Записки из Цхинвали\ Свидетельства очевидцев

rtd1966

Записки из Цхинвали
Руслан Ярмолюк 13.08.2008
Журналист канала «Интер» - очевидец грузинско-осетинско-российского вооруженного конфликта – рассказал о том, что пережил, находясь в эпицентре боевых действий - столице непризнанной республики Южная Осетия.
Освещая ситуацию в медиапространстве в связи с военным конфликтом на Кавказе, «Телекритика» уже не раз была обвинена в предвзятости и однобокости. На этот раз мы предоставляем слово очевидцу. Журналист компании «НИС» (новости для канала «Интер») Руслан Ярмолюк находился в Цхинвали – столице непризнанной республики Южная Осетия – в то время, как там разгорелась война. Возможность судить об объективности этих записок оставляем нашим читателям.
День первый и не последний
Мы арендовали автомобиль и за 4 тысячи российских рублей доехали из Владикавказа до Цхинвали. Ехали более 4 часов. На каждом контрольно-пропускном пункте у нас требовали пояснений и проверяли паспорта и другие документы. Ближе к городу нас задержали военные юго-осетинской армии. Когда узнали, что мы из Украины, вообще перестали с нами разговаривать, обвинив в том, что наши танки и «грады» теперь убивают мирных жителей. Спасло то, что перед выездом я успел дозвониться до Цхинвали и сделать аккредитацию.
После долгих звонков и объяснений мы добрались в город. Единственная гостиница в центре – всего в полукилометре от миротворческой части. Там и поселились. Ночь почти не спали: на окраинах гремела артиллерийская канонада. Утром на том же автомобиле с таксистом выехали за город в южном направлении – снимать. Это оказалось большой ошибкой. Начался перекрестный огонь. От дороги, на которой стояла наша машина, до грузинской деревни было 44 метра. Оттуда били БТРы; осетины отвечали из автоматов Калашникова.
Мы упали на землю и перекатом отползли под деревья. Сколько лежали, не помню. Считали хлопки над головами, снимали город и взрывы. Как только наступила минута затишья, бросились к машине и нажали на газ. Спустившись в город, таксист оставил нас. Побежали в госпиталь: раненных – 17 человек. Медицинское учреждение обстреляли из автоматического оружия и артиллерии.
На центральной площади стоит крик: эвакуируют детей. Кто-то уезжает с родителями, кто-то сам. Приехала «газелька»; люди ломятся к машине. Желающих уехать оказалось больше, нежели могла вместить «газелька». Детей рассаживает лично вице-премьер правительства Южной Осетии Юрий Морозов. «2000 уже успели вывезти, осталось около тысячи детей», - говорит чиновник. Все ждут вторую машину.
«Мы сражаемся за родину»
21.00. На крайнем восточном посту юго-осетинских войск пока все спокойно. Девятнадцатилетние парни-солдаты показывают дыры в земле от минометов. У них в доте на стене нарисована церковь.
«Ребята нарисовали», - показывает Аслан. Многие из них христиане и не могут ходить в церковь из-за начавшихся боевых действий. На посту они уже три дня – без смены. «Мы сражаемся за родину», - как-то печально говорит Руслан, самый младший среди товарищей – ему 18.
«А они за что воюют?»
«Вот там, - показывает рукой пулеметчик, - в 400 метрах уже грузинская территория. Ехали бы вы отсюда, ребята. Скоро начнется, уж больно тихо». Мы отснялись – и по коням. Эти ребята погибли все через два часа.
Война
В 11 часов вечера в четверг по городу ударили системы залпового огня «град» и артиллерия. Первые ракеты упали на территорию объединенной миротворческой части. Туда как раз прибежали журналисты. Командующий должен был сообщить что-то важное. Все выстроились на плацу, и тут метрах в трехстах по стоявшей технике ударила ракета. Под крики солдат все побежали в здание штаба, где в маленькой комнате сидел уставший генерал.
«Война. Грузия заявила о начале полномасштабной военной операции», - говорит Марат Кулахметов, начальник объединенных миротворческих сил, в состав которых входят грузины, осетины и русские. Однако перед началом обстрела грузины просто ушли из части. Второй и третий залпы превратили территорию городка в руины.
Журналисты лежали на полу в караулке, когда ударили «грады» - четвертый залп. На голову посыпались стекло и штукатурка. По команде все бросились к выходу – бегом в гостиницу, за вещами. Под градом осколков и пуль группы перебегали к гостинице. Ползком пробираюсь на четвертый этаж, в темноте хватаю, что попало под руку, и спускаюсь в подвал. К тому времени там собралось уже человек 70, включая местных ополченцев.
«Грады» били до 4 часов утра. Бои завязались в городе: передовые части грузинского спецназа вошли в Цхинвали. Ополченцы группами по 5-6 человек прибывали в гостиницу – пополнять боезапасы, перематывать раненных – и уходили.
В 4.30 утра пятницы журналисты решают перемещаться на территорию миротворческой части. С камерами, сумками, штативами выбегаем на улицу, и начинается обстрел из минометов. Так я еще не бегал: под стенками в полусогнутом положении, с рюкзаком на плечах бежим под огнем к российским миротворцам. Часть разбита, спрятаться от ракет негде. Всех журналистов запирают в псевдобункер – это яма, накрытая сферическим куполом толщиной 3 мм, присыпанным 30-сантиметровым слоем земли. На территории части ни души, все посты брошены. Снимаем на ходу. Вместо плаца – дыры в земле, лежат неразорвавшиеся снаряды.
Оказалось, что все солдаты уже давно сидят в бункере. Когда мы спустились, там было уже человек сто, сидевшие и стоявшие так плотно, что ни пошевельнуть рукой или ногой… И тут появились мирные жители. Женщины и дети прибежали из прилегающих домов и бросились к военным в поисках защиты. Люди ложились друг на друга в два ряда, дети сидели на руках у журналистов. Все телефоны отключены – бьют наводкой по связи.
В 10 часов утра пятницы наступает пятиминутное затишье. Выбираемся на поверхность, чтобы хоть немного подышать. Включаем камеру и снимаем то, что осталось от части миротворцев. Перемещаемся в КПЗ – комната 4 на 4 метра с бетонным полом и обитой железом дверью. И вот случилось то, чего все боялись: одна из местных включила телефон, чтобы позвонить родственникам во Владикавказ, и сообщила, что прячется вместе с сотней других людей в бункере на территории части. И тут началось самое страшное: через 5 минут ударили «грады». Снаряды так плотно ложились, что люди начали прощаться друг с другом; дети судорожно сжимали в объятиях родителей. Обстрел продолжался два часа, но всем он показался вечностью.
Прощальные смс
В Цхинвали ворвались грузинские танки. Два из них утюжат центральную улицу в 100 метрах от нас; за ними идет пехота. Все высоты вокруг города заняли грузинские войска. Под прикрытием артиллерии они завязали бои. Украинские Т-64 с грузинскими танкистами обрушили свою огневую мощь на улицы и дома. Без бронежилетов и касок лежим на полу. Головы поднять не можем – свистят пули и осколки. Рев гусениц приближается. Грузинский танк заехал в часть. Прямой наводкой бьет по уцелевшим зданиями. Рядом лежат еще три журналиста и оператор. Все не сговариваясь включили телефоны и отправили по одному смс. Я написал жене: воспитай хорошо дочь. И – на пол.
Этот расстрел я не забуду никогда, да и российские коллеги, лежавшие рядом, тоже. Спасли ополченцы, принявшие бой на улице и подбившие из РПГ два танка. Один взорвался сразу, другой взлетел из-за боекомплекта.
Маленького роста, с двумя фугасами за спиной и «Калашниковым» наперевес, он назвался Николаем.
«Били по ним из «шмелей» и гранатометов», - говорит солдат, подбивший первый танк.
«Как такое могло случиться? Ведь здесь простые люди, - не унимается он. – Давайте как мужчины выйдем на позиции и будем сражаться каждый за свою Родину. А дети здесь причем?».
Грузинские танкисты, успевшие выскочить из объятого пламенем танка, не успевают убежать. Их прикладами добивают до смерти ополченцы, на глазах которых эти танкисты расстреляли «Жигули» с семьей и двумя маленькими детьми. На соседней улице вовсю идет бой. Там три танка бьют по школе, в которой забаррикадироватись юго-осетинские солдаты. Две машины подбивают, третья вместе с грузинской пехотой отходит.
Город-призрак
Пятница, 18.00. Мы выбегаем в город и снимаем картинку: горящие танки, трупы солдат и местных жителей, расстрелянные и уничтоженные дома. Бежим на параллельную улицу, где только что подбили два танка. Нас перехватывают осетинские солдаты и тащат в укрытие в подвале средней школы. Там сидят раненные и мирные жители.
Спускаемся вниз, дорогу нам освещают зажигалкой.
«Вот посмотрите, - говорит ополченец Руслан, - в каких условиях тут живут люди». У стены на сырой земле сидят старухи, женщины и дети. Кто спит, кто сидит, упершись спиной в стенку. Девочка пытается разжечь сухой спирт. В этом подвале уже три дня никто не ел, запасы воды на исходе.
Возвращаемся в часть, через спутниковую тарелку российских коллег передаем видео в Киев. Ночью никто не смыкает глаз. Из огневых точек по городу бьет грузинская артиллерия. Утром в субботу грузинские войска опять пытаются взять город. В Цхинвали зашли танки, начались уличные бои. Российские миротворцы так и просидели все это время в бункере в бронежилетах и касках. Рядом – почти голые мирные жители. Уже никто из российских солдат в Цхинвали не ждет помощи от своих: 58 армия не спешит входить в город.
Грузинские танки начали обстрел радиоточки, где прячутся журналисты и мирные жители. В небе слышны звуки самолетов. Пока неизвестно, российские или грузинские это штурмовики. Мы снимаем залп самолета. Ракеты уходят в горы – значит, россияне бьют по позициям грузин. Но не проходит и часа, как над нами появляется выкрашенный в серый цвет штурмовик, заходящий на бомбежку ПТС, откуда мы гоним видео. Журналисты разбегаются в разные стороны.
Однако самолет взял низкую высоту: выходит из виража, разворачивается на второй круг, и тут появляется российская «Сушка». Разворачивается воздушный бой. «Сушка» прошивает из пулемета крыло грузинского штурмовика, и он падает в нескольких километрах с полным боекомплектом. Из форточек, где еще сохранились стекла, высыпаются осколки.
В небе господствуют российские истребители и бомбардировщики, гасящие артиллерийские позиции грузинских войск, три дня беспощадно стиравших город с лица земли.
Мы остаемся
В 16.00 субботы грузины прорывают кольцо и опять атакуют город при поддержке артиллерии и минометов. Бывшая военная часть, в которой сидят журналисты и мирные люди, оказывается в кольце. Тогда журналисты обращаются через свои издания к Грузии с просьбой о предоставлении коридора для выхода мирных жителей, раненных и журналистов. Но на заявление не реагируют: огонь грузины не прекратили.
Тогда репортеры решаются на отчаянный шаг: те, у кого есть машины, идут на прорыв через город к Джаве и на Владикавказ. Окна обвешивают бронежилетами. Мест на всех не хватает – в машины садятся женщины с детьми. Мы – «Интер» - остаемся. Остаются также НТВ и «Первый канал».
Колонна уезжает. Журналисты прощаются с теми, кто покидает часть, и молятся за их успешное прибытие. Лежим на полу в кухне, грязные и голодные. На ночные выстрелы уже никто не обращает внимания. Страх ушел – осталось полное безразличие и апатия. Сделать мы все равно ничего не можем.
Больница
7 утра воскресенья. Выбегая в город и не верим глазам: по улицам двигаются российские танки и БМП. Спасение! Это выглядело именно так. Мы направляемся в госпиталь. Больница разбита прямыми попаданиями «града». Всех больных и медперсонал спустили в подвалы.
«Вот это импровизированная операционная, - говорит врач Владимир Мидове, показывая на подвал в паутине, в середине которого стоит стол, а рядом лежат инструменты. – Каждый час привозили до тридцати человек. Оперировали всех, кого могли. Но, увы, некоторым мы не успели помочь».
В проходе подвала стоят койки, которые успели снять с верхних этажей. На них лежат мужчины и женщины – кто при памяти, кто нет. У стены на одной койке лежат два юноши – грузинские журналисты. Они приехали в город вслед за грузинскими войсками, но выехать не успели.
«Нас было четверо, - говорит Таймур Гиурадзе, 23-летний житель Тбилиси. – Когда начался обстрел, мы забежали в подворотню и наткнулись там на осетинских ополченцев. Украинский журналист, живущий в Грузии и работающий на международное издание, по ошибке принял юго-осетинских солдат за своих, грузинских, и обратился на грузинском: не стреляйте, мы журналисты. И тут раздалась очередь. Двоих убило, двое получили ранения».
В реанимационную на первом этаже свозят убитых – военных и мирных. Тел много. Тина Захарова осматривает их.
«Практически у всех пулевые отверстия в голове. Это работа снайперов», - говорит врач приемного отделения. Тела на жаре разлагаются, холодильников нет, а вывезти убитых не могут. Поэтому опознанных хоронят прямо во дворе. На кладбище тела везти нельзя, оно обстреливается.
Отъезд
С отснятым материалом возвращаемся в часть и узнаем: беженцев уже повезла колонна военных. Мы опоздали. Единственный шанс передать видео – добраться в Джаву, а оттуда во Владикавказ. Но в Джаву, находящуюся в 70 километрах от Цхинвали, идет не так много машин. Перевал простреливается.
Мы просим машину у российских миротворцев. Транспорта нет. Тогда собираем вещи и вместе с оператором уходим с базы на выход их города – ловить попутку. Вскоре останавливается уазик с ополченцами. Нас подобрали. Когда узнали, что из Украины – глаза полезли из орбит. Но никто даже словом не обидел. Наоборот: дали по автомату. Как-никак, едем через перевал, а там всякое может случиться.
Слава Богу, всякое не случилось: зону обстрела мы проскочили. Въезжаем в Джаву, где уже тысячи российских военных: вся 58 армия с техникой движется в Цхинвали.
P.S. Уже во Владикавказе мы встретились с теми журналистами, которые уехали в колонне за день до нас. Они прорвались. Одного журналиста ранило. Мы сидели на набережной и молча смотрели на реку. Вода смоет все, но не история. Она расставит все на свои места и скажет, кто виноват в этой войне.
via aleks1958
http://neeger.livejournal.com/141148.html

sn0wsky

Клёвая статья, только вот непонятно, где то видео, что они в Киев отправляли.

rtd1966

Видимо, в Киеве, на канале "Интер".

sn0wsky

А показывали его? Может на ютубе есть?

strazh007

Говорят запретили к показу

Evgenui

Украина, что ещё ожидать =/

sn0wsky

http://ru.youtube.com/watch?v=rTR8p_7dWoQ
Вот вроде оно, но я не уверен.

rtd1966

Группа по документированию свидетельств очевидцев военных действий в Южной Осетии. Владикавказ.
Трагедия Южной Осетии. Свидетельства очевидцев:
Козаева Марина Павловна, 1965 г.р.
Г.Цхинвал, ул. Гафеза, 6/31, заведующая отделом Полиграфического объединения РЮО
Два моих сына вместе с другими мужчинами воюют, они в отряде ополчения, сейчас тоже там. А мы с соседями почти все время сидели в подвале нашего корпуса. Он находится на самой окраине города, дальше за ним – уже Грузия. Всего в подвале нас было десять человек.
Всю первую ночь бомбежек мы провели в подвале, выйти было нельзя, так сильно стреляли. Утром прошли слухи, что грузины контролируют Знаурский район и что села, расположенные близко к городу, они тоже взяли. Мы не верили. Потом вдруг в город с юга вошли танки и поехали по нашей улице. Мы им очень обрадовались, думали, что наконец–то подошли русские… Мы даже выбежали им навстречу. От колонны отошли два танка и направились прямо к нашему корпусу, и мы вдруг увидели на них грузинские надписи. Мы сразу развернулись и побежали обратно в подвал, а танки обошли вокруг нашего корпуса, остановились и начали по нему стрелять. Потом они поехали по нашей улице к постам. Один из этих двух танков наши ребята подбили, а второй упал в оросительный канал. Этим ребятам, которые подбили танк, было где-то от 18 до 24 лет, и из оружия у них были только автоматы, один пулемет и один АГС.
Потом стало потише… В ночь с пятницы на субботу кто-то сказал, что танки опять в городе, прошли через Шанхай… Нам сказали уходить из этого района, и утром, когда часов в 5 наступило небольшое затишье, мы перебрались в северную часть города. Там мы прятались в подвале до утра десятого числа. В то утро группа наших соседей уехала через Тбет, мы тоже думали так выехать, но потом нам сказали, что через Тбет нельзя. Мы на УАЗе поехали через Квернет. В одном месте нам навстречу из-под кустов выскочили четверо, Цховребова Элина с матерью и еще муж с женой. Они вместе были в одной машине, их обстреляли и попали в двухлетнего сына этой супружеской пары, он сразу умер… Они просили нас подвезти, но в нашей машине уже не было места, нам пришлось их оставить там, на дороге. Не знаю, что с ними сейчас.
По дороге нас остановили какие-то парни, они сказали, что их легковая машина заглохла, и попросили подтянуть ее на прицепе. Нам они показались подозрительными, но мы все равно подтянули их немного. Потом от них отцепились, они еще чуть-чуть сами проехали и нас обстреляли. Мы выскочили из машины сразу и бросились в кусты вдоль дороги. Потом, когда эти парни уехали, мы снова залезли в машину и продолжили дорогу. Когда доехали до Джавы, там было очень много людей. Дальше по трассе ехали медленно, пропускали колонну техники.
Мои сыновья остались в городе… Где моя невестка – не знаю. Соседи говорили, что утром восьмого числа грузины спускались в подвалы и забирали молодых женщин. Еще сказали, что они выводили мужчин и расстреливали… Очень много мужчин они убили.
Все те, кто проехал через Тбет, много говорят об одной сожженной машине, в которой нашли пять детских черепов…
http://nfil.livejournal.com/24905.html

rtd1966

Кочиева Валентина Георгиевна 1953 г.р.
ул. Чкалова, 46. Работает в Интернате воспитательницей.
Мы с сыном и соседями, всего восемь человек, сидели в подвале своего дома. Мой сын – Валиев Владислав, студент в Ставрополе, был в Цхинвале на практике. Подвал был маленький, не было воды, света, газа, некуда было выйти в туалет. Зарядка мобильных телефонов села, мы не знали, что происходит, не могли позвонить родным, знакомым… Так мы просидели в подвале до десятого числа, до пяти часов утра. Утром, когда было тихо, мы выкрались. На улицах были трупы…
В машине нас было восемь человек. От Цхинвала до села Кусрет километра три будет, не больше. На этом отрезке я насчитала семнадцать машин – сожженные, расстрелянные…Приехав сюда, я узнала, что мой второй сын, студент из Железноводска, уехал в Цхинвал добровольцем.
Убили моих соседей – глухонемого фотографа Козаева Ираклия и его мать. Его жена Эка, грузинка, теперь беженка, она приехала сюда.

rtd1966

Зассеева Лиана Шалвовна, 1961 г.р.
ул. Героев, 83/16. паспорт Vi – ТИ 512 089, сотрудница Пограничной службы РЮО
Наш дом находится на южной окраине города, почти на границе. 7 августа с вечера весь дом собрался в безопасном отсеке подвала, старики, женщины и дети – все были там. В проходе поставили стулья, там сидели семнадцать человек. Некоторые уже четверо суток там сидели.
Ночью была страшная бомбежка. Утром стало чуть потише, некоторые вышли во двор, поднимались смотреть свои квартиры. Во дворе от попавшего снаряда загорелся сарай, огонь мог перекинуться на корпус, и мы начали его тушить. Вся южная стена нашего дома разрушена, ее вообще больше нету.
После девяти снова начался сильный артобстрел, мы снова спустились в подвал. Где-то в 10:15 наш сосед выглянул в щель из подвала и сказал, что на улице танки с грузинскими надписями, а за ними шла пехота, наверное, спецназ, все в черной форме, мы слышали грузинскую речь. Проезжали два танка, потом шла пехота, потом еще два танка – и опять пехота… Мы не могли поверить, что они вот так просто входят в город, они никогда линию обороны не прорывали.
Первая колонна шла до двух часов дня. Танки на улице разворачивались и стреляли по домам. Когда танки прошли уже в центр, сосед снова выглянул в щель и увидел большое скопление грузин возле Дома инвалидов. Тогда один старик сказал, что не может больше сидеть в подвале, поднял руки и так вышел к грузинам. Они обыскали его и оставили. Тогда к ним вышел еще один мальчик, лет семнадцати. Он был из Москвы, приехал к тете в гости, а попал на войну. Грузины обыскали его и, когда увидели в паспорте московскую прописку, сказали, чтоб он немедленно убирался.
Потом они стали обходить квартиры. В соседнем двухэтажном доме на первом этаже жил старик, Кабулов, 70 лет ему было. К его квартире поднялись грузины. Тот старик, который первый из подвала вышел, попросил не убивать Кабулова, и тогда один из грузин выломал дверь и сказал, что Кабулов уже мертв. Они попали в его квартиру, когда из танков дома обстреливали.
Когда грузины, наконец, пошли дальше, в центр города, мы выбежали и стали тушить пожар на третьем этаже, там горела однокомнатная квартира. Если бы огонь на другие квартиры перекинулся, дом бы мог обрушиться.
Потом мы вернулись в подвал, а часов в семь грузины стали, наконец, отступать. В небе появились самолеты, мы поняли, что они российские. Грузин отгоняли, обстреливая из «Градов». Они так спешно отступали, что бросали ящики со снарядами, автоматные магазины… Потом это все подобрали наши ребята.
Ночью относительно спокойно было, утром тоже. Люди стали выходить на улицу. Я узнала, что днем восьмого разрушили соседний дом, в котором живет мой двоюродный брат. Он жил на восьмом этаже, я боялась, что его могли убить, и пошла проведать. Когда я дошла туда, то еще с улицы увидела, что стены дома полностью разрушены. Подняться туда я не успела, начался обстрел, и мне пришлось прятаться там в подвале. Я сидела с жителями того дома часов до 12 дня. Подом пришли ребята из КГБ, сказали, что ожидается бомбардировка и надо уходить. Мы перешли в северо-западную часть подвала, но он был не такой глубокий, поэтому мы по канализационным трубам пролезли еще ниже, в центр дома, и там сидели до девяти часов вечера. У кого-то была рация, мы слушали все разговоры. Мы слышали, как Баранкевич сказал, что огромная танковая колонна двигается по направлению к центру, через Шанхай, проезжает по Героев… Мы не верили, пока не услышали грохот машин. Началась пальба по всем домам из танков, за ними опять шла пехота. Грузинские солдаты стали обходить вокруг дома, мы все затихли и замерли. Потом солдаты отошли, а снайперы стали искать себе места в пятиэтажке. За школой № 12 остановился и спрятался танк.
С нами в подвале сидели трое спецназовцев, у них, кроме автоматов, ничего не было. Они хотели выйти и отыскать снайпера, но женщины, которых очень много было, не пустили их. Ребята по - очереди, прикрывая друг друга, выбежали к снайперу, который стрелял по всем, кто осмеливался высунуться на улицу. Например, в подъезд пятиэтажки вышел сын Татьяны Сытник, Тадтаев Георгий, стоматолог по специальности, в этом году закончил мединститут в Ставрополе, снайпер его сразу убил. Ребята стреляли по снайперу, вызывали на ответный огонь, но вычислить его не могли.
Пришел Плиев Дзиба с РПГ, чтобы убрать танк, ему два часа понадобилось, чтоб добраться до нас. Танк до момента отхода стрелял по жилым домам, попал в частный дом на Октябрьской улице. В пятиэтажке сгорели два подъезда… Наши убили одного из снайперов, его труп лежал перед 12 школой. Танк ждал темноты, чтоб начать отступать, к нему из Никози пришла подмога, и он стал отходить. Все это время шла стрельба…
Часов в 9, когда стемнело, мы все снова перебрались в маленький южный подвал. Там мы сидели, человек двадцать нас было, в тесноте, духоте, без воды… Бесперебойно били из гаубиц, «Градов», стреляли из танков… Все это время моя мать не знала, где я.
После одиннадцати спустились несколько мужчин, сказали, что ожидается атака с воздуха и всем надо бежать в бомбоубежище. В двенадцать часов мы с Земой Хубежовой побежали в бункер. Вся дорога была в воронках, от нее какое-то месиво осталось, по улицам лежали трупы, обломки деревьев, горели дома, и мы с Земой через все это бежали и молились, лишь бы добраться до вокзала, до бункера гостиницы «Алан». Когда мы, наконец, туда добрались, то увидели, что там собрался почти весь город. Моя соседка, Асиат Хабалова, на спине принесла туда свою мать, 94 лет. Она сказала, что моя мама в панике, ищет меня. Я несколько раз пыталась вернуться, но меня не выпускали, в итоге я в бункере просидела до самого утра. Утром вышла и на улице увидела отряд чеченцев. Я к ним бросилась, они сказали, что сейчас будут очищать улицы, чтоб могли войти танки. Я решила пойти за ними. Моя соседка Бекоева Зема шла со мной. Так мы дошли до улицы Исака, там напротив детского сада увидели сгоревший танк, рядом лежали пять грузинских трупов. На углу улиц Героев и Чкалова тоже лежал убитый грузин.
Зема потому со мной пошла, что ей сообщили, что на глазах родителей убили ее двоюродного брата Чибирова, ему было 17 лет. Они с родителями и соседями сидели в бункере завода «Эмальпровод», даже не знали, что их дома сгорели. Этот мальчик вышел навстречу грузинам, они его сразу убили, есть свидетели.
Когда я, наконец, добралась до своих, спустилась в свой подвал и по именам начала всех звать, они ко мне вышли, стали меня обнимать, говорили, что мать меня под обстрелом искала…
Они мне страшные вещи рассказали. Оказалось, что грузины вошли в подвал, и наши двух молодых парней спрятали в углу, накрыли их какими-то тряпками, потому что если бы грузины их нашли, убили бы обязательно. У нас две нетранспортабельные женщины и еще одна раковая больная, она не могла спуститься в подвал, все время сидела дома, на первом этаже.
После осмотра подвала грузины стали ходить по квартирам. Закрытые двери они выламывали, писали на дверях, кто живет – старики, больные, отметили все и ушли. В это время подошли снайперы, оттуда отстреливали людей, которые рисковали выйти (в том числе женщин, стариков – им вообще все равно было, в кого стрелять). Хотя, когда грузины были в подвале, они сказали: «Мы стреляем не в осетин, мы пришли убивать русских солдат. Если они здесь, мы их убьем». Еще они предложили переправить людей в Тбилиси, но из наших никто на это не согласился.
Я поднялась посмотреть свою квартиру. С балкона увидела ужасную картину: Шанхай разбомбили, во время прохода танков в упор расстреляли Дом Престарелых, старики были в подвалах, их некому было вывозить. Не знаю теперь, остался ли кто-нибудь из них в живых.
Горела пятиэтажка, в девятиэтажке пылал седьмой или восьмой этаж. В двухэтажном доме танком разнесло стену, пронесло квартиру. Узнала, что Кабулова похоронили в огороде.
Это было уже 10 августа. Начали проходить русские. Мы очень им обрадовались, выходили, обнимали их… Часа в четыре вечера пришли наши ребята, сказали, опять ожидается атака авиации и надо эвакуироваться. Надо было идти либо к «Алану», либо к шестой школе, точнее, к тому, что от нее осталось. Мы побежали к «Алану», захватили только документы, нам сказали, будет колонна, людей будут вывозить. Возле гостиницы стояли грузовики. Когда мы туда садились, снова начался обстрел, и мы разбежались кто куда. В затишье снова вышли, быстро погрузились и уехали по Квернетской дороге, потому что через Тбет было нельзя. Известно, что, когда восьмого числа колонна беженцев проезжала через Тбет, их разбомбили. Там погибли свекор моей родственницы и супруги Гаглоевы из района ЦАРЗ.
Мой ученик был в селе Дменис, говорит, там чудом уцелели человек пятнадцать, остальных расстреливали, раненых добивали. Хетагурово стерли с лица земли. Тбет тоже. В Тбете вообще резню устроили, убивали детей, женщин, стариков, не говоря уже про взрослых мужчин, которые там остались. Это со слов очевидцев.
По улице Героев убили Плиева Тамаза. Он работал в ОМОНе, отстал от своих и сидел в укрытии. В грузинском отряде были те, кто говорили по-осетински, они крикнули: «Ну, где вы?!» Тамаз подумал, что это свои, вышел из укрытия, и его расстреляли. Потом подошли, добили контрольным в голову. Это было на перекрестке Исака и Героев.
В дом Вадима Цховребова тоже вошли, закинули в подвал гранату. Все это говорит о том, что среди грузин были наводчики.

alina95123

Этим ребятам, которые подбили танк, было где-то от 18 до 24 лет, и из оружия у них были только автоматы, один пулемет и один АГС
а чем они танк подбили, интересно :confused:
Грузин отгоняли, обстреливая из «Градов»
она ничего не перепутала, на вооружении российской группировки в районе конфликта тоже были грады?

sn0wsky

АГС
Вот из него собственно наверное :) Это станковый автоматический гранатомёт.
она ничего не перепутала, на вооружении российской группировки в районе конфликта тоже были грады?
Скорее всего она перепутала, с нашей стороны были установки залпового огня "Смерч" и артиллерийские системы "Акация"

alina95123

Вот из него собственно наверное Это станковый автоматический гранатомёт
а можно ли из него подбить танк? он вообще-то предназначен для уничтожения живой силы противника и небронированной техники

sn0wsky

Не знаю. Может в гусеницу им попали. Но в любом случае не из автоматов и пулемётов точно :)
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: