Февральская революция 1917

Satellite

Юбилей, однако. Кто отмечает?
на Культуре сейчас туповатый разговор про ФР. Нет ли у кого интересных материалов по теме?
Я-то всегда тяготел к кадетам, а Милюков мне вовсе нравится как личность. Но все-таки я так же всегда был монархистом, пусть и либералом: конституционная монархия то, что нужно. Поэтому для меня эта дата имеет значение.

zena72

и какое же значение для тебя имеет эта дата, если ты всегда был монархистом?

12457806

Юбилей, однако. Кто отмечает?
на Культуре сейчас туповатый разговор про ФР. Нет ли у кого интересных материалов по теме?
Я-то всегда тяготел к кадетам, а Милюков мне вовсе нравится как личность. Но все-таки я так же всегда был монархистом, пусть и либералом: конституционная монархия то, что нужно. Поэтому для меня эта дата имеет значение.
Почем шапка мономаха?

marusja8101

ФР же не в один день произошла. Почему именно сегодня?..

78685

и какое же значение для тебя имеет эта дата, если ты всегда был монархистом?
он монархист-мазохист Дату казни Людовика XVI наверно тоже отмечает

Buxgalter

и Карлушки первого

Buxgalter

и царевича Алексея, наверное, тоже.

ness73

У него каждый день что ли праздник?

Buxgalter

если вспомнить всех пущенных в расход римских императоров, то, вероятно, именно так

neemah86


Я-то всегда тяготел к кадетам, а Милюков мне вовсе нравится как личность.
Для кадетов февраль 17-го далеко не праздник.
Милюков, конечно, был человеком образованным, оратором неплохим, профессором МГУ даже вроде был когда-то. Но вот как политик совсем не котируется. Насколько же надо было не понимать ситуацию в стране, чтобы в апреле затеять авантюру с захватом проливов и, как следствие, потерять пост в правительстве.

popov-xxx25

Я-то всегда тяготел к кадетам, а Милюков мне вовсе нравится как личность.
По-моему, левые эсеры тебе ближе. А Милюков — петух бестолковый и всё. Ну, павлин, если угодно.

popov-xxx25

оратором неплохим
Вот именно что, трепался много.
профессором МГУ даже вроде был когда-то.
Приват-доцент

Ater

А мне черносотенцы...

78685

Монархист тащится от Милюкова: что это, глупость или измена?

popov-xxx25

ЗАЧООТ

79lu

Радость февральская
Максим Соколов


Дискуссиям о феврале 1917−го мало способствовала не только советская, но и послесоветская история. Что до советской, то здесь причина совсем очевидна. Роль большевиков в февральских событиях была равна нулю, о том, что российская корона в февральскую катится грязь, Ленин узнал из газет в цюрихском кафе, и всемирно-историческое величие Ленина заключалось в том, чтобы подобрать власть, валяющуюся на земле. С официальной советской телеологией («Он с детских лет мечтал о том…») февраль не очень вязался. Удобнее было бы объединить свержение монархии и большевицкий переворот в нечто единое, упразднив для ясности февральско-октябрьское интермеццо (орвелловский учебник, повествующий о том, что главным капиталистом был король, затем его свергли и тут же настал ангсоц, выглядит более логичным но столь радикально переписывать историю труднее, чем кажется. Опять же было неясно, куда девать «Апрельские тезисы», шалаш в Разливе, выстрел «Авроры» и прочие священные символы — ради них оставили и невразумительный Февраль.
В конце же XX в. февралю просто не повезло с юбилеями. В 1987 г. 70−летие революции выпало слишком рано. В видах особой смелости тогда пытались реабилитировать Бухарина, до реабилитированных Керенского с Милюковым еще было как до луны. В феврале 1992 г. никакие 75−летия никого не могли бы заинтересовать. Февраль 1997−го был отмечен последним слабым всплеском реформаторского оптимизма, а когда взоры худо-бедно обращены в будущее, о старине (тем более столь запутанной) думают меньше. То же и с февралем 2002−го — слишком уж довлела дневи злоба его. Лишь нынешний февраль, когда настоящее стабилизировано до предела и даже сверх его, а будущее темно, — идеальное время для дискуссий.
При кажущемся замедлении хода истории желание оглянуться назад и как-то соотнести настоящее с прошлым — желание понятное. Не говоря о том, что зюгановская мудрость «Россия исчерпала лимит на революции», целое десятилетие (1994–2004) разделявшаяся обществом и во многом определившая относительно мирный характер эпохи, уже несколько лет как подвергается ревизии. Люди с революционным мышлением, полагающие, что у России неисчерпаемый лимит и что это очень хорошо, опять умножаются. Но революционеры, подобные Другу Народа и требующие сто тысяч голов, редки в мирные, еще дореволюционные эпохи (оно и разумно, зачем пугать людей раньше времени? куда больше тех, кто и сам заворожен и других завораживает образом бескровной освободительной революции. При таком запросе — как не воспроизвести восклицания 90−летней давности: «Впервые Россия становится вровень с передовыми странами Европы, впервые вводится у нас западно-европейский строй… Американский посол высказал живейшую радость по поводу перемены строя в России… Мы дошли. Мы пробились. Пала русская Бастилия!.. Россия достигла сразу вершин современной политической культуры… Поистине радиоактивная энергия излучается из миллионов человеческих существ, ставших гражданами и товарищами… Счастье так близко, так возможно, как оно никогда не было в истории народов».
На полтона ниже, но примерно то же самое излагает и сегодня Г. А. Явлинский: «Мы — наследники февраля 1917 года… В России была монархия, она рухнула без всякого насилия. Потом, находясь в тяжелейшем положении, в разрухе, наша страна начала создавать современное для того времени европейское государство: готовить Учредительное собрание и Конституцию, проводить выборы». В данном случае лидер «Яблока» вполне репрезентативен, он лишь четко формулирует водораздел между монархистами, полагающими, что катастрофа случилась в феврале, а октябрь — уже неизбежное следствие, и февралистами, настаивающими на том, что в феврале Россия совершила великий прорыв к европейской свободе, и лишь совокупность неблагоприятных обстоятельств (которых в принципе можно было избежать) привела к тому, что большевики отняли у народа завоеванную свободу.
Можно, конечно, указать, что апология февраля наталкивается на очень серьезные трудности. Что никакого не то что европейского, но хоть какого-нибудь порядка после февраля не устанавливалось, а страну захлестывало кровавое безвластие. Еще до всяких большевиков было страшное лето 1917 г. с полыхающими дворянскими усадьбами, с неповинующейся армией, с погромами и грабежами. Что это была странная буржуазная революция, от которой буржуазия не выиграла ничего, кроме того, что простейшие права собственности стали произвольно попираться. Что выигравшими в феврале можно назвать разве что разложившиеся воинские части, уголовников, отпущенных на свободу, советы рабочих и солдатских депутатов, ну и Ленина, догадавшегося подобрать власть, валяющуюся в грязи. Кого из этих февральских благополучателей следует называть носителями европейских начал, сказать трудно. Что, наконец, посмертное бесславье, единодушно дарованное всем героям февраля от Милюкова до Керенского, — это что-нибудь да значит. За прошедшие 90 лет можно было бы и найти для кого-то из них добрые слова — и где они? Тут молчат и наши февралисты, говоря о революции вообще, но при этом не поминая хвалебно ни одного из ее героев.
Поймем, однако, и их. Если согласиться с тем, что февраль был катастрофой, предопределившей страшный для России XX век, тогда, сказавши «а», придется говорить «б», «в» и т. д. А именно: признать ценность пусть не идеально европейского, но органического режима, т. е. монархии, падение которой выпустило на свободу всех мыслимых и немыслимых бесов. Поскольку запеть: «Боже, царя храни!», хотя бы даже и ретроспективным образом, никак нельзя — первые строки запоешь ретроспективно, а последующие уже и проспективно, остается лишь полностью игнорировать всю относящуюся до февраля (и последующих страшных месяцев 1917 года) историческую фактуру. Так игнорировать, что и «Краткий курс» на этом фоне покажется образцом объективности. Только такая операция над прошлым позволяет мыслить идеологией множественного эксперимента. У Милюкова с Керенским радость февральская была омрачена последовавшим недоразумением, а у нас не омрачится. Главное — почаще экспериментировать, поскольку Бог Кислород утверждает, что опыты рано или поздно должны увенчаться успехом.

nodarievna

А мне черносотенцы...
Выдумщик!

79lu

Хроника объявленной революции
Юлия Попова
Даже самый подробный реестр событий рокового 1917−го не дает ответа на главный вопрос: как произошло то, что произошло?
Сост. В. Гоникберг, А. Мещеряков.
1917: Россия, ХХ век

«1917» — своего рода настольный иллюстрированный календарь. Цитаты из газет, журналов: политические и деловые новости, театральные премьеры, положение на фронтах, царские указы, постановления правительств, реклама и очерки нравов, а также афиши и плакаты дважды революционного года расположены по порядку, день за днем. Это и «хроника объявленной смерти»: читать рецензии на выход г-на Шаляпина в «Доне Карлосе» или отчет о материальном положении слушательниц Бестужевских курсов — все равно что перелистывать бортовой журнал «Титаника». Любая строчка, относящаяся к промежутку между «Его Величество Государь Император изволили принимать новогодние поздравления» и «С Новым годом, товарищи!», чем более легкомысленных вещей касается — тем больше режет глаз. В общем, бескрайний мелодраматический океан: бедные, бедные, они спорят о том, чья техника лучше — г-жи Кшесинской или г-жи Гельцер, и знать не знают, что скоро всем будет не до того. В том числе и г-же Кшесинской, в чьем особняке на Петроградской поселятся большевики.
Но подборка источников в книге не позволяет усомниться в том, что, несмотря на многочисленные знаки «нормальной жизни», на самом деле жизнь в начале 1917−го была далека от нормальности. Безнадежное положение на фронтах, неуправляемый рост цен, перебои в снабжении продовольствием. Газеты сообщают, что у магазинов и лавок постоянно стоят хвосты (слово «очередь» тогда не употреблялось для обозначения выстроившейся в линию толпы, ожидающей товара). В обеих столицах воспрещается выпечка баранок, сушек, пирожных, а также продажа алкоголя. Для многих Масленица проходит без блинов, что, впрочем, не так важно в отсутствие водки. Воздух 1917 года пропитан войной и неудачей, даже если это воздух театральных кулис. Накануне Февральской революции «Биржевые ведомости» сообщают, что вздорожали балетные туфли российского производства, которые раньше никогда не были в фаворе у наших танцовщиц. А все война: «Недавно одна балерина выписала из Милана партию туфель на 800 рублей. Но они погибли вместе с пароходом, который был потоплен германской подводной лодкой».
Взгляд с близкого расстояния, конечно, смещает акценты. Февральская революция, отречение императора и формирование нового правительства выглядят как вынужденные паузы в театральном сезоне. Вместе с возобновлением спектаклей во всех бывших императорских театрах в журналах появляются новые модели корсетов, сенсационное патентованное средство против сифилиса и модные силуэты наступающей весны. Следующая пауза — беспорядки, устроенные большевиками в Петрограде в самом начале июля. Шестого июля «Биржевые ведомости сообщают о ликвидации “большевистского заговора”«. «Речь» публикует что-то вроде некролога большевизму: «Большевизм скомпрометировал себя безнадежно… Ленину брошено обвинение в том, что он германский наймит. …В эту минуту произошел исключительный по резкости перелом настроений, и большевизм умер». А через день «Петроградская газета» публикует жалобы жильцов дома № 48 по Широкой улице. Жильцы в лучших традициях бытовых кляуз настаивают на выселении из их дома отставного коллежского секретаря, директора пароходного общества «Волга» Марка Тимофеевича Елизарова на том основании, что в его пятикомнатной квартире проживал до недавних беспорядков его шурин — Ленин. «Ленин почти всегда возвращался домой на автомобиле, иногда в сопровождении телохранителей — солдат-кронштадтцев с винтовками, производил впечатление весьма зажиточного и денежного человека, — сообщают жильцы. И резюмируют: — Никому не хочется иметь таких опасных соседей, как товарищ Ленин и его семья». Вот и поплатились за свой «близкий» взгляд — не хотели терпеть в качестве соседа, скоро потерпите в качестве главы государства.
Впрочем, в последнее плохо верится, даже когда доходишь до конца книги. Сколько ни препарируй хронику, все равно не разглядишь ту точку, с которой началось необратимое. В десятых числах октября газеты полны (разумеется, вместе с рецензиями на «Саломею» в Камерном театре и игру г-жи Холодной в фильме «У камина») слухами о том, что большевики готовят в Петрограде выступление, повторяющее «отвратительные сцены 3–5 июля» (М. Горький). Все об этом говорят, все вроде бы к этому готовятся. И все равно все происходит так, как происходит. Читая публикации конца года, все еще можно думать, что большевики и матросы погуляют, помародерствуют, опустошат все винные погреба и водочные склады — и разбегутся. Но ведь нет же.
Так что не стоит искать среди строк публикаций девяностолетней давности ответ на вопрос: так как же это случилось? Тем более что эта подборка документов, как и любая другая, — мозаика с определенным узором. Зато стоит каждый день читать по кусочку, как читают познавательные календари. Ведь история — это вообще большой календарь со всей присущей календарю цикличностью, с его повторяющимися днями солнцестояния и равноденствия. Читаешь про прапорщика Крыленко, в одночасье превратившегося в главнокомандующего русской армии вместо генерала Духонина, и вспоминаешь бесстрастный слог Тацита, описывающего, как некий центурион Луций (Руф, Юний Блез, Вибулен, Перценний) провозгласил себя главнокомандующим над очумевшими от тягот службы легионерами и склонил их вопреки воле цезаря к «сепаратному миру» с вождем херусков. А можно и наоборот: пока идет Великий пост, читаешь о том, как девяносто лет назад в это время трудно было разжиться и крупой, и картошкой, и капустой, а о рыбе подавляющему большинству приходилось только мечтать. В ожидании светлого Христова Воскресения стоит вспомнить и о том, что девяносто лет назад на следующий день после скудного праздничного разговления в Петроград на Финляндский вокзал в числе большой группы эмигрантов прибыл Ульянов-Ленин…

zena72

он монархист-мазохист Дату казни Людовика XVI наверно тоже отмечает
так он, наверное, вообще не просыхает - поводов- то много

zena72

Монархист тащится от Милюкова: что это, глупость или измена?
гы. Политическая близорукость и непонимание текущего момента

popov-xxx25

Ты не заценил всю фишку стёба?

zena72

заценил.
чё-то топикстартера не видно в теме...

defaler

Монархист тащится от Милюкова: что это, глупость или измена?
Молодца! Остроумный стеб.
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: