РФ. ИДЕОЛОГИЯ ПРОСТРАНСТВА

vodes5311

Кратко: познавательная статья. Почти без политики.
РФ. ИДЕОЛОГИЯ ПРОСТРАНСТВА
Россия — 17.000.000 км2.
Из них 7.000.000 км2 подходят для обитания.
В том числе 5.000.000 км2 годны для комфортного проживания.

(Фото — PhotoXPress)

В России создана идеология «искусственно заниженного запроса»
— Ты и так в лучшей стране мира, чего еще надо? Нам говорят: мы самые большие, сильные, богатые. Идеологический комфорт, конечно, важный параметр. Но есть-то тоже хочется!
Однако: Япония меньше одной Архангельской области, а создает ВВП в 2,5 раза больше, чем Россия.

Мы не можем освоить страну
БАМ после ее пуска начала приносить целых 3 доллара в минуту. Но не прибыли, а убытка. Ведь в конце БАМа – полузабытый бесперспективный поселок. Что оттуда возить и кого?
Однако: Все это делалось на случай войны. Идеология осажденного лагеря обеспечивала приращение территорий с их последующим опустошением.


Дмитрий ОРЕШКИН, автор У нас самая большая в мире территория — 17 миллионов квадратных километров. Примерно Австралия и Канада в сумме. Из них географы семь миллионов считают подходящими для обитания, в том числе пять миллионов — комфортными. Теоретически с развитием транспорта, связи и социальных технологий область приемлемых и комфортных зон должна расширяться. У нас сужается.

Кажется, это невозможно — ведь природные условия сравнительно устойчивы. Однако понятие комфорта со временем усложняется. Если ментальный «запрос на комфорт» перерос условия данной территории, начинается отток населения. При этом в общей оценке места жительства преобладают такие параметры, как уровень доходов, карьерные перспективы, безопасность, жилье, транспортная доступность, информационно-культурная насыщенность. Собственно физическая география сегодня уже на втором плане.
Отсюда вывод. Удерживать население можно, либо искусственно занижая уровень запроса (вплоть до лишения свободы выбора либо повышая реальное качество среды. Две противоположные идеологии.
Автор теории больших стран А. Трейвиш пишет, что истинные размеры страны сегодня измеряются в трех координатах: площадь, население, экономика. Причем в ХХ веке относительный вклад площади снижается, а значение населения и экономики (ВВП) быстро растет. Тенденция для России малоприятная. Мы, конечно, еще долго останемся в клубе стран-гигантов (сейчас это США, Китай, Индия, условный конгломерат 11 территорий под названием «Шенген-Евро» и Россия но удержимся там в основном за счет огромной территории.
Хотим мы того или нет, Россия втягивается в качественно новую геополитическую конкуренцию, смысл которой не в расширении территории (это цели столетней давности а в улучшении ее качества и эффективности. Крайне болезненная для нас тема.

Блестящая абстракция
Вряд ли вам говорили в школе, что Япония, при близкой величине населения (127 миллионов — у них, 143 — у нас) и в два с половиной раза большем ВВП (около четырех триллионов долларов — у них, около 1,5 — у нас по площади меньше одной нашей Архангельской области. Зато наверняка говорили, что мы — самые большие, самые сильные и богатые. Это и есть идеология искусственного занижения запроса: ты и так в лучшей стране мира, чего еще надо? Слегка лживая идеология: в трехмерной системе координат мы в лучшем случае четвертые. При нынешних темпах развития скоро спустимся на пятое место, уступив Бразилии. Хотя у нас и нефть, и газ, и не счесть алмазов каменных…
Советский патриотизм целиком построен на компенсации «временных трудностей» реального проживания мощной идеологической накачкой. Раннесоветская версия патриотизма исходила из того, что у нас жить откровенно лучше. Справедливее, богаче, перспективнее. Позднесоветская версия, в которой пробивала дыры растущая информационная прозрачность, незаметно перешла к оправдательным интонациям: «Да, но зато у них негров линчуют; да, но зато мы выиграли войну; да, но у нас плохие природные условия».
Полбеды, что это вчерашний день. Хуже, что это просто мимо темы.
Гитлеру остро не хватало пространства для великой германской нации. А у сегодняшней Германии проблема противоположная: она никак не может повторно освоить деградировавшую территорию бывшей ГДР. Десятки миллиардов в промышленность, образование, транспортную и социальную инфраструктуру — и все не хватает, чтобы подтянуть возвращенные земли до западных стандартов. Населения стало больше, чем до войны, а часть территории на востоке даже как бы избыточна. Приходится искусственно манить туда инвесторов льготами и преференциями.
Германия, стало быть, пытается реально интенсифицировать среду. Россия этого себе позволить не может. Во-первых, у нас меньше средств. Во-вторых, у нас гораздо больше сиротских территорий, и надо очень придирчиво выбирать точки роста, чтобы не распылять ресурсы. В-третьих, и это главное, нынешняя власть решила, что гораздо легче идти советским путем, отвлекая население от конкретных претензий по качеству жизненной среды абстрактными сказками державного величия. Идеологический комфорт (уверенность, что мы — великая держава бесспорно, очень важный параметр. Но кушать тоже хочется, вот в чем дело!
Уровень удовлетворенности действиями местных и губернских властей по регионам России колеблется от 10 до 20 процентов. Уровень удовлетворенности действиями президента в четыре раза выше. Идеология величия — на марше. Этот марш уводит власть все дальше от действительности. Мы обитаем в скверной конкретике, но зато в блестящей абстракции.
А какова действительность?

Понаехали тут!
Крупнейшие города мира в пересчете на душевой ВВП — везде, в любых климатических зонах — опережают средние по своим странам показатели в 2—3 раза. То есть в грубом экономическом выражении там социальное пространство в 2—3 раза эффективнее. Про емкость и плотность уж и не говорим: в Москве порядка 10 тысяч человек на квадратный километр, а население всей Эвенкии (она, между прочим, по площади в два раза больше Японии!) — менее 20 тысяч. То есть население двух московских кварталов Эвенкия размазывает на удвоенную площадь Японии… Какая уж тут эффективность.
Между тем города, эти туго набитые людьми, автомобилями, деньгами пространственные узлы, все тянут и тянут к себе новых приезжих. Кажется, уж дальше некуда. Но выясняется — есть. Чем быстрее растут, тем больше людей не хватает. При рождаемости заведомо ниже смертности все глобальные города должны бы вымереть за два поколения. А они растут! Исключительно за счет мигрантов. В горячо ненавидимой соотечественниками Москве более половины жителей — приезжие. И, утвердившись в качестве москвичей, они громче всех кричат: «Понаехали тут!». А страна им в ответ без особой любви: «Твари зажравшиеся, живете за наш счет, как сыр в масле катаетесь! Эксплуататоры!».
Это голос той самой советской идеологии, когда все должны быть вместе и все вровень. В действительности Москва, как и любой другой супергород мира, производит значительно больше, чем потребляет. Она — один из главных доноров федерального бюджета наравне с нефтегазоносными северами. Просто это производство иного уровня. Постиндустриальная и даже, более того, отчасти информационная экономика. Третий и четвертый этажи, если первыми двумя считать экономику аграрную и индустриальную. Однако жертвы идеологии привыкли считать экономикой сталь, уголь, пшеницу, чугун. ГЭС, АЭС, ВПК, что там еще. Раз всего этого в Москве нет — значит, город тунеядцев. И Запад — пространство тунеядцев. Не сеют, не пашут, эксплуатируют детский труд в Китае… Самым популярным объяснением московского благополучия служит следующее. Стянули к себе в столицу все углеводородные конторы и стригут с них налоги. Страна корячится, а эти сидят себе в офисах нога на ногу…
Это не правда, а лишь ее десятая часть. Во-первых, при общем объеме городского бюджета около 20 млрд долларов рента от сырьевых баронов составляет в нем порядка четырех млрд. Около 20% — немало. Но суммарный валовой региональный продукт, производимый городом, превышает 100 млрд. На этом могучем постиндустриальном фоне углеводородные миллиарды блекнут. Во-вторых, почему все эти медоносы расположились именно в Москве, а не в селе Семихатки? Не потому ли, что такое концентрированное размещение эффективнее? Справедливо это или несправедливо — вопрос идеологии. А вопрос практики: удобно ли? Разумно ли? Выгодно ли?
Даже самые отчаянные борцы за справедливость на практике все прекрасно понимают. Ребенка на учебу они отправят в Москву, а не в Семихатки. И лечиться, если что, постарались бы в Москве. Так же как делать политическую или творческую карьеру… Так уж странно устроена реальность, что университет удобнее ставить поближе к центру, а не в каждом рабочем поселке. И крупный госпиталь тоже. И ЦК КПСС (виноват, администрацию президента).
Но как только дело доходит до идеологического осмысления, те же граждане кипят негодованием. Даешь Семихатовский государственный университет! Даешь всем равный доступ к медицинскому обслуживанию! То есть онкоцентр с Каширского шоссе, Боткинскую больницу и Центр сердечно-сосудистой хирургии им. Бакулева — сей же час в Семихатки!.. Да, и еще, пожалуйста, Большой театр не забудьте — людям же надо культурно отдыхать. И тогда уж метрополитен заодно: народу в Семихатках сильно прибавится, придется решать транспортную проблему.
Короче, в идеологическом отношении Москва (да и любой другой крупный центр — от Нью-Йорка до Нижнего Новгорода) — омерзительное воплощение территориальной несправедливости. Заплывший жиром город-олигарх. Кость в горле самовластному державному правителю, с одной стороны, и народу — с другой. Подлежит немедленному истреблению, распахиванию и засыпанию солью. Как Тамерлан поступал с завоеванными столицами. Или как уже в ХХ веке ревнитель справедливости Пол Пот поступил со столицей Камбоджи Пномпенем.

Центр и Перефирия
Территория, она чем хороша? В отличие от Пол Пота и прочих коммунистов-антиглобалистов не умеет говорить идеологическими штампами. Самим фактом своего существования скромно, но упорно их опровергает. С какого бока к ней ни подойди — всегда увидишь концентрацию и поляризацию. Всегда есть Центр и Периферия. И это, уважаемые сограждане, СПРАВЕДЛИВО.
Какое отношение это имеет к судьбам российского пространства? Прямое. Город — естественная точка роста и интенсификации среды. И одновременно зона свободомыслия, что функционально связано с конкуренцией и информационной прозрачностью. В городах, например, «Единая Россия» систематически недобирает голосов по сравнению с окружающими сельскими территориями, потому что на селе легче манипулировать административным ресурсом. Простая дилемма: если вы хотите облегчить себе управление, душите города и свободы. Но за это вам придется заплатить стагнацией и отставанием территорий от растущих социальных ожиданий. Чем дальше, тем быстрее.
Власть вынуждена искать баланс. Одновременно платя по счетам пятидесяти- и столетней давности: территории развиваются медленно, а деградируют быстро. В условиях, когда человек свободен выбирать место жительства, растущее число территорий, заселенных под крылом советской идеологии и практики, оказывается неконкурентоспособным. Из Чукотки за последние 10 лет выехала половина населения. При том, что губернатор Абрамович сделал для региона столько, сколько советская власть не сделала за все годы своего существования. Люди уехали бы, даже если он сделал бы в пять раз больше. Глубоко изменился мотивационный механизм взаимодействия человека с территорией. Это необратимо.
Вот мы и подошли к главному. На самом-то деле претензии к Москве со стороны провинции куда как оправданны. Только провинция не умеет их правильно сформулировать.
Взаимоотношения Центра и Периферии асимметричны. Это нормально. Провинция отдает Центру сырье: материальные ресурсы, лучших людей. А взамен получает произведенную из «сырья» продукцию более высокого технологического уровня. Раньше говорили: промышленные товары. И людям было понятно. Но сегодня это уже не так. Сегодня все очевиднее, что Центр производит для окружения нечто гораздо более важное и гораздо менее материальное. Политические решения. Инновации. Социальные технологии управления. Программные продукты. Квалифицированные кадры. Стандарты, в том числе стандарты поведения. Моду. Идеи.
В кибернетике «управлением» называется слабое (в материальном смысле) воздействие, которое приводит к значительным изменениям в системе. Та же асимметрия. Так вот, если Центр не справляется с управляющими функциями, не способен оценивать обстановку и генерировать дальновидную стратегию (идеологию) поведения, то территория, выходит, даром его кормит. Напрасно делится своими ресурсами, не получая в ответ необходимых инноваций и стандартов поведения. В худшем случае, если территория слабенькая, она из-за этого медленно загибается — что и происходит на нашей глухой Периферии как реакция на десятилетия советского управленческого варварства. В лучшем находит в себе силы переключиться на более эффективную систему ценностей. То есть на другой центр идеологического влияния. Это тоже имеет место — более продвинутые страны Восточной Европы и европейский сектор СССР в поисках спасительных инноваций повернулись к западным стандартам. Процесс многомерен и неизбежен. Если Москва не может обеспечить адекватную современным требованиям систему судопроизводства, функции судебной столицы России уплывают в Страсбург. Если ЦК КПСС по идеологическим соображениям не способен вести честную финансовую политику, функции средства платежа и центра эмиссии раньше или позже уплывут туда, где печатается доллар. Если сегодняшний Кремль не готов осознать, что величие и геополитическая влиятельность страны определяются не ее размерами и военной мощью, а экономикой, качеством жизни граждан и оптимальной организацией территории, то нам в обозримой исторической перспективе придется пройти через еще один цикл территориального распада.

Осажденный лагерь
Итак, две проблемы. Первая, объективная, заключается в том, что с середины прошлого века роль лидеров в политике, культуре, международной конкуренции и вообще в жизни человечества начинают играть не просто большие, а интенсивные, плотные, насыщенные (наука еще не придумала подходящих терминов) территории. Возможно, даже не страны и государства, а какие-то новые территориальные феномены вроде той же зоны ограниченной кооперации «Шенген-Евро» или трансграничных городских систем типа Кельн — Роттердам — Антверпен. Вторая, субъективная, заключается в том, что наши элиты не готовы эту объективность признать и объяснить народу.
Вторая проблема актуальнее, потому что, во-первых, от нее зависит способность Центра выстраивать общую стратегию и, во-вторых, потому что ее изменить дешевле, чем выстроенные на основе стратегии материальные объекты вроде АЗЛК или БАМа.
Дело в том, что БАМ завершили только в 2003 году. И после завершения она наконец начала приносить целых три доллара в минуту. Правда, не прибыли, а убытка. До того убыток был больше, потому что приходилось достраивать Северомуйский туннель. Зачем затевали БАМ, если на ее конце стоит забытый Богом и людьми поселок Советская Гавань с двадцатью тысячами человек населения, без портовой инфраструктуры и перспектив ее создания? Что оттуда возить и кого? Транспортные потоки естественным образом тяготеют к более освоенным и более эффективным территориям в районе Находки и Владивостока. И, в свою очередь, способствуют их экономическому и социальному развитию. Ну ничего, вот ужо возьмет эти портовые зоны под свой контроль ФСБ, быстро там наведет порядок и притормозит стихийные процессы. А то слишком много о себе понимать стали. Утратили дисциплину и бдительность…
Собственно, и БАМ начинали строить из соображений бдительности. Чтобы была альтернативная дорога подальше от границы на случай войны с Китаем. И никому не приходило в голову, что дешевле (пусть теоретически!) с Китаем договориться, чтобы как-то обойтись без войны… В Европе ведь договариваются. И спокойно строят то, что нужно экономике, а не военному лобби. А это как раз и есть стандарты поведения. Идеология.
Ах, скажут мне, все слова, слова, слова. Нет, уважаемые! Вот вам абсолютно конкретная территория, на ней конкретная БАМ и конкретные ежеминутные убытки. Что же, выбросить ее теперь, что ли? А еще далеко на Севере тоже конкретно лежит мертвая железная дорога Салехард — Дудинка, каждый рельс для которой тащили за полярный круг смертники. Сколько она стоит — бог весть.
Такова идеология осажденного лагеря, которую задавал сталинский Центр. Предельная централизация, изъятие ресурсов у территорий, вплоть до их опустошения и вымирания, подавление очагов сопротивления и мобилизация всех сил на развитие военной машины, которая, в свою очередь, обеспечивала приращение территорий. И их последующее опустошение. Власть как самодовлеющая сила — не ради расцвета завоеванных земель, качество жизни на которых заведомо снижалось по сравнению с довоенным и с оставшимися свободными территориями.
Сегодня тех же щей, но пожиже влей.
Характерно, что, как только выпал главный смысловой (и силовой) стержень этой идеологической конструкции и наивные наследники Сталина попытались всерьез озаботиться воплощением лозунгов насчет улучшения качества жизни, так все и посыпалось. Центростремительная система хороша только для отъема ресурсов и концентрации их на небольшом круге задач — будь то война (главным образом сопутствующий ей атом или космос. С обратной задачей комплексного улучшения территории она справляться не умеет. В лучшем случае способна обеспечить отдельные проекты типа строительства дорог, доменных печей и каналов. Субъективные запросы разных территорий, разных групп людей и личностей быстрее и эффективнее удовлетворяет частная инициатива. И локальные центры самостоятельного развития. То бишь города, если они развиваются в собственных интересах, а не в интересах выдачи Центру одного стратегически заданного ресурса «любой ценой». Тогда это не города, а дополнительные спальные цеха в придачу к основному производству. Окружающую территорию они не поднимают, а грабят, насильственно изымая население и отравляя окрестности отбросами.
Когда патриоты говорят о глобальном заговоре против СССР и идеологических диверсиях, они на свой вывернутый лад правы. Основой советской власти и экономики было сохранение массового сознания в девственной убежденности, что у нас лучше всех. Как только людям сказали и показали, что это не так, система рухнула. Следовательно, те, кто сказал, — диверсанты. Надо было заткнуть им зловонную глотку, и все осталось бы замечательно. Беда, однако, в том, что Запад действительно существует и демонстрирует альтернативную модель развития. Не ради нас, ради себя. В этом смысл его глобального заговора. Если бы не он, у нас по-прежнему все было бы в полном порядке, как в Северной Корее, где в 1995 г. два миллиона человек умерли с голоду, но выжившие в ответ только сплотились вокруг идей Чучхе и любимого руководства. Да и как не сплотиться, если, как заявил представитель КНДР при ООН Пак Киль Ен, только страх перед северокорейской ракетно-ядерной мощью удерживает США от нанесения удара по свободолюбивой республике. Какая идеология — такая жизнь.
Единственное, что выстроенная по советскому образцу вертикаль может противопоставить реальности, — это по советскому же (или северокорейскому) образцу выстроенное вранье. Если при большевиках населению обещали лучшую жизнь в будущем, то сегодня пытаются утешить сказкой о замечательной жизни в прошлом. Ведь были же мы великой державой. Значит, можем?! Посмертная похвала Черчилля Сталину стерлась от частого употребления: «Он принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой».

Баланс «принял-сдал»
Это правда. Но опять лишь на десятую часть: умные дипломаты о покойниках говорят хорошо или ничего. Но мы не дипломаты. Во-первых, принял не только с сохой. Например, царская Россия производила самые большие в Европе экскаваторы для рытья оросительных каналов в Туркестане. Придумала первый в мире ледокол и много чего еще. Во-вторых, современность требует к балансу «сдал-принял» добавить графу сопутствующих расходов. Относительно бомбы они таковы. В США атомный проект стоил 2,5 млрд долларов и дал высокооплачиваемую работу 125 тыс. человек. В СССР никто не пытался оценить стоимость в рублях, но в людях он оценен документами ГУЛАГа. Сразу после создания Первого главного управления при СНК СССР (инфраструктура нашего атомного проекта) под руку его начальника Б.Л. Ванникова передаются Главное управление лагерей промышленного строительства — 103 000 заключенных — и Главное управление лагерей горно-металлургических предприятий — 190 000 заключенных. К исходу 1945 года людей в ПГУ было занято уже втрое больше, чем в американском проекте. К 1950 г. число тружеников советской атомной бомбы возросло до 700 тыс. — в пять с лишним раз больше, чем американцев. Больше половины из них составляли заключенные. Треть — военнослужащие строительных частей МВД. Лишь 10 процентов служили по найму.
Это баланс только по бомбе, без каналов и других мега-проектов. Без коллективизации, политического террора, голода 1947 года и многого другого. В него следовало бы добавить сотни умерших от «плутониевого пневмосклероза» (так тогда именовали лучевую болезнь) сотрудниц Челябинска-40, отравленную радиацией речку Течу и вымерших по ее берегам крестьян. Плюс весь «кыштымский след». Плюс погубленные Жуковым при ядерных испытаниях военнослужащие. Даже не говоря о предоставленных Курчатову разведданных по ключевым расчетам американских физиков, сравнительная эффективность двух систем очевидна.
Именно поэтому об эффективности патриоты и не любят говорить. Мы за ценой не постоим! Так можно рассуждать, когда война. Или когда мошна полна. В идеологии Сталина война всегда стояла на первом месте. С внутренними, с внешними врагами — все для фронта, все для победы. И мошна, как он считал, у него была полна. Не деньгами, конечно, — при социализме настоящих денег не бывает, — но демографическими ресурсами. Сегодня у нас денег больше, чем в советские времена, но все равно недостаточно. Людей тоже. Волей-неволей приходится считать. И тогда выясняется, что Сталин принял страну со средней рождаемостью 6,7 ребенка на женщину в детородном возрасте (1925—1926 гг., классическая русская патриархальная семья а сдал с показателем 2,7 ребенка (1954—1955 гг.). Никому до и после него не удавалось в таких масштабах и на таких пространствах в течение одного поколения уронить демографический потенциал нации в два с половиной раза. Главным образом за счет удушения русской деревни и запустения прежде сравнительно благополучных территорий. Например, в Тверской области до революции было 12 000 поселений, а в 80-х годах с трудом натягивались две тысячи. Территорию ограбили до такой степени, что даже централизованные вливания в рамках программы подъема Нечерноземья ухнули без следа. А кто эти вливания мог принять и освоить, если всех рукастых и головастых мужиков раскулачили, выслали, ухайдакали на войне? До начала программы у правления колхоза стоял один разбитый трактор ДТ-75, а после ее окончания — пять таких же разбитых тракторов. Кому они нужны, если у человека нет стимула работать — идеология не позволяет? Зато пить — пожалуйста.
Только сейчас территория еле-еле начинает оттаивать — и, конечно, процесс начинается с частной инициативы в городах. Пока докатится до села, еще лет 10 пройдет.
Это тоже к балансу «принял-сдал». Между Москвой и Ленинградом в советские времена была экономическая пустыня, а должна быть интенсивная зона рыночной экономики, в идеале как между Филадельфией и Нью-Йорком. Выгодно же развивать бизнес вдоль ключевой магистрали!
Помимо катастрофы с рождаемостью, были еще 40 миллионов взрослых, израсходованных на войну и голодоморы до и после нее.
Не слишком ли широко?

Гиперцентрализация
В чисто географическом отношении Сталин принял Россию с двумя столицами, причем по соседству очень быстро поднималась целая группа столиц второго уровня: Ростов — как столица юга, Харьков — как столица промышленной Украины, Нижний Новгород — как торговая столица Поволжья. Сдал же он ее как гиперцентрализованную страну с единственным Центром и бесконечной серой Провинцией/Периферией вокруг. Не столько за счет возвышения Москвы, сколько за счет разорения городов-конкурентов. Ростов обескровлен как потенциальная угроза с юга: казачество, белая гвардия. Петербург-Ленинград обескровлен как оплот царской элиты, затем троцкистов, Зиновьева, Каменева, затем потенциального конкурента Кирова. Без сочувствия пропущен через кошмар осадных зим и добит после войны «ленинградским делом». Нижний Новгород лишен естественных преимуществ крупного рыночного центра и превращен в закрытый от мира оборонный цех… А Крым, Северный Кавказ, Западная Украина?
Гиперцентрализация с Москвой в середине — всего лишь территориальное воплощение модели мира и власти, по которой Центр строил страну. Что имеем в результате? Экономическое и социальное пространство США опирается на мощные узлы роста в виде конкурирующих городских систем Бостон—Вашингтон, Детройт—Чикаго, Сан-Франциско—Лос-Анджелес и др., а мы, кроме Москвы, за пятнадцать лет еле-еле приподняли втоптанный в грязь Питер, который до революции опережал Первопрестольную по всем параметрам экономического, культурного и социального развития.
Города растут десятилетиями. Только сейчас Москва, за 15 лет вернувшись к нормальному состоянию столицы большой страны от убожества «образцового коммунистического города», стала оказывать заметное влияние на развитие сопредельных территорий. Формируются благополучные пригороды, улучшаются автодороги, у жителей ближних областей расширился рынок сбыта и рабочих мест. Это и есть нормальное развитие территории, которая втягивается в гонку за лидером.
Сталин лидеров не любил. Столицы второго уровня только-только начинают отходить от советского паралича. Им понадобятся годы, чтобы увлечь за собой окружающие депрессивные территории. А центральная власть, между тем, торопится развернуть процесс в обратном направлении: городские элиты стали опасно самостоятельными. Мэров, как и губернаторов, необходимо назначать. Иначе вертикаль не вертикаль!
Неизвестно, с каким жилым фондом Сталин принял Россию. Но сдал он ее менее чем с 6 кв. метрами жилья на душу населения. Причем основная часть — в казармах, общагах, коммуналках и бараках. Не от хорошей жизни Хрущев начал строить свои пятиэтажки: народ физически отказался размножаться в неволе: после отложенного из-за войны всплеска рождаемости 1948—1955 годов количество детей в семье двинулось дальше вниз. Тогда, в начале 60-х, кривую удалось подпереть хрущобами. Сегодня у нас на душу населения в среднем около 20 кв. метров жилья. При западноевропейской норме порядка 40—60 кв. метров. Как вам такая эффективность пространства?

Мания расширения пространства
А главное, процесс-то идет! Запросы растут. Ограничителем числа детей в семье служит уже не столько дефицит жилья (хотя и это есть сколько более сложные факторы. Самоощущение и амбиции потенциальных родителей, стандарты безопасности и потребления, озабоченность будущим, недоверие… Страна в лице своего Центра опять не знает, как их снять. Толкует про зловредность презервативов, про благость православного образа жизни, про тлетворное влияние Запада.

(Фото — PhotoXPress) Пустые хлопоты. Даже не просто пустые, а контрпродуктивные. Сегодня советская модель организации пространства способна функционировать только в нездоровом воображении. Как модель вечного двигателя. Однако на попытки воплотить ее в реальность тратятся не выдуманные, а настоящие ресурсы. В том числе время.
Вместо того чтобы снизить налоги, стимулировать развитие семейного бизнеса, пустить людей на землю и дать им самим строить себе дома (то есть повышать эффективность и емкость пространства бюрократия, которой высокая нефть ударила в голову, играется с прямо противоположными идеями.
Раскручивается мысль о присоединении к России Абхазии, Южной Осетии или Приднестровья. Зачем? Экономически это глубоко депрессивные зоны, в которые придется закачивать средства, как Германия закачивает их в ГДР. У одного только Приднестровья долг за российский газ достиг 700 млн долларов. А еще они просят 50 миллионов в качестве ежеквартальной поддержки. У нас что, мало своей депрессивной глубинки? Да три четверти территории!
Нет, очень-очень хочется расшириться. Почему хочется? Потому что постсоветское мышление страдает манией пространства. Если внимательнее к этой болезни присмотреться, то ясна ее символическая природа. Дополнительное пространство нам требуется не для хозяйственных нужд, а для компенсации накопленных обид. Сей голод неутолим, ибо нематериален. Этим и страшен.
Десять лет назад нашим патриотам не нравился Шеварднадзе. Хотя был договороспособным и рациональным политиком. Ему мешали, чем могли, вплоть до организации покушений. Сегодня получили Саакашвили. То, что хотелось? А взгляните на ситуацию с другой стороны: пять-десять лет назад Россия имела в глазах грузинского населения куда более позитивный имидж. Вы этого хотели? Аналогично с Украиной. Российская поддержка Януковича, возможно, отложила на время вступление в НАТО. А может быть, наоборот, приблизила. Януковичу это легче сделать, чем Ющенко, потому что ему можно не опасаться социального взрыва в Донбассе, но при этом можно надеяться заработать баллы и на Львовщине. В любом случае премьерство Януковича ничуть не отменило европейский тренд движения Украины. Понятно почему: Европа демонстрирует привлекательные стандарты жизни, эффективно организованную и емкую территорию. А что, кроме горячечных рассуждений о славянском братстве, может предложить восточный сосед? Может, нам помогут вернуть Украину под крыло недавно заложенные шесть новых атомных подлодок?
Реальность говорит другое: украинцы из депрессивных регионов Донбасса, пять лет назад десятками тысяч ехавшие в Россию на заработки и откровенно нам завидовавшие, сегодня либо переключились на Испанию с Португалией (условия лучше, власти терпимее, легче дают вид на жительство и желающим перспективу на гражданство либо нашли себе нормальную работу дома. Преимущество, которым наша территория еще недавно обладала перед Украиной, исчезло. Теперь к нам едут таджики и киргизы. Понятна динамика? К мировому заговору против России подключились Испания, Португалия и, само собой, хохлы.
Ответьте на простой вопрос: зачем сгорели миллиарды наших нефтедолларов на украинской политике? Где эффективность?
Игры с газовым краном вообще за гранью разумного. Мадам управдом из «Бриллиантовой руки», грозя отключить газ, по крайней мере имела понятную цель — всучить жильцам лотерейные билеты. На их любовь она не претендовала. Что же имела в виду Россия, неведомо. Пожалуй, ничего, кроме невыносимого желания наступить соседу на мозоль. Опять же не самая эффективная модель поведения. Если бы речь действительно шла о бизнесе, то стилистика действий была иной.
Симптом очевиден: мания величия. Страшно хочется расширять пределы. То же самое с Белоруссией: 3—5 млрд долларов ежегодной газовой льготы — и жирные лукашенковские плевки в ответ. С Ираком — списано 7 млрд долга. С Сирией — списано 13 млрд.
Широко живем — по-советски!

Вымирание или сепаратизм
Сегодня такая широта хуже воровства.
Она не систему власти выстраивает под интересы развития территорий, а территории трамбует под интересы и методы власти. В принципе здесь процесс двусторонний и колебательный: у нас в стране то Центр давит регионы, то регионы давят Центр. Важно, чтобы оставалась возможность нащупать баланс. И здесь слово, конечно, за Центром. Ему решать.
Опасность в том, что амплитуда колебаний нарастает. Ленинская быстрая федерализация сменилась жесткой и долгой сталинской централизацией. Потом была короткая хрущевская регионализация с территориальными правительствами — совнархозами. Ее сменила брежневская централизация — опять весьма продолжительная. Ей на смену пришла уже такая регионализация, что Союз развалился. Прежде всего потому, что более не нуждался в идеологически ограниченном и неэффективном Центре.
В самом деле, что такого полезного (эффективного!) позднесоветская Москва могла предложить Ташкенту, Ашхабаду, Риге, Киеву? Защиту от агрессивного блока НАТО? Мощный идеологический аргумент. Странно, что не сработал, правда? То-то теперь Туркменбаши стонет под игом американской оккупации.
Сейчас на повестке дня опять централизация. Ей свойственно длиться дольше хотя бы потому, что она исходно настроена на подавление оппозиции и осознанно концентрирует для этого политические, силовые и организационные ресурсы. А тем временем копятся подспудные центробежные силы, которые проявятся, как всегда, в самый неподходящий момент.
Какую пользу получают от сегодняшнего Центра регионы России? Обычно так вопрос не ставится. Чаще спрашивают, что государство (т.е. Центр) получает от регионов. Но это вопрос ментальности. А ментальность меняется. Необратимо. И быстро. Особенно, когда речь идет о конкретных экономических интересах. Это необходимо осознать как можно раньше: или вы помогаете территориям прогрессировать, или они накапливают отставание от растущего социального запроса. С двумя возможными исходами: вымирание или сепаратизм.
Мозги населению и региональным элитам можно компостировать еще 2—3 года, ну 5 лет — вряд ли больше. А что потом — попытка силового удержания разочарованных территорий по югославскому сценарию?
С 2002 г. Центр примерно на 100 миллионов долларов в год увеличивает дотацию на восстановление Чечни. Понятно, что в этой сумме зашита плата кадыровской элите за лояльность. Все логично: запросы растут. Сама Чеченская Республика их удовлетворять не может: бизнес подавлен, качество населения сильно ухудшилось, русские (а это основная часть квалифицированных специалистов) разбежались, и назад их не заманишь. Значит, растущие аппетиты удовлетворяет Центр. Последняя цифра — 12 млрд рублей. Приближаемся к полумиллиарду долларов. Метрополия кормит колонию. Империя наизнанку.
А чем хуже Ингушетия? А Дагестан? Кабардино-Балкария? Им тоже хочется дотаций.
Хорошо, что у метрополии есть нефтегазовая корова, а у нее большое вымя. Но ведь пасется она не на Северном Кавказе. Там и в лучшие времена добывали не более двух-трех миллионов тонн нефти в год при сегодняшней общероссийской добыче около 450 млн. Иными словами, регионы-доноры через Москву платят северокавказским элитам за то, что те сохраняют лояльность. Или ее видимость. До поры до времени. Вовсе не обязательно рассуждать про грядущее снижение цен на нефть: сами по себе растущие требования к стандартам жизни довольно скоро приведут к конфликту территорий между собой и/или конфликту территорий с Центром.

Разрушение механизма регулирования
И тогда срочно потребуется надежный, эффективный и отлаженный механизм регулирования. Именно его Центр сегодня с увлечением разрушает. За последние годы регионы лишились права делегировать своих представителей в Госдуму через одномандатные округа. Совет Федерации давно презентирует не интересы регионов в Москве, а интересы Москвы в регионах. Губернаторы назначаются. Те из них, кто не согласен, попадают за решетку.
Непохоже, чтобы Кремль был готов договариваться. Ему больше нравится командовать. Командовать же удобнее меньшим числом субъектов Федерации. Поэтому их укрупняют. А каково жить в укрупненном субъекте, где, если придет нужда, до губернаторской власти добираться теперь дальше хотя бы в смысле расстояний? А вот и нечего вам до губернаторской власти добираться. Тем более она прямо из Москвы назначается. Без вас обойдутся. Сидите, ждите указаний…
Это и есть обратная сторона централизации. Сидят, ждут указаний. Понемногу отставая от соседей, где указаний не ждут, а работают. На себя, а не на нач

Tallion

Центр и Перефирия
Эх, Орешкин, Орешкин...

qwe34qwe

Идол коммунистической идеологии - справедливость. Именно жажда справедливости была внутренней (эмоциональной) силой, которая зажгла революцию в России. В тот момент политическая элита использовала жажду справедливости для достижения полной власти и потом, захватив власть, стремилась это чувство изжить из душ простых людей. В конечном итоге этот идол справедливости, которому служили верой и правдой многие коммунисты, и сгубил советский союз. Союз сгубило не экономическое превосходство запада, ( пример - Корея а чувство тотального разочарования в идеале справедливости.
Запад служит другому идолу - эффективности. На его алтарь они готовы принести жертвы. Наступает, а может уже и началась, эпоха интеллектуального геноцида (Панарин когда демон эффективности стал требовать кровавые жертвы. Эта статья пропитана духом поклонения эффективности. Я не сторонник огульно ругать демократию, но в культе эффективности заложено зерно самоуничтожения. Элита запада успешно паразитирующая на стремлении людей к материальному благополучию захватывает власть над ресурсами. Думаю, что идол эффективности, как и любой другой идол в конечном итоге уничтожит сам себя. Разочарование в западной демократии уже началось, появляется сомнение в абсолютности либеральных ценностей. Думаю, что американскую "демократизацию" всего человечества остановит только глубокое чувство разочарования и ощущение ложности всех "демократических" идеалов.

vodes5311

Идол коммунистической идеологии - справедливость.
А как ты понимашь справедливость? Кто решает, что справедливо, а что нет?

qwe34qwe

В данном месте я говорю о том, справедливость - базовая смысловая основа человека, котрарая может мотивировать человека, и которую можно использовать во вред самомоу человку.

vodes5311

Как может мотивировать что-то, если ты не понимаешь что это?

nhytr000019

Спасибо, что не поленился все это печатать! Это первая попытка включить мозг и хоть как-то проанализировать столь глобальные темы, которую я встречаю в Сосите как минимум за последний месяц. Респект.
Справедливость vs. эффективность. Что-то в этом есть, черт побери! Лично я встаю на сторону эффективности ибо это именно то, что нам сейчас сильно не хватает.

Irina_Afanaseva

Справедливость vs. эффективность
я бы заменил vs. на =,
при определенном понимании.
например, с точки зрения повышения уровня и устойчивости жизни большинства народа как эффективности, это будет и справедливо

neemah86

с точки зрения повышения уровня и устойчивости жизни большинства народа как эффективности
Там же вроде речь шла про логику капитализма. А при нем такой точки зрения быть не может.
Т.е. в существующей системе имено эффективность засчет справедливости. И эффективность понимается, как эффективность реализации интересов определенного класса в ущерб интересов остального общества.

qwe34qwe

Повторяю, что я горорил про справедливость с т.з. того как этот феномен существует в обществе.
P/S. Справедливость - когда каждый человек получает то, что заслужил (закон воздаяния)

qwe34qwe

я бы заменил vs. на =,
при определенном понимании.
например, с точки зрения повышения уровня и устойчивости жизни большинства народа как эффективности, это будет и справедливо
В данном случае эффективность и справедливость всего лишь идеологические мифологемы, которые нужны, чтобы усилить идеологические рассуждения, сделать их эмоционально более насыщенными.
Вообще, как я думаю, эффективное д.б. справедливыми и наоборот.

vodes5311

Справедливость - когда каждый человек получает то, что заслужил
Ты полагаешь, что на это в обществе существует единое мнение? Поэтому опять же вопрос, кто решает что справедливо, а что нет?

qwe34qwe

Ты полагаешь, что на это в обществе существует единое мнение? Поэтому опять же вопрос, кто решает что справедливо, а что нет?
В русском народе всегда жила мечта по справедливом царе. Правового государства, в западном понимании не было. Поэтому коммунисты использовали идею справедливости для своих целей. Повторяю, что разговор о том, что такое справедливость в контексте того, что я написал после запощеной статьи, не имеет смысла. Это отдельная тема. Можно ее развить, если интересно.
по поводу справедливости существуют разные т.з.
а почему кто-то должен решеть это справедливо или нет?

vodes5311

Поэтому коммунисты использовали идею справедливости для своих целей.
Коммунисты использовали не абстрактные идеи типа справедливости или свободы, а вполне конкретные, за счет чего и выиграли.
"Землю - крестьянам"
"Заводы - рабочим".

qwe34qwe

Коммунисты использовали не абстрактные идеи типа справедливости или свободы, а вполне конкретные, за счет чего и выиграли.
"Землю - крестьянам"
"Заводы - рабочим".
Нет, они обещали не это. Они обещали справедливость, а эти лозунги лишь форма.

nhytr000019

Справедливость как "отнять и поделить"?

qwe34qwe

Справедливость как "отнять и поделить"?
Это гораздо поздняя формулировка тех лозунгов.
Идея примерно такова была: твое благополучие (не балагополучие) должно зависить от тебя самого (от твоего труда). Вспомните, что интервенция во время гражданской войны провалилась т.к. много людей с запада почувствовало надежду, что можно создать справедливое общество.

vamoshkov

твое благополучие (не балагополучие) должно зависить от тебя самого (от твоего труда).
скорее так:
твое благополучие должно зависеть от благополучия твоей страны, твоего общества, а оно в свою очередь от твоего труда.

Satellite

Отличная статья! Спасибо.

Satellite

В русском народе всегда жила мечта по справедливом царе.
Как она могла всегда жить, если у русского народа царь был не всегда. Или доцарское население нашей территории ещё не русский народ?
Жила - значит, сейчас умерла, и её уже нет, так?

qwe34qwe

Как она могла всегда жить, если у русского народа царь был не всегда. Или доцарское население нашей территории ещё не русский народ?
Жила - значит, сейчас умерла, и её уже нет, так?
1.Русские как этнос сложился в 14в. До этого были разрозненые славянские племена.
2. Жила и живет. Иначе у Путина не было бы офигительного рейтинга.
Православная концепция мироустройства такова.
Бог - хороший, но люди плохие. Бог их стараеся по отечески перевоспитать, иногда наказывает.
Царь - помазанник Божий. Чиновники плохие, мучают народ, а царь их воспитывает и наказывает.
Путин - призидент всея руси. Правительство - не очень эффективное. Путин их всех наказывает, но иногда и хвалит.
Время проходит, но мало что меняется.
Простите за схематизм.

Satellite

Понятно, спасибо. А цари в 15 веке появились, верно? То есть, целый век без царя жили?
Кстати, про становление нации в 14 веке расскажи. И где почитать.

78685

А цари в 15 веке появились, верно?
В 16-м, баклан. Чисто для тебя написал выше. Первый царь - Иван IV

qwe34qwe

Мне об это рассказывали на этнологии. Можешь учебник по истории почитать.

qwe34qwe

Я думаю, что концепция власти одного человека (царствования) сложилась гораздо раньше Ивана IV.

Satellite

Вот ты дебил. На время постов посмотри.

78685

Да ты сам дебил Не знаешь элементарных вещей - зырь в яндексе прежде чем постить

Satellite

Ты идиот. С чего ты взял, что я их не знаю? Что, увидел вопрос, и сразу решил, что я не знаю? Ну ты и вытупил.
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: