Радикалы ищут простых решений

Dr_Jones

Советник Джона Керри считает, что диалог Путина и Буша сосредоточен только на проблемах безопасности, а это в стратегическом плане бесперспективно.
Казалось бы, сегодня, когда Владимир Путин не только завершил первый срок своего президентства, но и добился убедительного переизбрания согражданами, абсурдно задавать вопрос, прозвучавший впервые на Всемирном экономическом форуме в Давосе в январе 2004 года: "Кто такой господин Путин?". И тем не менее приходится констатировать, что для большинства тех в Америке, кто следит за российскими событиями, хозяин Кремля по-прежнему остается загадкой.
Как ни удивительно, мы не можем однозначно ответить даже на два самых принципиальных вопроса. Во-первых, является ли Путин сильным или слабым лидером. Убедительные аргументы имеются в пользу как положительного, так и отрицательного ответов. Скажем, наделавшую много шума историю с арестом Михаила Ходорковского и атаками на компанию ЮКОС можно трактовать двояко – ведь мы не знаем истинных мотивов этих шагов. Если они продиктованы стремлением предотвратить превращение Ходорковского в слишком независимого от власти политика, то это проявление слабости. А если президент намеренно начал такую кампанию, чтобы поставить всех в равное положение перед законом, то это, безусловно, демонстрация силы. В любом случае подобные действия имеют мало общего с демократической формой правления...
На протяжении четырех лет его правления из России поступали разные сигналы. За первые год-полтора по инициативе главы государства был осуществлен ряд важных преобразований как в экономике, так и в политической сфере: налоговая реформа, реформа земельного владения и другие. Крупным достижением стала макроэкономическая стабилизация.
Но по прошествии первых 18 месяцев темп реформ резко замедлился, и вторая половина президентского срока не ознаменовалась какими-либо убедительными свершениями. Сторонники Путина настаивают, что в этот период продолжалось укрепление вертикали власти. Действительно, по сравнению с безумием, творившимся в России на протяжении 1990-х, при Путине стало гораздо больше порядка. Как политик он вначале вел себя вполне последовательно, демонстративно выступая в качестве "наемного менеджера". Владимир Путин руководил государственными делами, как бизнесмен, словно бы воспринимая всю страну в качестве вверенной ему в управление крупной корпорации. И действия правительства в рамках такого "производственного" подхода были более или менее вразумительными.
Но за эти четыре года в России четко обозначилась тенденция к свертыванию демократии. Средства массовой информации, по крайней мере телевидение, оказались полностью под контролем Кремля. Пробившиеся было ростки гражданского общества вновь пригнулись к земле. Да и в экономике, несмотря на высокие макроэкономические показатели, обозначилась явственная тенденция к стагнации.
Так какой Путин будет управлять Россией в последующие годы? Решительно осуществляющий необходимые стране преобразования или занятый проблемами укрепления собственной власти, в то время как государство пассивно почивает на лаврах, состригая купоны с неимоверно благоприятной (пока!) ценовой конъюнктуры на мировых рынках сырья?
Судя по всему, Владимир Путин и его команда не собираются управлять на демократической основе. Они апеллируют к тому, что в стране просто отсутствуют подобные традиции и Россия веками выживала без всякой демократии. Пусть так, только что же в этом хорошего? Умение выживать – это, безусловно, важная способность нации. Но, во-первых, едва ли стоит стремиться к совершенствованию именно этого качества. А во-вторых, данного качества отнюдь не достаточно, чтобы сделать страну преуспевающей. Может быть, с демократией она бы не выживала, а нормально жила? И ей не пришлось бы пройти через те тяжелейшие испытания, которые выпали на ее долю без демократии?
От российских коллег мне нередко приходится слышать: Америку, мол, в принципе устраивает авторитарная модель Путина – ведь она гарантирует прогнозируемость и стабильность. Мысль, мягко говоря, спорная. Во-первых, как уже сказано выше, авторитарный стиль управления далеко не всегда означает предсказуемость и стабильность. Во-вторых, подобный подход характерен скорее не для правительств западных стран, а для крупного транснационального бизнеса. Да, для него стабильность и предсказуемость политического режима намного важнее, чем степень его демократичности.
Это вообще не задача частных компаний – стимулировать развитие демократии. Но не корпорации же определяют внешнюю политику Соединенных Штатов…
У Америки и Запада в целом есть два стратегических комплекса интересов в отношении России. Конечно, им нужна стабильная и предсказуемая Россия. Хаотичная и непредсказуемая страна создает угрозу и для самих россиян, и для всего окружающего их мира. Но, с другой стороны, трансатлантическое сообщество крайне заинтересовано в том, чтобы Россия стала членом единой семьи демократических государств. На наш взгляд, именно эта интеграция укрепит стабильность в России. Две цели – одна практическая, другая философская – совпадают, и в этом обе крупнейшие политические партии США придерживаются общей позиции.
Кстати, многие кремлевские стратеги считают, что Москве легче работать с республиканцами. Они-де более предсказуемы, а вот придут демократы, и опять начнутся бесконечные упреки в нарушении прав человека, вновь во весь рост поднимется проблема Чечни. Хочу на это заметить: не надо строить иллюзий. Чеченская тема никуда не денется, даже если Джордж Буш-младший будет переизбран.
Ведь Чечня – не просто региональный конфликт, а симптом целого букета российских болезней. Это и проблема отношений между различными этническими группами, и кризис армии, и неспособность федерального центра решать принципиально важные проблемы политическими методами.
Пока эти болезни не начнут лечить всерьез, не удастся избавиться ни от неприятных симптомов, ни от опасных осложнений.
Что же касается представления о том, что республиканцы будто бы более предсказуемы в своей внешней политике, чем демократы, то это старый миф. Он и раньше был довольно далек от реальности, нынешняя же администрация Белого дома и вовсе его разрушила. Буш-младший отошел от традиционного республиканского курса. Между политикой Билла Клинтона и Джорджа Буша-старшего на деле много больше общего, чем у каждого из них с сегодняшней командой. И Клинтон, и Буш-старший в целом были центристами, а теперешние хозяева Белого дома проводят радикальную политику, которая не перестает поражать мир. Это самая идеологизированная администрация в истории США.
Едва ли демократический президент, если он придет к власти, сможет преподнести России больше сюрпризов, чем Джордж Буш-младший.
За время правления Буша-младшего диалог между обеими странами сузился до предела. Сегодня он фактически ограничивается обсуждением вопросов безопасности. Когда-то Кондолиза Райс, нынешний помощник президента по национальной безопасности, резко критиковала Билла Клинтона за то, что он установил излишне тесный личный контакт с Борисом Ельциным. А что мы видим сейчас?
Все отношения между США и Россией сведены исключительно к личным отношениям между Бушем и Путиным! Диалогов же между правительствами или на любом другом уровне вовсе не ведется.
Мало того, даже личные контакты Буша с российским коллегой развиваются по самой примитивной схеме – что вы можете дать нам и что мы дадим в ответ. И так по каждой глобальной проблеме, затрагивающей обе страны. Это поразительно убогий, нестратегический подход, просто-таки унизительный для взаимоотношений между двумя великими державами. Команда Буша рассматривает все мировые дела только с точки зрения силы и могущества страны. Но в Америке есть и другая, более центристская позиция: сила – важный, но далеко не единственный инструмент внешней политики. Эту точку зрения отстаивает кандидат в президенты от демократов Джон Керри.
В случае прихода в Белый дом демократической администрации следует ожидать возврата к практике более сбалансированного и более широкого диалога с Россией. Возможно, этот диалог не всегда будет приятен Кремлю – ведь российскому руководству действительно придется отвечать на вопросы о внутреннем положении в стране. Но это будет серьезный и честный разговор, а не просто заглядывание в глаза Владимиру Путину, как это делает Джордж Буш-младший.
Особняком в отношениях между обеими странами, да и вообще в мировой политике, стоит вопрос глобальной борьбы с международным терроризмом. Совместное противодействие этой ужасной угрозе стало неплохой основой для сближения между Россией и США в последние годы. Но сводить сотрудничество лишь к одной сфере безопасности чрезвычайно опасно. Так же как опасно и переоценивать степень угрозы терроризма. Это лишь одна из проблем, которые важны для национальных интересов обеих стран. И нам предстоит трезво оценить, являются ли наши – и российские, и американские – методы борьбы с террористами эффективными, помогают ли они решать стратегические задачи, отстаивать наши ценности.
Никто не говорит, что мы должны бездействовать, в то время как террористы угрожают жизням тысяч наших граждан. Но если мы пойдем по пути исключительно силового воздействия, физического истребления подозреваемых, то из "черно-белого" мира мы быстро сместимся в "серое" пространство, откуда выбраться будет чрезвычайно трудно. Это в равной степени относится и к Путину, и к Бушу. В Америке идут горячие споры о том, насколько оправданны были методы, взятые на вооружение нынешней администрацией США вскоре после 11 сентября 2001 года как за пределами страны, так и во внутренней политике. Речь идет и о войне против Ирака, и о принятии так называемого патриотического акта, который дает возможность спецслужбам вторгаться в частную жизнь граждан.
Политикам очень многих стран грозит сегодня общая опасность – поддаться соблазну простых решений. Иногда даже может показаться, что следование демократическим нормам и процедурам мешает предпринимать действия, необходимые для блага нации. Да, демократия – это сложная форма организации общества, она предусматривает постоянную борьбу взглядов и мнений, необходимость доказывать свою правоту. Но отход от демократических принципов, чем бы его ни оправдывали, все равно в конечном итоге ведет к ошибкам и поражениям. Разве возможно, чтобы в Америке, стране с 300-миллионным населением, все решала небольшая группа политиков, как это происходит сейчас в республиканской администрации? Мыслимо ли, чтобы в России с ее 150 миллионами жителей единственно правильные решения принимал лишь один человек – Владимир Путин? Конечно, нет. А считать так – значит относиться с недостаточным уважением к двум таким великим народам, как американский и российский.
Марк Медиш – советник по внешней политике кандидата в президенты США от Демократической партии Джона Керри. В 1994--2001 годах работал в администрации президента США Билла Клинтона, в том числе в период с 2000 по 2001 год в качестве специального советника президента по России и странами СНГ.
Полностью статья будет опубликована в журнале "Россия в глобальной политике"
01 АПРЕЛЯ 2004 17:37

bhyt000042

Я плакаль. От умиления. Прям 86 год.

bhyt000042

Давосе в январе 2004 года

Когда?
Америке, стране с 300-миллионным населением

Сколько?
На удивление гладкий русский язык... 1 апреля, говоришь...

kliM

не, лучше было спросить, что за страна такая, Америка?.. На континенте народу побольше живет...

Dr_Jones

про Давос - опечатка - 2000 год ,наверно
А в США около 350 млн. населения, если кто не знал.
Ну, наверно переводли люди, у которых в школе по литературе было выше 3.

bhyt000042

Кошмар
Всегда думал, что их миллионов 70...

kliM

США: 290 млн
Канада: 32 млн
Мексика: 104 млн
ИТОГО: в Северной Америке 426 миллионов

bhyt000042

О! Вот кого мало.

konoval70

Они уже достали со своими нравоучениями. Давно им пора понять, что если начинаешь учить соседа как жить в лучшем случае наткнешся на грубость в худшем получишь в рыло. Пусть учат жизни тех кого они могут на понт взять, с нами такие штучки больше не пройдут, надеюсь.
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: