчиков заставили забрать тело.
- Зал минировали?
- Да. Там была такая катушка, и вот они, толкая ее ногой, быстро, оперативно все сделали. Я насчитала там 12 мин. Боевиков насчитала 12–15, они менялись постоянно.
- Как относились к заложникам в первый, во второй день, в третий?
- В первый день как-то более-менее, но мы сели близко к стене и невозможно было как-то попить или выйти. Пить давали, но лично мне достался на третий день грязный рукав, вот это я пососала. Я сняла туфли своего сына, выжимала туда воду с мочой и давала пить. У меня дома девочка осталась семимесячная, и у меня было молоко. И в первый день я стала поить им всех, кто пожелает. Они, знаете, как набрасывались на это молоко. Кулаев, тебе приятно это слушать? Когда вместо твоего ребенка молоко сосет 12-13-летний мальчик? Они хватали ложку и говорили: «Тетенька, дайте еще, как это вкусно». Но у меня столько не было. […] Мой сын не хотел пить молоко. Я ему зажимала нос, чтобы он рот открыл. Потом на третий день […] он пил мочу и говорил: «Мама, не выливай, это же вода», макал свою тряпку и начинал себя тереть мочой. Он пил эту мочу. Я попробовала и говорю ему: «Жорик, не пей, это же плохо, лучше молоко попей». Он говорил: «Нет, это Викино». Ему и не достанется больше.
- В момент взрыва вы где находились?
- […] На третий день, когда мой мальчик сопротивлялся пить молоко, я - еще пускали детей выводить - я была последняя, кто вышел. Была такая Ирма Дзагоева, ей боевики сказали детей выводить в класс. Они из этого класса сделали туалет. И я ей кричу по-осетински: «Ирма, выведи меня, мой Жорик раньше времени умрет». […] Когда мы вышли оттуда, то в коридоре была огромная, просто огромная куча оружия. Там были ящики и много-много оружия. Охранял это оружие человек со шрамом от одного уха до другого. У него был бинокль. Я не знаю, 32 боевика - и зачем столько оружия? […]На третий день было очень шумно в зале. Я на секунду потеряла сознание. Когда я пришла в себя, то моего сына Георгия рядом не было. До взрыва его не было со мной. Поэтому когда я говорю, что я не верю в ДНК, у виска многие покручивают, мол, у нее не все в порядке. Я согласна, что те, кто там были, они долго еще не придут в себя, но я могу их обрадовать, что я совершенно в здравом уме. И поэтому я не верю в ДНК, […] я не видела его мертвым.
До взрыва Жорик исчез. Две девочки потом мне говорили, что когда я начала чужих детей кормить, он отполз к ним и сказал: «Вы маме не говорите, а то она будет переживать, я сейчас выйду на минуточку». Я этих девочек спрашивала: «Девочки, ну сколько его не было?» Где-то час его не было. […]
Потом раздался взрыв. Я стала искать сына. Поэтому, наверное, у меня перепонки не лопнули, потому что я орала. […] Со стороны двора был какой-то щелчок, как свист. Потом я ничего не помню, очнулась на окне. Сперва мне передробило все лицо. Я почувствовала, как проглотила зубы. Это было так страшно, что я не знаю. Прошло несколько минут. Я открыла глаза, была тишина. Никто не кричал, никто помощи не звал. […] Сверху что-то сыпалось, и ничего видно не было. Через три минуты такая жуткая температура стала. Я подумала, что я горю в аду и все. Наверное, эта волна меня вынесла, и я оказалась со стороны дворов. Я не знаю, как я доползла до гаражей. […]
Потом ко мне подошел, я сначала подумала, что боевик, потому что он был так же одет. И вот с южным акцентом он мне говорит: «Не бойся». И так приятно сразу стало. Я обратилась к нему: «Мои дети остались в школе. Пойдем обратно со мной, у тебя же автомат есть». Он обнял меня и говорит по-осетински: «Не бойся, вывели мы всех». Я ему поверила, он меня, как пушинку, поднял и понес. Вы знаете, возле многоэтажек я увидела наших. […] Они стояли, они боялись действительно подходить туда. Ближе всех стояли эти, как их называют, ополченцы. Если бы не эти ополченцы, погибло бы еще много-много детей. Задают вопрос - из танков стреляли? - я этого уже не слышала. Меня увезли в больницу. Зашивали. […] Вот к чему приводят халатность и коррупция. А сейчас кого, Кулаева судить? Вместо Кулаева еще должны многие сесть. Но кому это надо? Никому не надо. Я до сих пор не знаю, жив или мертв мой сын. Я устала ждать.
Главные вопросы
Показания на суде над единственным (официально) выжившим террористом Нурпашой Кулаевым слушать страшно. И через год люди не пришли в себя: их показания часто путаные, противоречат друг другу и фактам. Некоторые говорят, что хотели убить подсудимого и его детей, но большинство требует суда не над Кулаевым, который пытается представить и себя жертвой террористов, а над «всеми виновными». Некоторые ничего не хотят - они, похоже, умерли 3 сентября 2004 года вместе со своими детьми, разве что дышат. И через год нет достоверных данных, как стал возможен самый страшный теракт в истории России, унесший жизни 332 человек и покалечивший тысячи судеб.
По официальной версии, катастрофа произошла потому, что террористы хорошо подготовились и были особенно жестоки. Плюс стечение обстоятельств и чуть-чуть халатности отдельных стрелочников. Очевидно, что следствие многое скрывает, - достаточно сопоставить материалы дела (они имеются в распоряжении Newsweek) с показаниями десятков потерпевших, сотрудников милиции, ополченцев и спецназовцев. Поэтому жители Беслана уверены, что стали жертвой заговора, - их версии одна ужаснее другой: их продали милиция, директор школы, высшее руководство республики и России.
А пока от судьи и прокуроров потерпевшие требуют ответов на куда более важные вопросы, чем степень вины Кулаева. Почему боевики беспрепятственно попали в Беслан? Приехали все террористы сразу или часть из них прибыла раньше? Сколько было боевиков, и ушел ли кто-нибудь из них из окружения? Была ли часть оружия заложена в школе заранее? Были ли у террористов сообщники в Беслане? Чего пытались добиться организаторы теракта, и можно ли было с ними договориться? Допустимо ли было применение танков, пока в школе еще оставались заложники? И, конечно, два главных вопроса - отчего произошел первый взрыв? почему загорелась крыша спортзала?
С большой дороги
Холмы к северу от Назрани весной изумрудного цвета, а к августу выцветают до бурого. Днем почти плюс 40, а потому жизнь возможна только утром, как здесь говорят, «до обеда». В 7 утра на основных дорогах довольно оживленное движение.
Маленькое село Пседах - саманы да заборы неопределенного оттенка зеленого - стоит на опушке густого орешника (лес для этой части Ингушетии - большая роскошь). Здесь в палаточном лагере 30 августа собрались около 40 боевиков. Они путешествовали п о холмам и долинам Ингушетии с июня, когда штурмом взяли Назрань и устроили там кровавую баню на целую ночь.
Следствие располагает кассетой одной из таких посиделок, записанной после нападения на Назрань: орех да буки, лес густой, сидит парень - араб Абу-Зейт, один из лидеров боевиков. Он по-арабски читает лекцию собравшимся вокруг него чеченцам и ингушам про «наше дело правое», веселый молодой человек в пижонских очках и с длинными волосами переводит.
Следующая сцена - молодой чеченец произносит клятву умереть ради Аллаха. Это «полковник» Руслан Хучбаров, который руководил атакой на Беслан. А снимает фильм - и иногда себя среди боевых товарищей - человек, похожий на Али, назвавшегося в бесланской школе «пресс-атташе».
Откуда-то снизу появляется группа боевиков. Оператор весело кричит какому-то человеку, торопливо напяливающему маску: «Иди сюда, я тебя сниму». К нему подбегает другой боевик и сдергивает шапочку. Стеснительный террорист закрывает лицо руками. Оператор кричит: «Запалился! Совсем паленый!» Все хохочут, как в пионерлагере.
И тут из орешника бодро поднимается Шамиль Басаев с пулеметом, с ног до головы укутанный в серый полиэтилен, и улыбается во весь рот.
Сборище в лесу около Пседаха, если верить Кулаеву, выглядело примерно так же. Самого его с братом и двумя товарищами туда привезли якобы почти насильно, обещали отпустить, но обманули. Вечером 31 августа 32 террориста спустились с лесистого холма к проселку, попрощались с двумя провожающими и сели в грузовик ГАЗ-66 со старыми осетинскими номерами. Мирная на первый взгляд компания. Водитель в черной кепке с надписью Canada, рядом «полковник» в гражданке. Заночевали в леске около крошечного села Инарки на границе с Осетией, потом двинулись дальше.
Ответ на вопрос, как боевики добрались до Беслана, прост. В Пседахе, как выяснил Newsweekеще год назад, не было даже участкового, а райотдел - в 40 километрах в Малгобеке. И вообще, проверять, кто в машине, - себе дороже. Утром 1 сентября съехали на проселок, прорезающий кукурузное поле, прямо на глазах у бойцов с блокпоста (пару недель спустя на вопрос «видели?» милиционеры прятали глаза и говорили, что ничего не заметили). Вряд ли боевики платили милиции за проезд. Дорога была закрыта еще в 1992 г., после осетино-ингушской войны, но ее использовали контрабандисты чеченского топлива, рассказывал местный житель. С ними милиционеры предпочитали не связываться. И только после 1 сентября прижали.
Потом террористы с проселков, петляющих между холмов, выехали на равнину, на большую дорогу, оттуда до Беслана минут 25. Миновали немаленький Старый Батако, проехали весь Беслан и в 8.45 были уже у железнодорожного переезда, что напротив школы №1 (см. схему).
«Полковник» и 70 разбойников
Жители Беслана уверены, что боевиков было больше, чем 32. Эту цифру, судя по материалам дела, следствие получило просто: такую цифру назвал Кулаев, а в школе был найден 31 труп боевиков. Даже один из спецназовцев ФСБ, с которым удалось пообщаться Newsweek, уверен, что террористов было никак не меньше 70.
12–15 человек было в спортивном зале, они все время менялись - об этом говорят все пострадавшие. На первом этаже, куда пленников иногда выводили в туалет, боевики «стояли у каждого окна, сидели в каждом кабинете» - итого еще человек 25. Плюс второй этаж, где были главные огневые точки террористов (см. схему штурма).
Раз боевиков было так много, говорят в Беслане, то они не могли приехать на одном грузовике, в котором еще и куча оружия (список изъятого имущества боевиков занимает несколько страниц).
Впрочем, оружие могли заложить рабочие во время ремонта школы - офицер Центра спецназначения ФСБ держится этой версии. Те, кто был в актовом зале сразу после штурма, говорят, что там были выломаны доски, а под ними в пыли виднелись отчетливые следы от ящиков. Но следствие настаивает, что школу ремонтировали только учителя и их родственники, и никакого схрона не было. Через два дня зал сгорел дотла - отчего, никто не знает. В итоге ответа на вопрос, откуда в школе появилось столько оружия, нет. Год назад следствию казалось, что он найден, - до декабря грешили на «Газель», которая оказалась рядом с ГАЗ-66, а потом выяснили, что это машина местного жителя и к теракту она не имеет отношения.
Версию о том, что часть боевиков ушла, следствие тоже разрабатывало, но, похоже, остановилось на том, что, как говорит офицер Центра спецназначения ФСБ, «из этого ада никто уйти не мог» - хотя бы потому, что «осетины сами отлавливали всех подозрительных». А вот бывшие заложники не смогли найти среди трупов террористов многие «знакомые лица». «Нас заставляли опускать глаза, когда он проходил, но я тихо поглядывал на него. Разговаривал он чисто на русском, без акцента, и там немало таких было, - говорит бывший заложник Казбек Мисиков. - Он был рыжий и краснолицый. Но когда я был на опознании, его не было среди убитых боевиков». А одна из бывших заложниц, умолявшая не называть ее имени, «потому что опасается за свою жизнь», утверждала, что ее вывозили на машине, в которой сидели двое мужчин и одна женщина. В женщине она узнала снайпершу: «Они довезли меня до больницы, высадили меня и быстро уехали».
Впрочем, 10 тел террористов вообще до сих пор не опознаны - у большинства погибших боевиков ранения в голову.
И никто не узнает, где могилка его
Если у заложников свои сомнения, то у родственников и соседей предполагаемых террористов - свои. «Вот в списках террористов есть и мой дальний родственник Магомед Аушев, - говорит племянник бывшего президента Ингушетии Руслана Аушева Магомед-Сали. - Так его убили уже после Беслана в марте этого года». Террориста якобы разыскивали еще за нападение на Назрань, но «он спокойно жил в своей квартире на юго-западе Назрани, где его и убили еще с четырьмя парнями». Самого Магомеда-Сали журналисты тоже записали в «бесланские террористы», но ему удалось доказать факт клеветы в суде.
«Придумали трупам имена», - презрительно цедит один из офицеров ингушских спецслужб. По его словам, во время боя в школе погибли не более 11 боевиков, а 20 трупов просто привезли в Беслан в ночь с 3 на 4 сентября с зачисток в Ингушетии и Чечне.
Про кого-то из списка погибших террористов родственники говорят, будто их убили задолго до Беслана, кого-то - после. А отец «полковника» Хучбарова Тагир еще в прошлом году заявил Newsweek, что имя его сына присвоили неизвестно кому: «Ко мне приезжали сыщики из Москвы и две фотографии показывали. На одной, сделанной в Орле, действительно он изображен, а на второй - какой-то труп изуродованный здорового мужика. А Руслан мой - худощавый, 170 см роста».
Две недели назад Хучбарова-старшего дома не оказалось. «Он вообще очень замкнутый стал после Беслана, - говорит соседка Мадина. - Но насколько я знаю, экспертиза ДНК не подтвердила, что главный террорист - Руслан». Да и Шамиль Басаев упорно называет «полковника» Орстхоевым, а не Хучбаровым.
Главным козырем скептиков стала история с Изнауром Кодзоевым, которого уже 1 сентября жена по телевидению просила, «чтобы детям ничего не было». Его вроде бы убили во время штурма школы, а недавно спецслужбы Ингушетии отчитались о ликвидации этого персонажа - только в роли одного из лидеров ингушского джамаата. «Он был в школе, - заявил один из высокопоставленных сотрудников спецслужб. - Он вместе с еще несколькими боевиками заставил заложников переодеться в их камуфляж, а сами они надели их одежду и ушли во время штурма. Но нам удалось его выследить».
Больше всего ясности с Кулаевым. К нему в дом в селе Энгеной Ножай-Юртовского района Чечни пришли два офицера районного управления УФСБ. Сказали: пускай Нурпаши и Хунпаши зайдут, паспорта для них уже готовы (там такие документы мимо ФСБ не проходят вспоминает отец братьев Кулаевых Абдулхаджи. В это время их уже в селении не было. «Они ушли, сказав мне, что отправились на заработки. Но я догадывался, на какие. Им просто приказали, и они пошли», - Абдулхаджи Кулаев говорит так же тихо и невнятно, как и его сын. Он не знает, сколько раз за последний год его клялись убить незнакомые люди из Беслана.
Обреченные
Многие выжившие жертвы теракта обвиняют во всех смертных грехах директора школы Лидию Цалиеву. И «террористов-строителей» она якобы наняла, и с боевиками чай пила, и заложников обзывала «баранами» (последнее - правда, так она неуклюже пыталась успокоить зал). И в том, что она специально перенесла линейку на час, чтобы было удобнее террористам. Цалиева проработала в школе 52 года, но после теракта ушла на пенсию и покинула Беслан. Она пыталась объяснить заложникам, что 1 сентября линейку перенесли с 10 часов на 9, чтобы закончить до жары. Правда, милицию об этом толком не предупредили. И часть учеников, к счастью, тоже.
В самом начале захвата боевиков, не успевших занять позиции, обстреляли жители соседних домов - оружие на Кавказе всегда под рукой. Одного боевика убили, другого ранили, но и сами понесли потери: ответным огнем был убит как минимум один «ополченец», несколько ранены. Милиция вообще ничего не успела. Сразу штурмовать школу, пока ее еще не заминировали, было просто некому. Ловушка захлопнулась.
Все, что происходило в школе (по крайней мере, вокруг спортивного зала) до прихода Аушева, хорошо известно. Заложников согнали в одно место, мужчин использовали как рабочую силу - они проламывали лазы в стенах тренажерного зала и столовой, вскрывали пол в актовом зале. Им не повезло: случайно они стали свидетелями бурной ссоры
«полковника» с шахидками. Спорили, по слухам, которые пересказывают друг другу заложники, из-за того, что женщины отказывались участвовать в захвате детей. «Одна из них меня с девочками моими в туалет водила 1 сентября, - говорит Анита Гадиева. - Я ее спросила: что это за бог такой, который вас, извергов, создал? Она посмотрела на меня - у нее были такие страдальческие глаза». В результате ссоры с командиром одна из шахидок подорвалась, тем же взрывом убило еще одну и ранило часть мужчин-заложников, которых сразу добили в кабинете на втором этаже, а вместе с ними расстреляли и тех, кто уцелел. Всего 22 человека.
Тем временем террористы все подготовили - заминировали зал, забаррикадировали все окна в школе, устроили огневые точки. Потом все занялись своим делом. Кулаев с односельчанами скучал в столовой, другие коротали время, поедая «сникерсы» и постреливая по всему, что двигалось на улице. Осетин Ходов издевался над заложниками. 2-го числа утром перестали давать воду совсем. До этого тех, кто сидел ближе к выходу или тренажерному залу, иногда отводили попить или в туалет.
«Полковник» все время требовал от штаба прислать на переговоры в школу президентов Осетии и Ингушетии Александра Дзасохова и Мурата Зязикова, помощника президента России Асламбека Аслаханова. За каждого обещали отдать по 150 заложников. Никто, конечно, не пришел - только доктор Леонид Рошаль, который боевикам был не нужен, был готов. Остальных жители Беслана обвиняют в трусости - они теперь всех обвиняют.
Руслану Аушеву позвонили глава МЧС Сергей Шойгу и начальник ФСБ Николай Патрушев, дали ему самолет и попросили вылететь в Беслан, рассказывает племянник экс-президента Ингушетии. Аушев почти сразу отправился туда. Его переговоры известны досконально - боевики снимали их на видео. Хотя некоторые заложники считают, что все это показуха: Аушев ингуш, а значит, в сговоре с террористами.
В начале кассеты танцуют дети. Потом запись прерывается, и в углу появляется надпись: «ВРЕМЯ ВЕСЕЛЬЯ 2. 9. 04 LP 16.15.25». Следующий кадр - Аушев в кабинете директора. Напротив сидит Хучбаров. Он говорит по-чеченски: Ни сегодня, ни завтра отсюда никто не уйдет.
Аушев (по-ингушски): - При чем здесь дети? Почему дети? Отпустите самых маленьких детей.
Камера показывает кабинет. В креслах сидят еще несколько боевиков.
Хучбаров: - Это все зависит от них. Говори не говори, от меня ничего не зависит.
Аушев: - Я все понимаю, но это не они говорят, а я сейчас говорю от себя.
Хучбаров: - Посмотрим. На все воля Аллаха.
Хучбаров встает, направляется к выходу и говорит, что сейчас позовут директора. Аушев следует за ним, но один из боевиков командует: «Эй, ты здесь постой».
Приходит директор Цалиева и обращается к Аушеву: Мы вас так долго ждали, очень приятно, что вы раньше всех отозвались. Боюсь плакать.
Аушев: - Держитесь, держитесь.
Цалиева: - Я держусь, ни одной слезинки. Мне не дают плакать - вот мои друзья, я их считаю своими друзьями, никого не обидели. Ну я… У меня просьба такая, ради Христа, ни одного ребенка моего, пожалуйста, не обидьте.
Хучбаров: - Все зависит от Путина, вашего президента.
Цалиева: - […] Ради детей, не как 354 объявили, там 1300 человек.
Хучбаров: - Ну, там, мне подсчитали, 1020 человек. […]
Диалог на лестнице, ведущей на первый этаж.
Аушев: - Как вести переговоры и с кем?
Хучбаров: - С Масхадовым. […]
Далее - вместе с заложницами и грудными детьми на первом этаже.
Хучбаров: - Здесь все заминировано. Если что, все взлетит моментально, и без разницы, кто и что. Все вместе отправимся к Аллаху.
Неизвестный боевик: Вот две женщины согласились отдать детей и вернуться обратно, у них [здесь] еще дети. […]
13 заложниц с грудными детьми, отпущенные после визита Аушева, стали главным источником информации о происходящем в зале. До них из школы сбежали двое мужчин, но это было 1 сентября, и видели они немного. «Когда нас вывели, всех в больницу отвезли, - говорит одна из освобожденных Аушевым заложниц. - Там меня три раза допрашивали люди из разных ведомств. Их интересовало, сколько боевиков в школе, где кнопочник сидит. Я их спрашиваю: так вы что, собираетесь штурмовать? Ведь это нельзя. Надо идти на переговоры».
Вероятно, именно от Аушева штабу стала известна истинная цель боевиков - не считать же таковой предложения из записки, написанной каллиграфическим почерком Басаева. Ее, опять же, передали с Аушевым: «Владимир Путин, не ты начал эту войну…» и далее по тексту, со всеми глупостями вроде «прояви решимость Де Голля», какой-то рублевой зоны для Чечни и мира по принципу «независимость в обмен на безопасность». На самом деле террористам было нужно, чтобы Масхадов выступил в качестве «посредника», то есть спасителя детей.
В штабе принялись звонить в Москву и выяснять, как гарантировать безопасность террористу Масхадову. Заложникам опять начали давать воду - в грязных ведрах. До взрыва оставалось меньше суток.
С этого момента - одни загадки. Рано утром 3 сентября боевики вдруг стали особенно грубыми. Прикладами выгнали тех, кто был в тренажерном зале, - туда подышать свежим воздухом выводили, в основном слабых, тех, кто терял сознание или был при смерти. Воду опять запретили, люди начали терять сознание. Террористы о чем-то горячо спорили, переставили взрывные устройства, что-то поправили в электрической цепи.
Почему террористы озверели, никто объяснить не может. Или не хочет. «Масхадову вот-вот должны были дать гарантии его безопасности», - рассказывает глава североосетинской парламентской комиссии по расследованию теракта Станислав Кесаев. Боевики разрешили подъехать машине МЧС и забрать тела расстрелянных заложников - вонь была уже невыносимой. «Рвануло в тот момент, когда взрыв никому не был нужен. Уже на подлете был самолет с переговорщиком, на которого они наконец-то согласились», - говорит Кесаев. Кто был этот переговорщик, он не объясняет.
Катастрофа
Из протокола допроса полковника Набиева Бахтияра Кара-Оглы, начальника инженерных войск в/ч 47084 (58-я армия). Был в спортзале в 14.00 и произвел первичное разминирование.
Вопрос: Можете ли вы пояснить, возможен ли был самопроизвольный подрыв какого-либо из взрывных устройств и при каких обстоятельствах? […]
Набиев: Возможен самопроизвольный подрыв […] только в случае непроизвольного замыкания электровзрывной цепи, в любом другом случае невозможен. [Кроме как] в случае прямого попадания пули, осколка, крупного объекта непосредственно в детонатор, что маловероятно. Кроме того, подрыв возможен при наличии температуры в 300–400 градусов, то есть температуры детонации пластита. [Но в этом случае] подрыв всей системы невозможен, а только подрыв одной из локальных цепей.
Мог произойти [последовательный] подрыв локальных цепей №4 и №8, так как они были расположены близко друг от друга, что и произошло, но вследствие замыкания замыкателя-тумблера и никак иначе. Возможно, локальный оператор №3 перепутал положение тумблера. […]
Вопрос: Возможно ли было замыкание и подрыв системы в случае смерти кого-либо из операторов №№ 1–4, находившихся у тумблеров?
Набиев: Общее срабатывание всей системы было возможно при преднамеренном замыкании цепи [только] оператором №4 (сидел в тренажерном зале, см. схему минирования. - Newsweek). Вначале произошел взрыв устройства №8, который был непроизвольным (первый взрыв, сразу за ним - устройства из цепи №4, второй взрыв). Через 60–90 мин. [оператор №4 произвел подрыв всей системы, но к тому моменту] локальная цепь №3 была перебита [первым] взрывом, а остальные были перерезаны саперами. [Сработало только] устройство №9 - оно было преднамеренно подорвано оператором №4. […]
Взрыв устройства №8, как я уже пояснил, произошел при размыкании оператором №3 размыкателя. […] Возможно вследствие его неосторожности, ранения или смерти.
Заложники, 3 сентября в 13.05 испытавшие на себе сначала взрыв устройства №8 (в баскетбольном кольце а потом сдетонировавшей вместе с ним цепи №4 (мины кругового поражения с 2700 осколками каждая; именно эти взрывы убили больше всего заложников тоже хотели бы знать, из-за чего это случилось, - из-за неосторожности, ранения или смерти «оператора»?
Последние месяцы жители соседних со школой домов высматривают что-то из своих окон в развалинах спортзала. Они проводят свою экспертизу: мог ли снайпер снять «кнопочника». Московская парламентская комиссия по расследованию утверждает, что не мог, - дескать за пластиковыми стеклами ничего не видно. Жители Беслана напоминают, что часть окон была выбита, и силятся вспомнить, могли ли они «визуально наблюдать» зал до теракта. Заложники делятся смутными воспоминаниями про какой-то свист и щелчок за окнами непосредственно перед взрывами.
Конечно, трудно представить, что некий снайпер решил избавить Владимира Путина от трудного выбора - штурмовать или уступить, - да еще в тот момент, когда рядом нет спецназа ФСБ (тот готовился к штурму в похожем здании в 30 км от Беслана). Это настолько же реалистично, как рассказ о том, как Путин взрывал дома в Москве, чтобы прийти к власти. Впрочем, странно было бы, если бы боевик по заданию Басаева или Хучбарова расправился с заложниками перед самыми переговорами. Версия о снайпере-ополченце, у которого сдали нервы, тоже ничем не подтверждается. В итоге ответа на главный вопрос - из-за чего произошли первые два взрыва - как не было, так и нет.
«Когда прозвучал первый взрыв, я […] увидела боевиков, которые стояли у раздевалки. Их лица были растерянными. Они сказали: “Вас ваши взорвали”», - говорит бывшая заложница Зарина Токаева. Это одно из самых четких воспоминаний.
Потом Токаева и несколько детей перебежками добрались из спортзала в одну раздевалку, потом забежали в другую. «Везде прятались и кричали от страха дети, которых мы на ходу подбирали. Казалось, мы переходим в другое помещение, и это помещение сразу же начинают обстреливать. Но ведь боевиков в спортзале не было. Зачем бомбили? Навстречу мне попался “полковник”, который сказал: “Снайпер убил человека, стоявшего на педали”», - только и может рассказать она.
Штурм
Когда побежали заложники, а ополченцы открыли огонь по школе, остановить стрельбу было уже невозможно. Когда произошел взрыв, спецназовцы сорвались в Беслан. Детали будущего штурма обсудили уже в автобусе - то же взаимодействие с бронетехникой, только в иных условиях и без фактора внезапности. В 13.45 спецназ был на месте. Рассредоточились и тремя группами подошли к школе, прикрываясь броней БТР.
До зала добрались легко и без потерь - там уже не было боевиков, - но внутри вместе с саперами попали под перекрестный огонь. Били из тренажерного зала и из других корпусов школы. На крыше уже полыхал небольшой пожар. И тут около 14.00 прогремел третий взрыв, и крыша заполыхала по-настоящему.
Большую часть живых заложников, способных ходить, но не успевших выпрыгнуть из зала сразу после взрывов, боевики увели внутрь школы. Когда спецназ достиг столовой, там уже было полно детей и женщин.
Бой с террористами, которые прикрывались детьми, шел несколько часов. «Нам пришлось воевать с монстрами, - вспоминает спецназовец. - Они все были накачаны какими-то препаратами, которые снижают болевой шок и улучшают реакцию». Впрочем, заложники тоже описывали, как израненные боевики в столовой продолжали отстреливаться. Самый жаркий бой был в актовом зале - там лежало 7 трупов боевиков, в том числе Ходова и двух арабов, там же спецназ понес половину своих потерь.
«Только военнослужащими в/ч 12356, кроме семи огнеметов, было использовано во время штурма, по официальным данным, 7210 различных патронов, 10 гранат, произведено семь выстрелов из танка», - рассказывает сотрудник североосетинского управления ФСБ.
«Командующий 58-й армии нашему генералу пообещал самую новую технику и лучшие экипажи, но обманул, - вспоминает офицер “Вымпела”. - Танк еле завели с десятой попытки. Разведка обнаружила со стороны железнодорожных путей на улице Коминтерна под окнами кабинета труда ДОТ. Изрядно помучившись, танкисты завели свою старушку и отправились воевать. Но воевали они недолго. Двум террористам, засевшим в ДОТе, первым же выстрелом из гранатомета удалось его подбить. Убило командира танка, необстрелянного старлея». Последнюю опорную точку террористов в бесланской школе №1 уничтожили направленным взрывом саперы. Жители города до сих пор не уверены, не было ли и там заложников.
Гибель танкиста данные следствия не подтверждают. Но им верить не обязательно - по документам выходит, что танки не использовались до 21.00, а масса свидетелей утверждают, что из танка в окна около столовой стреляли уже около трех. «Как раз в это время из столовой выводили детей», - вспоминает ополченец Виссарион Асеев.
Такое очевидное вранье властей раздражает бесланцев, как ничто другое. Глава комитета «Матери Беслана» Сусанна Дудиева заявила, что родственники жертв пойдут на все, чтобы во Владикавказе судили не только Кулаева, но и командиров, «отдавших приказ стрелять из танков по школе и сжигать огнеметами спортзал, в котором лежали раненые заложники».
Как утверждает один из членов следственной группы, из 1388 заложников около 450 остались лежать в зале. Остальные либо убежали, либо были вынесены спецназовцами и ополченцами, либо были выведены боевиками. Большинство из тех, кто не смог покинуть развалины, погибли. Следствие считает, что все они получили огнестрельные и осколочные ранения, несовместимые с жизнью. А по утверждению депутата Кесаева и бесланских активистов, сгорели живьем. «Горело только сверху, и потом крыша обрушилась на этих людей, и они все поджарились», - говорит Кесаев. Пожарники пробрались к школе только в 15.25 - мешали машины ополченцев. Потом не могли дотянуться до гидрантов, которые были под обстрелом, а машинам с цистернами воды не хватало, объяснил следователям один из начальников местной пожарной охраны Юрий Романов.
Итоги
Состава преступления в действиях пожарных, военных и спецназа не обнаружено, заключило следствие. Виноваты только милиционеры: заместителям начальника Правобережного райотдела Северной Осетии Таймуразу Муртазову и Гураму Дряеву, а также замначальника Малгобекского РОВД МВД Ингушетии Ахмеду Котиеву предъявлено обвинение в халатности. «За то, что пропустили боевиков в Беслан», - коротко объясняет один из следователей.
Бывший руководитель штаба - генерал ФСБ Валерий Андреев - сменил пост начальника УФСБ Серверной Осетии на заместителя начальника Академии ФСБ. Генерал-лейтенант МВД Казбек Дзантиев был главой МВД Северной Осетии, а стал заместителем командующего Московским округом Внутренних войск. Такие почетные ссылки.
А вообще год прошел относительно мирно - Аслан Масхадов, убитый весной при странных обстоятельствах, после Беслана временно запретил Басаеву проводить теракты за пределами Чечни. Пока вроде действует.
В качестве итогов (там же):

Бесланная цивилизация
Меры, принятые властью после теракта, уникальны для политической практики
Единственным деятелем федерального уровня, понесшим ответственность за теракт в Беслане, оказался главный редактор газеты «Известия» Раф Шакиров. На следующий день после штурма школы газета вышла с трагическим снимком на всю первую страницу, а еще через день Шакирова уволили. Он до сих пор безработный – так что еще и единственный, чью профнепригодность так очевидно выявил страшный теракт.
Беслан – общенациональная катастрофа, федеральный масштаб которой бесспорен. Но официальная версия настаивает, что непосредственным разрешением кризиса занимались только осетинские руководители спецслужб и милиции – Андреев и Дзантиев. Это как если бы с обращением к народу потом бы выступал не Путин, а Дзасохов. Говорят, что директор ФСБ Патрушев и глава МВД Нургалиев вроде бы прилетали в аэропорт Владикавказа и оттуда курировали работу штаба, но мера их участия в руководстве операции не прояснена, а вопрос об их ответственности за допущение теракта не ставится вовсе.
Главная политическая формула минувшей осени – «окно возможностей» после Беслана. Эта широко распахнутая створка позволила провести последнюю реформу власти – давно готовившуюся отмену выборов глав регионов населением и учреждение Общественной палаты. Как назначение, например, в Нижний Новгород Шанцева вместо Ходырева или квазидепутатство Алины Кабаевой отводят террористическую угрозу, никто пока не понял.
Возможностью освобождать главу региона как утратившего доверие не воспользовались при отставке президента Северной Осетии Дзасохова. В июне он по собственному желанию пересел в кресло сенатора. При этом Дзасохова принял Владимир Путин, и из недомолвок двух политиков можно было понять, что сразу после Беслана отставка Дзасохова вроде тоже обсуждалась, но была признана нецелесообразной. Как известно, президент России не любит, чтобы его решения выглядели принятыми под давлением обстоятельств.
После Беслана, наконец, сформулировали национальную идею: она осадная. Причем враги не только вокруг крепости-России, есть и пятая колонна внутри. Оранжевая революция на Украине была квалифицирована, в общем, тоже как теракт и подтвердила тезис о распаде СССР как «главной геополитической катастрофе XX века» (еще недавно ею считалось образование СССР).
Матери Беслана, захватившие зал суда, были по-своему правы. Раз кроме Кулаева нет никого, кто ответственен за гибель их детей, значит, их должны судить вместе: боевика и мам школьников – что не уберегли.

RamilyaG

а чем жжот-то?

Tallion

Статья довольно любопытная. Во всяком случае роль СМИ в проведении терактов давно известна.
Еще любопытнее феномен "переноса вины", который при поддержке СМИ оказался в наших условиях весьма и весьма эффективным. Странно, что в свое время его не взяли на вооружение народовольцы, видимо вся психологическая цепочка "переноса" была еще плохо проработана.

rjhgec

то что общество перешло все грани, кстати сказать, становится понятно по многим признакам: например при просмотре фильма "Пила": крутой антигерой безжалостно пытает мать с маленькой дочкой и камера выхватывает все детали, так что зрители невольно подают в сферы в которые раньше не попадали по этическим нормам: зрители ошущают кайф маньяка - я просто был шокирован этим фильмом, определенно это очередная веха на пути обывателя к тому чтобы стать полным беспредельщиком...

rada3

Не помню, чтобы их безжалостно пытали.
А что касается "вехи" на пути становления беспредельщиком, то до сих пор никто не переплюнул "Прирождённых убийц" ИМХО. По крайней мере общественный резонанс в странах Европы и США последний фильм вызвал, про "Пилу" такого не слышал (разве что рекламный ролик 2- части запретили крутить)

rjhgec

"ПУ" - хуйня и ниреальщина - сморицца абсолютно неактуально сейчас, а вот пытка в Пиле действительно потрясная и актуальная: такой крутой чел которому чужды эмоции вапще (а не то что эти влюбленные хлюпики из "ПУ" - любовь ведь полная хуйня (что можно понять хотябы например из песен Глюкозы, не говоря уж о более концептуальных авторах)! только холодный расчет и четко сформулированная цель - вот идеал обывателя, и как это здоровски все закручено и показано - просто писец!

rada3

По-моему, "Пила" очередной неплохой фильм про маньяка... так - смесь "Семь" и какого-ть "Олдбоя" (с последним особенно канает эпизод с отрезанием ноги). Для обывателя же всегда подходила роль стороннего наблюдателя или просто - равнодушного ИМХО

rada3

Бойтесь равнодушных - это действительно всегда страшно, соврешенно реально и актуально ИМХО
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: