Восстание школьников в ЮАР в 1976 году привело к падению апартеида

reguina

Восстание школьников в ЮАР в 1976 году привело к падению апартеида
В минувшую субботу в ЮАР широко отметили День молодёжи. Этот праздник учреждён в память о школьниках, начавших летом 1976 года знаменитое восстание в Соуэто. 16 июня 1976 школьники Соуэто — чёрного пригорода белого Йоханнесбурга вышли на демонстрацию протеста против второсортного образования, на которое они были обречены. Демонстрация была расстреляна полицией. Весь мир тогда облетела фотография первой жертвы — маленького Гектора Петерсона.
Но школьники не испугались и не смирились. Пламя восстания перекинулось на остальные районы ЮАР. Полиция не церемонилась с «бунтовщиками». Каждый день гибли десятки детей. Но они смело шли на пули и бронетранспортёры. Именно в те дни начался мощный подъём освободительной борьбы, который привёл к ликвидации апартеида. О подоплёке тех исторических событий мы попросили рассказать одного из участников антиапартеидного подполья, ныне посла ЮАР в России Беки ЛАНГА.
— Я родился в провинции КваЗулу-Наталь. Семья была большая — семеро детей и мы жили бедно. Это была постоянная борьба за выживание. Послать нас в школу — это были для родителей почти непосильные расходы. Мы часто ложились спать голодными. Но когда мать пекла по праздникам скромные пироги, она всегда угощала соседей — таких же бедных, как и мы сами. Это во многом определило становление меня, как личности.
Нас с малых лет воспитывали в духе самостоятельности мышления. Поэтому я с детства отвергал апартеид и расизм. Мы с друзьями очень хотели знать, как живут люди в других странах. И тогда мы начали понимать, что не должны жить так, как нас заставляли жить в условиях апартеида. Мы много читали. Ещё со школьной скамьи начали знакомиться с подпольной литературой, откуда узнали о Нельсоне Манделе, об истории АНК
В 1971 году окончил школу. Дорога в университет, разумеется, для меня была закрыта. Даже самую низкооплачиваемую работу (грузчиком в универмаге) нашёл только через 10 месяцев. Безработица заставила меня задуматься о положении африканской молодёжи. Белые выпускники школы тут же шли в университеты или получали работу, а африканцы, как я, были обречены на безработицу или на неквалифицированную работу с перспективой в лучшем случае через много лет стать мелким клерком.
— А как вы включились в политическую деятельность?
— В поисках выхода мы с друзьями в 1972 году создали одну из первых (после запрета АНК в 1960 году) молодёжных организаций. Она внешне не имела политического характера, но мы использовали её как зонтик для политической деятельности. Внешне акцент делался на культурных мероприятиях. Но за ними крылась тайная сторона — разъяснение молодёжи сути происходящего и их привлечения в наши ряды. Мы слушали радио «Свобода» из Дар-эс-Салама и из Москвы. Мы знали, что АНК жив и действует. Это придавало силы и уверенность в победе. Но родители ругали нас за интерес к «политике», ибо она была опасным занятием.
Кстати, именно тогда мы вовлекли в нашу деятельность Балеку Мбета — нынешнюю председателя парламента ЮАР. Её брат уже состоял в нашей организации. Всю работу по созданию новых групп (включая поездки по стране) мы оплачивали из своих более, чем скромных средств. Затем мы объединились с группами в соседних провинциях. Так на свет появилась Национальная молодёжная организация.
Мы много читали об освободительной борьбе в Латинской Америке, много думали и говорили о вооружённом восстании в Южной Африке, ибо другого способа ликвидировать апартеид мы тогда не видели. А ведь до 1976 года опасно было даже просто открыто говорить о несправедливости существующего порядка.
Это после восстания школьников в июне 1976 года в антиапартеидное движение влилось очень много молодёжи. А уж к началу 80-х годов «заниматься политикой» вообще стало модным явлением. А тогда, в начале 70-х, любое проявление политической активности среди чёрных жёстко пресекалось. Наши группы сразу же начали активно преследовать. В период с 1973 по 1974 год я провёл в тюрьме в общей сложности три месяца. В 1975—1976 гг. отсидел в тюрьме уже 10 месяцев.
— К этому времени АНК уже почти 15 лет находился в подполье?
Да, но мы сразу начали искать связи с АНК. Это было непросто. В конечном счёте, нам это удалось. И с 1975 года некоторые из нас включились в подпольные структуры АНК.
Но полиция безопасности тоже не дремала. Пошли аресты. Я был схвачен и стал одним из обвиняемых по известному в то время «делу Национальной молодёжной организации». Нам были предъявлены обвинения в «терроризме» и в «поддержке коммунизма». Я был обвиняемым номер шесть. А пятым номером был Амос Масондо. Ныне он мэр Йоханнесбурга.
Пятерых из нас на суде оправдали, поскольку свидетели обвинения на суде отказались от показаний, которые они дали ранее. А на Амоса Масондо у них доказательств было побольше. Он получил пять лет тюрьмы на острове Робен. Я же в мае 1976 года, за два месяца до восстания школьников в Соуэто, вышел на свободу. Однако было ясно, что надолго я на воле не задержусь, ибо полиция безопасности немедленно начнёт искать другие поводы, чтобы упечь меня за решётку. Поэтому пришлось уходить из страны.
— А как вы вышли из ЮАР?
— Разумеется, нелегально. По подпольным каналам АНК. Пришлось дважды перебираться через пограничные заборы. Сначала из ЮАР в Свазиленд, а оттуда в Мозамбик, который к тому времени получил независимость. Дальше АНК переправил меня в Танзанию. Там я работал в штаб-квартире АНК в отделе по стипендиям. Дело в том, что после восстания в Соуэто из ЮАР в соседние страны пошёл поток молодёжи. Ребята и девушки хотели получить военную подготовку, оружие и как можно быстрее вернуться домой. Но АНК считал, что нужно думать и о будущем. Поэтому часть молодых людей отправляли на учёбу. Прежде всего, в социалистические страны, которые предоставляли много стипендий.
Через какое-то время отправился в СССР и я. Учился на подготовительном факультете в Харькове. А оттуда — в Плехановский институт в Москве. Закончил институт, затем аспирантуру по кафедре политэкономии. Защитил диссертацию на тему: «О новых тенденциях в международном разделении труда (на примере ЮАР)».
В 1987 году, получив диплом кандидата экономических наук, вернулся в Африку и начал работать в экономическом отделе штаб-квартиры АНК в Лусаке. После выхода АНК из подполья в 1991 году работал в Университете Дурбан-Вествилль. После победы АНК на выборах 1994 года стал директором Департамента экономического развития провинции КваЗулу-Наталь. В 2003 году возглавил Национальный институт экономической политики. С 2005 года — посол ЮАР в России.
— Каково, на ваш взгляд, нынешнее состояние российско-южноафриканских отношений?
— Мы удовлетворены прогрессом, достигнутым в рамках межправительственного комитета по торговле и экономическому сотрудничеству, в частности, в области природных ресурсов и энергетики, атомной энергетики, космической промышленности и связи, транспорта, здравоохранения и торговли. Визиты в ЮАР президента Путина в сентябре 2006 года и премьер-министра Фрадкова в марте 2007 ясно говорят об укреплении отношений.
— Однако в последнее время в ряде российских газет появились статьи с негативными оценками изменений в Южной Африке после прихода к власти правительства большинства во главе с АНК. Как обстоят дела в реальности?
— Мы получили от режима апартеида тяжелейшее наследие. Безработица среди чёрного населения ЮАР доходила до 40%. Вся экономика была нацелена на обслуживание пяти миллионов белых. Десятки миллионов африканцев вообще не считались людьми. В этом суть апартеида — страна вроде бы одна, а люди были жёстко разделены на высшую и низшую расу исключительно по цвету кожи.
После победы на выборах 1994 года союза АНК — Южноафриканской компартии — Конгресса южноафриканских профсоюзов, мы начали менять это неестественное положение. Но, вопреки тому, что нередко пишут в российской прессе, мы не стремились снизить жизненный уровень белых, заменить белых людей в правительстве и в бизнесе чёрными. Наша задача — создать новые возможности для ранее обездоленных чёрных жителей страны.
Для этого нужен рост экономики. И здесь у нас есть успехи. Мы пока не достигли нашей цели — ежегодного роста в 6%. Но рост на 5% идёт устойчиво. От режима апартеида мы унаследовали бюджетный дефицит в 30%. Удалось сократить его до 6%. Инфляцию снизили до 7%.
Мы добились гораздо большего, чем в других странах, повышения роли женщин в обществе. Теперь на всех уровнях власти более трети постов занимают женщины. Вице-президентом ЮАР, главой МИД являются женщины. Они занимают и ряд других ключевых постов. Мы ставим задачу к 2015 года достигнуть полного равенства.
Правительство АНК обеспечило достойное образование для чёрных детей и резкое снижение неграмотности. Произошло улучшение дорог в сельской местности и в посёлках, где живут миллионы чёрных южноафриканцев. Всё больше людей получают жильё, электроэнергию и телефонную связь. Нам удалось обеспечить чистой водой десятки миллионов людей.
— Но утверждают, что белые ныне подвергаются дискриминации, что возник некий апартеид наоборот?
— Это полная чушь! Приезжайте в ЮАР, сходите в любой ресторан. Там больше белых людей, чем африканцев. Да и в аэропортах временами ощущение такое, что находишься в Европе, а не в Африке. В кабинете министров ЮАР немало белых людей: Ронни Касрилс — министр разведывательных служб, Роб Дэвис — заместитель министра торговли и промышленности, Су фан дер Мерве — заместитель главы МИД. Этот список можно продолжить. Много белых в МИДе, в том числе и в посольстве ЮАР в Москве. В Вооружённых силах немало высших офицеров — белые.
Проблема, скорее, обратного свойства. Чёрные южноафриканцы пока слабо представлены в важнейшей сфере жизни — в экономике. Но мы делаем акцент на обучении людей, а не на занятии постов. Нам надо добиваться снижения безработицы и нищеты. Только так можно справиться с другой сложнейшей проблемой, о которой часто пишут — высокой преступностью в ЮАР.
13 лет пребывания у власти правительства АНК — это очень небольшой срок для того, чтобы искоренить ужасающее неравенство, унаследованное от режима апартеида. Но нам удалось сделать довольно много. [19/06/2007]
http://sovross.ru/modules.php?name=News&file=article&...

stealth

— Это полная чушь! Приезжайте в ЮАР, сходите в любой ресторан. Там больше белых людей, чем африканцев. Да и в аэропортах временами ощущение такое, что находишься в Европе, а не в Африке. В кабинете министров ЮАР немало белых людей: Ронни Касрилс — министр разведывательных служб, Роб Дэвис — заместитель министра торговли и промышленности, Су фан дер Мерве — заместитель главы МИД. Этот список можно продолжить. Много белых в МИДе, в том числе и в посольстве ЮАР в Москве. В Вооружённых силах немало высших офицеров — белые.
Вспомнился боянчик: http://deathofjohannesburg.blogspot.com/

urchin

Именно в те дни начался мощный подъём освободительной борьбы, который привёл
Который привёт к тому, что в ЮАР теперь большая демократия и там просто невозможно жить.

Kraft1

В банках тоже бледнолицые работают

atsel

Семья была большая — семеро детей и мы жили бедно. Это была постоянная борьба за выживание.
Предохранялись бы тогда, что ли.
Одного-двух детей всяко проще поднять, но это когда думаешь головой.

urchin

Одного-двух детей всяко проще поднять, но это когда думаешь головой.
Новый анекдот - негр думает головой.
По теме в метро начальника моей девушки, гробанули в метро, не скинхеды, не хачи, а самые настоящие негры, отобрали сумку и сломали нос, когда он после корпоротивной пьянки ехал домой. Нужно нам это счастье в стране, когда своего быдла хватает?

Lord333

хрена себе, уже и у нас негры грабят?! пипец

valba657

не сдержали животных

demetrius86

Негр грабитель самое класное занятие в Москве. Был случай где-то в центре долго действовал один негр грабитель на опознании русские не могли его узнать среди своих чернокожих братьев. А потом он случайно грабанул белого бразильца
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: