Милиционеры рассказывают о работе в милиции

arcamax

Меня просто убило. Конечно и так понятно, что все плохо, но чтоб настолько

Сергей В., капитан милиции, отдел вневедомственной охраны, стаж ­работы — 14 лет:
«На мой взгляд, у нас в милиции проблем очень много. Самая главная —с зарплатой. Потому что нереаль­но жить на такие деньги честно, вот мыи крутимся как можем. Я сейчас работаю на «земле», а раньше служил вугрозыске и был поражен, когда впервые на «землю» попал. Ребята в моемподразделении заступают на смену с одной-единст­венной целью —заработать денег. Способов полно. Можно ограбить пьяного, можноостановить машину за ПДД, хотя, по идее, это только ГИБДД имеет праводелать, можно подкинуть наркотики. А что вы хотите от людей? Они жеполучают за работу милиционера какие-то жалкие копейки. В среднем —десять тысяч без надбавки мэра. С надбавкой — двадцать две.Я — сотрудник милиции. Я имею право делать все. Давайте я вамрасскажу, как работают наши патрульные экипажи. Мы выезжаем в наряд намашине по трое человек. В нашем подчинении — вокзал. И каждый человек,который стоит и торгует дисками, каждый открытый ларек платит намденьги. Ежедневно с каждой точки мы получаем от ста рублей до двухтысяч. А таких точек — до полусотни. У нас есть все телефоны торговцев.Ты подъехал — все, тебе принесли, и ты эту точку до следующего раза нетрогаешь. Если на точке торгуют каждый день, мы ездим каждый день. Еслиреже — в зависимости от графика. Этой прибылью мы ни с кем не делимся.Она вся идет в экипаж. И деньги нам платят охотно, и руководству на насникто не жалуется. А смысл им начальству жаловаться? Мы же с торговцамикаждый день видимся.Еще вот так деньги можно «снять» — едешь по улице, видишь, бьюткого-нибудь или обокрасть пытаются. Подъез­жаешь, задерживаешьнарушителя и гово­ришь ему: «Или ты мне сейчас все свои деньги отдаешь,или я по ра­ции про тебя в отделение передам». Он отдает. Ну ипотерпевший, как ­пра­вило, ­против такого расклада не возра­жает — емулучше все на месте решить, чем у нас в отделении до ночи сидеть,показания давать.У нас в отделе охраны служат нормальные ребята, у них свойдополнительный бизнес есть, и все в полном порядке. А есть парни, онииз Подмосковья ездят, в три утра встают, чтобы на работу добраться, иих, конечно, только бабки волнуют. Мне повезло — я москвич. Но таких унас в отделе хорошо если десять процентов.Я за работу милиционера не держусь. У меня свой бизнес есть. Какой —не скажу. Смотрите, из моей группы в сорок человек, с которыми мывместе ВШМ окончили, всего два человека в органах работают. Остальныевсе ушли. Кому эта работа нужна? Мне и самому противно на службуприходить.У нас большая проблема с кадрами. Мое начальство наверх рапортует,что в роту АПС, автопатрульной службы, требуются три человека. А у наснедобор в двадцать человек. У нас в сутки должны выезжать семь экипажей— из них две группы немедленного реагирования и пять патрульныхэкипажей. А реально ездит одна группа немедленного реагирования и параэкипажей. Но начальство не хочет отчетность портить и не признаетсяруководству, что кадров не хватает.С меня, с моего экипажа, требуют, что­бы за смену я доставлял вотделение трех-четырех человек за административные правонарушения. Гдеих брать — непонятно. Можно правонарушения в отделе ку­пить. Приходишьв дежурную часть, даешь дежурному двести рублей, и он выписываетпротокол, что якобы я кого-то с административным правонарушениемдоставил. А я, конечно, никого не доставил, но показатели с менятребуют.Никаких человеческих отношений у нас с начальниками нет. Начальники— они от службы далеки, насущных проблем не понимают. А людей с«земли», которые с рядовых начинали и все ступеньки лестницы прошли,таких у нас сразу убирают. Потому что они никогда не молчат, а говорятчто думают. Наш начальник — замполит, он только с личным составом расправлятьсяумеет. Наказывать, то-се… А в работе он мало что понимает, даже вуголовных задержаниях. Он же не знает самого процесса. Он думает, тыбандита привез, рапорт написал и уехал. А на самом деле ты с этимбандитом можешь долго возиться, чтобы только уголовку на него«натянуть».Я раньше очень любил свою работу. Совсем иначе к ней относился. Якаждый раз, когда что-то грандиозное делал, например, южныхбандитов-борсеточников брал, чья группировка весь районтерроризировала, чувствовал себя нужным людям. А сейчас это чувство уменя ушло. Потому что порядок никому не ну­жен — всех интересуют толькоденьги. Мы за отгул начальству тысячу рублей с носа платим. А угаишников, например, не так. У меня много друзей в ГИБДД работают, такони рассказывают, что перед тем как на смену выходить, батальон вдежурку по две с половиной тысячи рублей с носа относит. Чтобы ихколлеги, которые в дежурной части сидят и нарядами руководят, не ушлидомой без денег. И так — каждый день.Я никогда не брал денег на уличных преступлениях — только с торговыхточек и с проституток, когда они по Садовому кольцу стояли. Это полторагода назад было. У моего экипажа в подчинении восемь б…дских точекбыло, и с каждого из сутенеров брали по восемьсот рублей в день. Каждыйчлен экипажа после смены уносил домой до десяти тысяч рублей, потомучто мы еще и с клиентов деньги снимали. Вот стоишь ты за углом сбиноклем, смотришь: проститутка в чью-то машину садится. Ты едешь за ихмашиной, останавливаешь водителя, проверяешь документы. У проститутки,как правило, документов нет — значит, можно ее задержать. Водительговорит: «Брат, я только что за нее шесть тысяч отдал!» А ты ему: «Нуплати половину от ее цены, а то в отделение проедем».В 2000 году я в угрозыске работал. Наш тогдашний начальник во­кругсебя такую команду сколотил, что мы ездили только по таким местам, где«тема» была, то есть денег срубить можно было. Еще долги выбивали: намзаимодавцы называли имена должников, мы у них долг выбивали, половинуденег в отдел брали, половину — возвращали. Дела по долгам всегда в«пополаме» решают.На самом деле я считаю, что народ должен знать, что происходит вмилиции. И я уверен, что милиция не должна быть местом для решенияденежных вопросов. Мы не звери, нас заставляют быть такими. Потому чтодругими мы этому государству не нужны».
Борис В., майор, управление милиции на Московском метрополитене, стаж работы — 14 лет:
«Очень грубо милиционеров, обитающих в метро, можно разделить напэпээсников (патрульно-постовая служба оперов ­(оперативникиуэсбэшников (управление собственной безопасности).Многие пэпээсники кормятся за счет ­граж­дан. Прежде всегоиногородних. Их Клондайк — привокзальные станции метро. Туда ставяттолько самых доверенных сотрудников — так называемых хороших: которыене будут жадничать и как следует поделятся с руководством. Чтобыпопасть на толковую станцию, надо башлять процент командиру роты — онлюдей ­рас­ставляет. В среднем заработок у ребят получается 3—5 тысяч вдень — как повезет. На хлебных местах больше. А если какой-нибудь косякзапорол по службе или комроты «не порадовал», то тебя зашлют в такуюдыру, где с работой полный глушняк. Но вообще многое зависит от везенияи частоты «высоких» проверок («низовые» проверки бывают по несколькураз в день, но они, по сути, формальность — смотрят только, чтобысотрудник не был пьян).Главная радость тех пэпээсников, которые хотят срубить денег, —убывающие граждане: они спешат, да и деньги у них при себе есть. Еслиподдатенький или без документов — вообще счастье. Цепляют такого,проверяют. Гражданин, как правило, сам показывает билет: у меня, мол,поезд. Это и есть самая большая ошибка — если билет не показывать,можно дешевле откупиться. А так его отводят в отделение, проводятдосмотр вещей, смотрят, сколько наличности у клиента. И начинаюткрутить: мы тебя задерживаем для установления личности (если бездокументов) или до полного вытрезвления (если выпивши). Это все позакону, но человеку-то деваться некуда — у него поезд уходит.Стандартная цена вопроса — половина имеющихся в кармане денег. Иногдазабирают все, понимая, что человеку некогда жаловаться — у него жебилет пропадет. Однако так поступают редко, поскольку, если отобратьслишком много, появляется вероятность, что человек плюнет на свойпаровоз и пойдет жаловаться.Если все то же самое, но человек никуда не спешит, то тут три часавремени обойдутся гражданину в не самую значительную сумму — не большетысячи. Но вообще — как договоришься, можно и соткой отделаться,поскольку хорошему милиционеру важно, чтобы человек ушел от негодовольным. Шанс, что нарвешься на честного пэпээсника, который отпустит простотак, есть, конечно. Но он невелик. Пэпээсниками ведь работают восновном иногородние или в лучшем случае из области — контингент там неприведи господи. Проверяли мы пару раз общаги, где они живут, — этопросто кошмар, хуже притонов. Шлюх каких-то убогих к себе водят(непонятно даже, где такое отребье откапывают-то бухают все время,даже поножовщина случалась. Та­кие, кстати, не гнушаются даже у людейпо карманам ша­рить — у тех, кто на ко­нечной в вагоне заснул. Еговедь, прежде чем разбудишь, можно и обчистить. Трезвого человека с документами, ­который ничего не нарушил,задержать непросто. По закону вообще есть только один вариант —сказать, что он по приметам похож на фоторобот какого-то разыскиваемогопреступника. В принципе, под эти приметы подходит пол-Москвы, но методэтот геморройный и редко ис­пользуется, к тому же знают о нем толькоопытные сотрудники. Поэтому пэпээсники часто просто пользуютсянеграмотностью приезжих, которые своих прав не знают и при общении ссотрудниками милиции автоматически чувствуют себя жертвой, теряются.Если милиционер видит, что перед ним грамотный человек, то навернякаотвяжется. Гражданину достаточно до­стать мобильник и набрать 02 сословами: «Я, имя, фамилия, меня на такой-то станции неправомернозадерживает ваш со­трудник». И все, у пэпээсника уже будутнеприятности, поскольку звонки на 02 записываются и в обязательномпорядке подлежат проверке. А уж вычислить, что это был за сотрудник(даже если он не представился) у нас в метро — раз плюнуть: все постыжестко распределены по точкам и по времени.Кстати, территория нашей милиции ограничивается подземнымпространством и пятачком, расположенным под козырьком входа в метро.Работать снаружи не принято — это считается беспределом и небезопасно.Там ведь чужая «земля» — залезешь туда, значит, совсем ­оборзел, тебеже хуже будет: тамошняя милиция тебя сдаст начальству, а оно уж поголовке не погладит.У оперов своя специфика: им надо раскрывать преступления. Что бы тамни трубили в прессе, на самом деле у нас по-прежнему сохраняется«палочная» система. Есть ли преступления, нет ли — будь добр раскрыть.Основной принцип — каждый месяц у тебя должно быть раскрыто не меньше,чем в предыдущий. Как правило, опер в месяц делает одну «палку». Еслипоказатели не закрыты, руководитель подразделения получает на орехи и,соответственно, отгружает операм.Понятно, что некоторые опера помимо «палок» еще и деньги делают. Акакие в метро преступления? Львиная доля — карманные кражи. Однаконастоящие карманники нехило отстегивают — их многие опера прекраснознают в лицо, но трогать-то их нельзя. Примешь такого — он один звоноксделает, и тебе бы­стро объяснят, что негоже хороших людей задерживать.Если пойдешь на принцип, будут неприятности. Может даже оказаться, чтоты со вчерашнего дня в органах не работаешь, так что карманника этоговсе равно придется отпустить.Так что многие опера или ловят залетных (сдают незваных конкурентов,как правило, те же блатные карманники или практикуют своеобразныеподставы. Сидит, например, гражданин на станции и вдруг смотрит — рядомс ним мобильник или кошелек валяется. Он его поднимает, а тут соседкапо скамейке ну верещать: «Держи вора!» Вроде как ее телефон. Тут же исвидетели образовываются, и милиция — все в сборе, все в курсе. Вот иидет такой терпила под статью — для «палки». Или домой идет — небесплатно, конечно. Правда, такие трюки стараются проделывать восновном с лохами: таджиками всякими, хануриками или люмпенами — ихпрессануть проще. Им иногда даже просто так при досмотре кошелек вкарман засовывают. А если мобильник поднимет нормально одетый товарищ,то, как правило, предпочитают не связываться (адвоката нормальногонаймет, да и мало ли какие у него друзья). Сосед­ка просто скажет:«Отдайте, это мой» — и дело с концом.Если ты кадровик, то можешь брать деньги за ускоренный перевод надругое место работы (поряд­ка 20 тысяч рублей) и за досрочное — «заосо­бые заслуги» — присвоение звания (2—3 тысячи долларов). Еслипроверяющий, можешь трясти оперов и пэпээсников за выявленные нарушения— по 500—1 000 р. за штуку.Ну а если ты уэсбэшник, можешь доить самих милиционеров уже надругом уровне: мы для них то же, что таджики для нас. У уэсбэшниковведь тоже свои «палки» есть — им нужно за квартал столько-то ментовпосадить. А некоторым еще и для себя денег заработать. Тут и реальныенарушения в ход идут, и подставы бы­вают — кто знает, что у тебя всейфе может найтись.Что касается начальства, то некоторые крышуют организованные группы— торгашей-лоточников, попрошаек-колясочников и щипачей-карманников.Соответственно, рядовые сотрудники к этим группам не лезут. Я как-топриехал с ежедневной проверкой на одну стан­цию — тамнесанкционированная ­тор­говля. Я тамошнему сотруднику говорю:«При­дется на тебя нарушение оформить». А он мне отвечает, что ничегосделать не может, потому что этот развал с дисками лично такой-тоначальник попросил не трогать.Вообще, деньги наверху разворовываются феноменальными темпами. Была,допустим, такая история. Одно управление заказало партию ветоши(тряпочки для чистки оружия) на миллионы рублей. Ветошь — ­расходник,проходит в ведомости как «малоценные быстроизнашивающиеся пред­меты» исписывается просто на ура. Естественно, никто ее в глаза не видел.
Валентина Я., старший лейтенант, отделение дознания, стаж работы — 6 лет:
«В прошлом году к нам в ОВД пришел новый начальник, который сразуустановил нам свою норму по показателям: мы должны были направлять впрокуратуру пятьдесят дел ежемесячно. Нагрузка была рассчитана насемнадцать человек, работавших в отделе дознания; но, естественно,точно спрогнозировать, какое ­коли­чество дел мы направим впрокуратуру, в принципе невозможно. Начальник придумал следующую схему:чтобы добрать необходимое количество дел, он стал заставлятьдознавателей направлять в прокуратуру учетно-регистрационные карточкиякобы завершенных дел, которые на самом деле еще находились впроизводстве и работа по которым еще велась и была далеко не закончена.Тем не менее карточки направлялись в прокуратуру, а оттуда попадали вИнформационный центр ГУВД, где должным образом фиксировались. Причем наних, уж не знаю каким образом, ставился необходимый для учета штамппрокурора и его подпись.Дознаватели вынуждены принимать участие в этом деле, поскольку частоживут в сложных условиях: их, в основном приезжих, селят в дома,предназначенные под снос. Как гастарбайтеров. Наше на­чальство этоможет сделать по сговору с управой, за взятки или нет — не знаю… Нодознаватели, которые в любой момент могут вылететь со своей жилплощади,конечно, всего боятся. А я отказалась принимать участие в этоммошенничестве: мне не хочется идти под статью.После этого мне прямым текстом сказали: «Мы тебя загнобим». И сталигнобить: начальство заставляло меня писать ра­порты на увольнение, яотказывалась, на меня орали. В итоге на нервной почве у меня случилсясрыв, начальник сказал мне прямым текстом: «Пошла, бля, на х… отсюда!»,и выгнал меня из моего кабинета, опечатав его. В кабинете остались моивещи: книги, удостоверения и все мои деньги — триста тысяч рублей. Ясвои сбережения на работе хранила — живу на съемной квартире, тамкак-то страш­но деньги оставлять, а банкам я не доверяю — сейчас ведькризис. Я написала рапорт на имя замминистра. Через три месяца на негоотреагировали — прислали инспекцию по личному составу, мой кабинетвскрыли, составили акт, в котором было должным образом отображено, чтоиз трехсот тысяч рублей бесследно пропали пятьдесят.Но хотя я писала рапорты про мошенничество с карточками во всевышестоящие инстанции, ситуация не изменилась: служебное расследованиене проводилось, все спустили на тормозах. У нас ведь как: пишешьначальнику, он спускает распоряжение все ниже и ниже по инстанциям, витоге оно доходит до конкретной прокуратуры, в которой у нашегоруководства сидят друзья-приятели. Эта ситуация безвыходная, я точнознаю.Мне нужно ходить на службу, где меня все ненавидят. Начальствоговорит, что я должна работать, однако всем моим ­коллегам-дознавателямв устной форме запретили со мной общаться. На совещании, к которому яне была допущена, начальник милиции общественной безопасности назвалменя «живым трупом».Мне приятель рассказывал, что некоторых начальников МОБ за ихспинами называют «хо­дячими кошельками», потому что они регулярнообъезжают палатки и лотки, собирая с них дань. Еще, конечно, некоторыеберут с граждан деньги за то, чтобы закрыть дело. Это дорогоеудовольствие: дело можно закрыть, удалив все следы из базы, минимум задесять тысяч долларов. Вот недавно прикрыли кражу со взломом завосемьсот тысяч рублей. Деньги вроде бы поделили между своими людьми вОВД и в прокуратуре. До нас деньги не доходят — ни дознаватель, ни опердело развалить не может.Если про так называемые палки говорить, то можно улучшить показателипо отделу еще вот таким способом: допустим, ловят гражданина на краже,приводят в отделение и вешают на него еще пять висяков по другимкражам. Суд, допустим, осуждает гражданина только по одному эпизодукражи, которую он совершил, а по левым висякам — оправдывает. Но этопри расчете показателей, сами понимаете, не учитывается.У нас работает много хороших и честных ребят, но им грозят судом,рублем и жильем, и они вынуждены заниматься разными махинациями. Да,бывают упыри, которые черт-те что себе позволяют. Так, мой приятельвидел, как один пэпээсник шарил по карманам у пьяного, который наобочине валялся. Бывает, что и у трупа по карманам шарят: чемнеподвижнее объект, тем на самом деле проще.Я нашла себе новую должность, но мне написали характеристику сформулировкой «неполное служебное соответствие». А после того как помоему заявлению из-за ситуации с кабинетом в ОВД была направленаинспекция по личному составу, мне открытым текстом сказали, что могутнаписать хорошую характеристику в обмен на то, что я напишу заявление отом, что пятьдесят тысяч рублей у меня на самом деле не пропали. Но яне буду этого делать, поскольку это мой единственный козырь в борьбе сними.Правда никому не нужна. В нашем ОВД нужны только сотрудники, накоторых есть компромат, над которыми есть власть, которых можно унизитьи запугать. А с меня что взять? Я взяток не беру, квартиру снимаю,компромата на меня нет, поскольку я под статью идти не готова. И да, яраньше на работу ходила как на праздник, си­дела там сутками, а теперьиду на службу — как на эшафот.Чем выше рядовой милиционер поднимается по служебной лестнице, темсложнее ему оставаться честным: всегда найдутся старшие товарищи,которые наглядно объяснят, что лучше взять бабок и сделать, что нужно,чем спорить. А если он будет спорить, его легко притянут под статью —когда у человека по тридцать дел в месяц в производстве, суточныедежурства и бесконечное усиление, его легко на чем-нибудь подловить ивпаять «ха­латность» или «превышение служебных полномочий».
Михаил Пашкин, председатель ­Координационного совета ­профсоюза сотрудников милиции Москвы, стаж — 20 лет:
«Мне уже терять нечего, поэтому вы мою фамилию можете смело указывать. Я не боюсь.Вы видели 650-й приказ — тот, что про оценку деятельности органоввнутренних дел, от 5 августа 2005 года? В нем вся наша проблема. Тамсказано, что количество раскрытых преступлений должно все время расти.А как можно выполнить план? Можно купить уголовное дело уучасткового — цена договорная. Может, хулиганку вы­явил, может,грабителей с поличным накрыл, а на этой же территории полк ППСнаходится, и у них не хватает показателей по уголовным делам. И вотони, видимо, договариваются с начальником ОВД, заносят ему денег, тот всвою очередь отстегивает участковому, и «палочку», то есть раскрытоедело, записывают на полк ППС. Сотрудник ГИБДД приходит в дежурную частьОВД, оставляет двести долларов дежурному и говорит: «Если во времясмены найдете на ме­стности угнанную машину, то звоните мне, я подъеду,и машину как будто бы я нашел». А сейчас знаете, до чего дошли? В одномиз батальонов ГИБДД установили инспекторам план по разбору — у них естьотделение по разбору ДТП, и вот начальник им заявляет: «Что-то маловатовы происшествий за смену разбираете! Надо больше, чтобы индекс вышебыл!» Это что же, инспектора должны количество ДТП увеличивать?Если динамика раскрываемости признается неудовлетворительной,начальника отдела могут снять. А значит, он потеряет свою дань откоммерческих структур, от палаток, которые он крышует. А как уж он ихкрышует, это вам луч­ше у коммерсантов узнать. Как правило, деньги смелких коммерсантов начинают требовать бойцы ППС и сержанты. Вы,естественно, побежите за защитой к на­чальнику ОВД. А тот, видимо,устанавливает свою цену, чтобы коммерсанты платили напрямую ему, а он,в свою очередь, отстегивает сержанту с участковым, чтоб те палаточникане трогали.Один из наших адвокатов ведет дело одного гражданина. Его посадилипо об­винению в мелком мошенничестве, потом он вышел, да только слишкомрано — его жена квартиру приватизировать не успела. В общем, пошла этагражданка жена в милицию, мужа своего предположительно оговорила, нуили заказала, тут дело темное. А муж после выхода из за­ключениятаксистом подрабатывал. Остановил его однажды товарищ и говорит:«Подвези до точки и обратно, я тебе триста пятьдесят рублей дам». Тотобрадовался — ему недалеко было, деньги хорошие. В общем, подвозитбывший заключенный этого товарища к дому, тот ему дает двести рублей иговорит: «Слушай, у меня остальное дома, я мигом принесу». Только он вподъезд, из-за угла к машине подбегают три опера плюс начальниккри­минальной милиции отдела и находят у бедолаги пакетик с белымвеществом и пять патронов от мелкашки. Он кричит: «Ребят, это не мое!Там и отпечатков нет!» А ему в ответ: «Ты скажи лучше, по наркотикампойдешь или по патронам?» Ну он говорит: «Тогда уж лучше по патронам».Возбудили дело по факту хранения пяти патронов от мелкокалибернойвинтовки. У него дома и самой винтовки-то нет… Наш адвокат сделалзапрос в ЗИС ГУВД, и оказалось, что по Москве с начала года произошлодесять подобных случаев… И вряд ли, знаете, люди носят с собой по пятьпатронов от мелкашки… А вот подсунуть можно все: народу надо ходить сзашитыми карманами, а женщинам, простите, без лифчика. А то и тудазасунут. А ради чего все? Ради плана по раскрываемости. Потому что тутвсе просто: взял с поличным и раскрыл. А реально преступлениераскрывать неохота — над ним потеть нужно.Наш профсоюз сотрудников милиции города Москвы был создан в 1991году для защиты рядовых милиционеров от вышестоящих руководителей. Намсложно работать. Хотя бы потому, что 7 апреля убэповцы изъяли у нассемь компьютеров и все списки членов профсоюзов. Фактически провелиобыск без всякого основания, и мы подали в Тверской суд заявление наГУВД. Нам прислали документ об административном нарушении, что у наснет кассового аппарата ­для сбора членских взносов. Это бред, упрофсоюзов их и быть не должно. Но для МВД это не указ. С другимпрофсоюзом, объединенным профсоюзным комитетом ГУВД, мы не воюем,наоборот, оттуда народ к нам за помощью звонит… Принципиальное отличиемежду нами в том, что они с начальством судиться не будут, а мы —всегда пожалуйста. В принципе, при любой организации по закону можнооткрыть хоть сто профсоюзов, так что мы не альтернативщики и неаутсайдеры, просто в их профсоюзе в основном состоят те, кто повольному найму в ГУВД служит, и начальники. А у нас толькоаттестованные сотрудники милиции — от рядового милиционера доподполковника.Был случай, когда в ОМОНе избили профорга, командира взвода,капитана милиции. Его избили по приказу замкомандира батальона. Онпозвонил нам, пошел в милицию, зафиксировал факт избиения, написалзаявление, и нам удалось помочь ему перевестись участковым в один ОВД,откуда он впоследствии и ушел на заслуженную пенсию. Боевой офицер,служил в Чечне… А избили его ­за правду: он рассказал в УСБ, как егоначальники деньги в банках получают. Сотрудники охранниками в банкахподрабатывали, хотя права на это не имели. Так вот, рядовой боецполучал, например, сто долларов, а начальник его — пять тысяч, за точто позволял своим сотрудникам так подрабатывать.Два года назад на меня самого завели уголовное дело за клевету вотношении УБОПа. Я сказал, что некоторые сотрудники УБОПа крышуютпроституток, поскольку ко мне поступили такие жалобы от рядовыхубоповцев. Они рассказывали, что не могли провести проверки борделей,потому что за их спиной их же начальники предупреждали хозяев оготовящихся рейдах.Скоро опять судиться пойду: мне за клевету срок до трех лет грозит.Уже и УБОПа как такового нет… и программу «Времечко», где я про этокрышевание рассказывал, закрыли. Просто я затронул тему о проститутках,о притонах, а это очень большая статья доходов. От пяти до десяти тысячдолларов с притона в месяц можно получить, а самих притонов — ­двестиштук в Москве, вот сами и посчитайте»
Александр П., сотрудник кадрового аппарата одного из подразделений московской милиции, стаж — 17 лет:
«В принципе, многие сотрудники переживают, что сняли Пронина: он былграмотный управленец и умел стратегически мыслить. И только благодаряПронину, который смог наладить конструктивные отношения с Лужковым, всямилиция получала так называемую мэрскую надбавку — одиннадцать тысячрублей. Эта надбавка — больше средней зарплаты милиционера, котораядесять тысяч рублей всего.Но для того чтобы получить эту надбавку, в декабре пришлосьсократить почти шесть тысяч человек личного состава. В том числе инескольких психологов, в частности, и психологов из Южного округа. Небыло штатного психолога и в отделении Царицыно — не существовало такойставки, и все. Сейчас на сто тысяч человек личного состава работаетвсего двести психологов. Они не могут уследить за всем. За всеми. Накаждого окружного психолога приходится по полторы тысячи человек, иобъять необъятное невозможно. Особенно в нашем ­больном обществе.Психологи лишь отбирают кандидатов на высокие должности, проверяютновобранцев для Чечни, проводят плановое тестирование после травм,после ДТП, после применения оружия, после захвата преступников.Стрессогенных факторов в работе милиции очень много, и онинакапливаются и усиливаются. Каждый матч по футболу, хоккею, любое,условно говоря, «Евровидение», выливаются в серьезные физические иэмоциональные нагрузки… и иногда приводят к срыву.Я скажу вот что: наше государство насквозь больное, и не может бытьтак, что один орган у этого государства здоров. И если у чиновникаможет случиться психическое расстройство, то почему оно не можетслучиться у милиционера?! И благодаря новому закону о психиатрии,согласно которому ни один врач не имеет права сообщить о диагнозеконкретного сотрудника его коллегам и руководителю, у нас, как и везде,могут быть параноики и шизофреники.Кто идет в милиционеры, вы знаете? Это жители дальних губерний.Многим наплевать на наш город. Только такие долбанутые сотрудники, какя, которые уже отработали в органах по сто лет, москвичи. А восемьдесятпроцентов — лимитчики. Им хочется закрепиться в Москве, попасть вобщежитие, поскольку больше их никуда не возьмут. Им на москвичей —плевать. Вот многие и сшибают деньги у дедков на улице и у бабушек,которые стоят у метро. Торговать у метро — административное нарушение.И бабушку, которая торгует своими пирожками, можно разводить на деньгихоть трижды в день. С нее сняли денег, она перешла на другое место, заней следом идет милиционер и штрафует ее еще раз. И так — каждый день.Руководство постоянно требует перевыполнения плана. И если в прошломмесяце опер раскрыл десять преступлений, то в этом месяце должен­одиннад­цать. А если его, одиннадцато­го, нет? Тогда его нужнопридумать. Причем с именами и фамилиями. Улучшения плана требуют дажеот сотрудников вневедомственной охраны. Больше краж, больше!Я точно знаю, что Евсюков проходил ВВК. Я точно знаю, чтопрактически никто не видел его пьяным. У него день рождения был20 апреля, и вплоть до 27-го он работал. В день своего «помешательства»был на рабочем месте и выходил на селекторную связь. Отработал весьпраздник Красной горки, а затем только пошел отмечать день рождения вкафе, откуда, по свидетельству официанток, ушел почти трезвым. В егослучае мы имеем дело с типичным психическим расстройством, и говорить отом, что оно было спровоцирова­но употреблением алкоголя, как минимумпреждевременно, поскольку экспертиза еще не готова. Но предположитьвоздействие алкоголя мы, конечно, можем. Смотрите сами: Евсюков былмодник и аккуратист, женат на певице группы «Стрелки», а в супермаркете«Остров» он расхристан и не­опрятен, поверх рубашки — китель, факт длянего невероятный, и двигает­ся Евсюков, как зомби из кино. Это какминимум типичный ­случай сумеречного или, как говорят, суженногосознания. Предви­деть его не могли — такое расстройство можетвозникнуть и прогрессировать в течение одно­го часа или даже несколькихминут. Да и некому особенно сле­дить за милиционерами — психоло­гов унас, как я говорил, категорически мало, к тому же они имеют правосмотреть начальство только перед ­наз­наче­нием на новую должность. Илиесли это начальство придет к ним и скажет: ­«Братцы, я хочу убить шестьчеловек, ­проверьте меня, может, со мной что-то не так!»На вышестоящей должности главное — быть гибким. Поскольку тыработаешь в системе, навязанной тебе сверху. К тому же это Москва. Совсеми надо наладить контакт.ЦАО — отдельная страна. Здесь все — в руках правительства Москвы. Выне пред­ставляете себе, сколько личного состава уходит на охрануправительства и его личных нужд! И я не представляю. И никто нам цифрне назовет — это большой секрет. Но Лужкову за надбавку и ма­териальнуюпомощь — оргтехнику там, оборудование — я благодарен.С прокуратурой от­ношения очень ­сложные у нас: сколько раз бывало —наши опера ловят, находят, а в прокура­туре дело разваливают. Иочевидных ­преступников, негодяев, на свободу отпускают.Один был мужик, начальник по криминальной милиции в одном ОВД, онраскрыл бандитскую группировку, переловил всех главарей, сдал их впрокуратуру, а там бандитов отмазали и дело развалили. Те вышли насвободу и стали запугивать, конечно, начальника по КМ — он же главныйвраг им стал. Угрожали семью перестрелять и всякое такое. Тот вУправление ­собст­венной безопасности, в УСБ, за защитой, но и онипомочь не могли: кто бы разрешил круглосуточную охрану поставить?! А понашему закону — пока тебя почти не прибили, никто не имеет права тебя­круглосуточно охранять. Так он взял и повесился. Поскольку жизньюсемьи рисковать не хотел. А прокуратура дело по факту «Доведение досамоубийства» возбуждать отказалась. Хотя было понятно, где виновныхискать, — сами же их отпустили.Когда речь заходит о взятках в милиции, чаще всего говорят о ГИБДД.У гаишников действительно левые деньги мож­но срубить легко. Но я бникогда не стал там работать — судите сами: стоять по двенадцать часовв загазованном городе в пыли, в снегу, в грязи. Тебя и сбить могутненароком, и застрелить. Га­рантированно — больные легкие, испорченноезрение, ни к черту ноги. При таком раскладе любые левые доходыпокажутся правыми»
.Михаил Р., уволился из ГУВД Москвы в прошлом году, стаж — 20 лет:
«Я знаю что некоторые участковые специально ошиваются около мест,где бывают гастарбайтеры. Если в городе — то рядом со стройками,продуктовыми магазинами, расположенными неподалеку. А если в райцентре— то рядом с дачами. Летом дачники нанимают гастарбайтеров, и та­кимучастковым есть чем поживиться.Единственная задача участкового, который хочет подзаработать, —поймать гас­тарбайтера и найти причину, чтобы со­драть с него денег.Как правило, такой причиной бывает отсутствие регистра­ции илиразрешения на работу. Тут, ­ко­нечно, мало кто знает, что милиционерыне имеют права требовать ­разрешения на работу у фи­зи­ческого лица.Доказать, что работающий у меня на даче человек — не мой друг илизнакомый, а наемный работник, практически невозможно. То же самое срегистрацией — если ее нет, но личность человека установлена (то есть унего с собой документы причин задерживать его нет. Отсутствиерегистрации — это административное правонарушение, за это в отделениичеловека не держат. И это проблема Миграционной службы, а не милиции.Именно МС штрафует нарушителя за от­сутствие регистрации — суммаштрафа, как правило, составляет 2 тысячи рублей. Но проблема в правовойнеграмотности людей. Этим и пользуются многие участковые и ещенекоторые «уазики» (так называют ГНР, группы немедленного реагирования,которые должны контролировать криминогенные участки в городах ирайонах, но часто контролируют только гастарбайтеров). Такие «уазики»тоже выбирают места для патрулирования рядом со стройками, цепляютгастарбайтеров, сажают в машину, и дальше все идет по такому сценарию.Гастарбайтер научен горьким опытом — деньги и документы с собой неносит, — максимум, что у него можно найти, ксерокопию его паспорта. Ивот он звонит хозяину или бригадиру и говорит, что с ним беда, ментывзяли. Хозяин приезжает и договаривается. Как правило, такса —1 тысячарублей за то, чтобы отпустили работника.У меня в деревне случай был: у соседа ремонт делали таджики, пошлипродуктов купить в магазин, их там поймали «уазики», посадили в машину.Сосед подъехал — они ему говорят: за каждого 1 тысяча рублей. А соседмой бывший сотрудник МВД, показал им удостоверение — прапор из патруляэтих работяг быстро отпустил. Но в следующий раз опять такая же история— тот же прапор берет тех же работяг у магазина. Сосед опять едет,прапор ему говорит: «Зарплата у меня маленькая, а у тебя, видно,хорошая, раз таджиков держишь, значит, заплатить за них можешь». Соседему в ответ: «Не вопрос, пойдем, будешь работать у меня на даче, тебетоже буду платить». Ну прапор разозлился, забрал работяг в отделение.Естественно, сосед мой знал, что держать их в отделении не имеют права,это просто такой жест устрашения — поехал, нашел старшего, объяснил чток чему, тот дал команду отпустить работяг. А если бы на месте соседамоего оказался простой человек, он, конечно, отдал бы эти 2 тысячи,лишь бы не связываться. Вот на этом они и зарабатывают.Слышал историю от товарища по службе — его знакомый сбил человека напе­шеходном переходе. Ну его взяли, а после допроса следователь емупредлагает адвоката. Государственный адвокат по закону положенбесплатно, человек соглашается. А адвокат ему и говорит: «Хочешь легкоотделаться, плати 10 тысяч долларов, следак тебе статью изменит». Какон ее изменит, я не знаю, но думаю, найдет смягчающие обстоятельства.Были случаи, люди, сбившие кого-то на дороге, условным отделывались.Это такая схема — если следователь дает тебе «своего» адвоката, значит,тот может предложить «решить вопрос между собой». У чужих следак денегбрать побоится.Очень часто в отделениях тянут, не за­водят дело. Это обычно сделами, которые трудно раскрыть. Например, украли у че­ловека документыс кошельком, он идет в милицию. В милиции такое заявление примут сбольшой неохотой, и только если очень настаивать будешь. Это же висяк,нераскрытое преступление, которое портит им всю картину в годовыхотчетах. Если у тебя украли документы, проще сказать, что ты ихпотерял, тогда тебе сразу выдадут справку, что документы утеряны. Аесли скажешь: меня обокрали, дайте справку — ты эту справку будешьждать очень долго».
Василий Т., старший лейтенант, ­инспектор ДПС, Московская область, стаж — 8 лет:
«Если гаишник решил заработать, то «для себя» ему интересны преждевсего пьянка, встречка и превышение больше, чем на 40 км/ч, а лучше,конечно, на 60. Это в любом случае выигрышно: договоримся на месте —хорошо, не договоримся — оформим для статистики. Но и мелочью мы тожене брезгуем — она ведь тоже нужна для показателей.Встречка у нас в области стоит от 5 ты­сяч и выше, пья

arcamax

ап. очень хочется услышать ваше мнение.

arcamax

а я искал, искал и чото не нашел, решил запостить.

strazh007

Ничего особенного - обычная ментовская правда жизни. За стенами МГУ всякое бывает

katya81

а что, в стенах МГУ нет ментов?

pilaf4

За стенами МГУ всякое бывает
И ведь не поспоришь!

strazh007

Есть конечно. Только непонятно, к чему ты задал этот вопрос

katrinmania

научись для начала нормально форматировать свои посты

Angalak

да ладно тебе, зато весьма жизненно)

vamoshkov

 Меня просто убило. Конечно и так понятно, что все плохо, но чтоб настолько
ты поговорил со своими знакомыми мусорами?
тебе теперь понятно почему плохо когда одни гниды "тестируют" других гнид?
 

oleg1966

ап. очень хочется услышать ваше мнение.
простинопримернонадес ятойстро чке меняначал напрягатьтак ой текст

Tomi-13

многа букав, но оно того стоит :ooo:
Семеро смелых
После того как майор Евсюков устроил бойню в супермаркете на юге Москвы, а президент Дмитрий Медведев уволил начальника ГУВД Москвы, о состоянии дел в милиции задумались даже самые нелюбопытные. По просьбе БГ семь сотрудников милиции (шестеро — на условиях анонимности) рассказали о том, что они думают о своей службе и как, на их взгляд, устроена жизнь работника внутренних дел
Ключевые слова: герои
Сергей В., капитан милиции, отдел вневедомственной охраны, стаж работы — 14 лет:
«На мой взгляд, у нас в милиции проблем очень много. Самая главная — с зарплатой. Потому что нереально жить на такие деньги честно, вот мы и крутимся как можем. Я сейчас работаю на «земле», а раньше служил в угрозыске и был поражен, когда впервые на «землю» попал. Ребята в моем подразделении заступают на смену с одной-единственной целью — заработать денег. Способов полно. Можно ограбить пьяного, можно остановить машину за ПДД, хотя, по идее, это только ГИБДД имеет право делать, можно подкинуть наркотики. А что вы хотите от людей? Они же получают за работу милиционера какие-то жалкие копейки. В среднем — десять тысяч без надбавки мэра. С надбавкой — двадцать две.
Я — сотрудник милиции. Я имею право делать все. Давайте я вам расскажу, как работают наши патрульные экипажи. Мы выезжаем в наряд на машине по трое человек. В нашем подчинении — вокзал. И каждый человек, который стоит и торгует дисками, каждый открытый ларек платит нам деньги. Ежедневно с каждой точки мы получаем от ста рублей до двух тысяч. А таких точек — до полусотни. У нас есть все телефоны торговцев. Ты подъехал — все, тебе принесли, и ты эту точку до следующего раза не трогаешь. Если на точке торгуют каждый день, мы ездим каждый день. Если реже — в зависимости от графика. Этой прибылью мы ни с кем не делимся. Она вся идет в экипаж. И деньги нам платят охотно, и руководству на нас никто не жалуется. А смысл им начальству жаловаться? Мы же с торговцами каждый день видимся.
Еще вот так деньги можно «снять» — едешь по улице, видишь, бьют кого-нибудь или обокрасть пытаются. Подъезжаешь, задерживаешь нарушителя и говоришь ему: «Или ты мне сейчас все свои деньги отдаешь, или я по рации про тебя в отделение передам». Он отдает. Ну и потерпевший, как правило, против такого расклада не возражает — ему лучше все на месте решить, чем у нас в отделении до ночи сидеть, показания давать.
У нас в отделе охраны служат нормальные ребята, у них свой дополнительный бизнес есть, и все в полном порядке. А есть парни, они из Подмосковья ездят, в три утра встают, чтобы на работу добраться, и их, конечно, только бабки волнуют. Мне повезло — я москвич. Но таких у нас в отделе хорошо если десять процентов.
Я за работу милиционера не держусь. У меня свой бизнес есть. Какой — не скажу. Смотрите, из моей группы в сорок человек, с которыми мы вместе ВШМ окончили, всего два человека в органах работают. Остальные все ушли. Кому эта работа нужна? Мне и самому противно на службу приходить.
У нас большая проблема с кадрами. Мое начальство наверх рапортует, что в роту АПС, автопатрульной службы, требуются три человека. А у нас недобор в двадцать человек. У нас в сутки должны выезжать семь экипажей — из них две группы немедленного реагирования и пять патрульных экипажей. А реально ездит одна группа немедленного реагирования и пара экипажей. Но начальство не хочет отчетность портить и не признается руководству, что кадров не хватает.
С меня, с моего экипажа, требуют, чтобы за смену я доставлял в отделение трех-четырех человек за административные правонарушения. Где их брать — непонятно. Можно правонарушения в отделе купить. Приходишь в дежурную часть, даешь дежурному двести рублей, и он выписывает протокол, что якобы я кого-то с административным правонарушением доставил. А я, конечно, никого не доставил, но показатели с меня требуют.
Никаких человеческих отношений у нас с начальниками нет. Начальники — они от службы далеки, насущных проблем не понимают. А людей с «земли», которые с рядовых начинали и все ступеньки лестницы прошли, таких у нас сразу убирают. Потому что они никогда не молчат, а говорят что думают.
Наш начальник — замполит, он только с личным составом расправляться умеет. Наказывать, то-се… А в работе он мало что понимает, даже в уголовных задержаниях. Он же не знает самого процесса. Он думает, ты бандита привез, рапорт написал и уехал. А на самом деле ты с этим бандитом можешь долго возиться, чтобы только уголовку на него «натянуть».
Я раньше очень любил свою работу. Совсем иначе к ней относился. Я каждый раз, когда что-то грандиозное делал, например, южных бандитов-борсеточников брал, чья группировка весь район терроризировала, чувствовал себя нужным людям. А сейчас это чувство у меня ушло. Потому что порядок никому не нужен — всех интересуют только деньги. Мы за отгул начальству тысячу рублей с носа платим. А у гаишников, например, не так. У меня много друзей в ГИБДД работают, так они рассказывают, что перед тем как на смену выходить, батальон в дежурку по две с половиной тысячи рублей с носа относит. Чтобы их коллеги, которые в дежурной части сидят и нарядами руководят, не ушли домой без денег. И так — каждый день.
Я никогда не брал денег на уличных преступлениях — только с торговых точек и с проституток, когда они по Садовому кольцу стояли. Это полтора года назад было. У моего экипажа в подчинении восемь б…дских точек было, и с каждого из сутенеров брали по восемьсот рублей в день. Каждый член экипажа после смены уносил домой до десяти тысяч рублей, потому что мы еще и с клиентов деньги снимали. Вот стоишь ты за углом с биноклем, смотришь: проститутка в чью-то машину садится. Ты едешь за их машиной, останавливаешь водителя, проверяешь документы. У проститутки, как правило, документов нет — значит, можно ее задержать. Водитель говорит: «Брат, я только что за нее шесть тысяч отдал!» А ты ему: «Ну плати половину от ее цены, а то в отделение проедем».
В 2000 году я в угрозыске работал. Наш тогдашний начальник во­круг себя такую команду сколотил, что мы ездили только по таким местам, где «тема» была, то есть денег срубить можно было. Еще долги выбивали: нам заимодавцы называли имена должников, мы у них долг выбивали, половину денег в отдел брали, половину — возвращали. Дела по долгам всегда в «пополаме» решают.
На самом деле я считаю, что народ должен знать, что происходит в милиции. И я уверен, что милиция не должна быть местом для решения денежных вопросов. Мы не звери, нас заставляют быть такими. Потому что другими мы этому государству не нужны».
Борис В., майор, управление милиции на Московском метрополитене, стаж работы — 14 лет:
«Очень грубо милиционеров, обитающих в метро, можно разделить на пэпээсников (патрульно-постовая служба оперов ­(оперативники уэсбэшников (управление собственной безопасности).
Многие пэпээсники кормятся за счет граждан. Прежде всего иногородних. Их Клондайк — привокзальные станции метро. Туда ставят только самых доверенных сотрудников — так называемых хороших: которые не будут жадничать и как следует поделятся с руководством. Чтобы попасть на толковую станцию, надо башлять процент командиру роты — он людей расставляет. В среднем заработок у ребят получается 3—5 тысяч в день — как повезет. На хлебных местах больше. А если какой-нибудь косяк запорол по службе или комроты «не порадовал», то тебя зашлют в такую дыру, где с работой полный глушняк. Но вообще многое зависит от везения и частоты «высоких» проверок («низовые» проверки бывают по нескольку раз в день, но они, по сути, формальность — смотрят только, чтобы сотрудник не был пьян).
Главная радость тех пэпээсников, которые хотят срубить денег, — убывающие граждане: они спешат, да и деньги у них при себе есть. Если поддатенький или без документов — вообще счастье. Цепляют такого, проверяют. Гражданин, как правило, сам показывает билет: у меня, мол, поезд. Это и есть самая большая ошибка — если билет не показывать, можно дешевле откупиться. А так его отводят в отделение, проводят досмотр вещей, смотрят, сколько наличности у клиента. И начинают крутить: мы тебя задерживаем для установления личности (если без документов) или до полного вытрезвления (если выпивши). Это все по закону, но человеку-то деваться некуда — у него поезд уходит. Стандартная цена вопроса — половина имеющихся в кармане денег. Иногда забирают все, понимая, что человеку некогда жаловаться — у него же билет пропадет. Однако так поступают редко, поскольку, если отобрать слишком много, появляется вероятность, что человек плюнет на свой паровоз и пойдет жаловаться.
Если все то же самое, но человек никуда не спешит, то тут три часа времени обойдутся гражданину в не самую значительную сумму — не больше тысячи. Но вообще — как договоришься, можно и соткой отделаться, поскольку хорошему милиционеру важно, чтобы человек ушел от него довольным.
Шанс, что нарвешься на честного пэпээсника, который отпустит просто так, есть, конечно. Но он невелик. Пэпээсниками ведь работают в основном иногородние или в лучшем случае из области — контингент там не приведи господи. Проверяли мы пару раз общаги, где они живут, — это просто кошмар, хуже притонов. Шлюх каких-то убогих к себе водят (непонятно даже, где такое отребье откапывают-то бухают все время, даже поножовщина случалась. Такие, кстати, не гнушаются даже у людей по карманам шарить — у тех, кто на конечной в вагоне заснул. Его ведь, прежде чем разбудишь, можно и обчистить.
Трезвого человека с документами, который ничего не нарушил, задержать непросто. По закону вообще есть только один вариант — сказать, что он по приметам похож на фоторобот какого-то разыскиваемого преступника. В принципе, под эти приметы подходит пол-Москвы, но метод этот геморройный и редко используется, к тому же знают о нем только опытные сотрудники. Поэтому пэпээсники часто просто пользуются неграмотностью приезжих, которые своих прав не знают и при общении с сотрудниками милиции автоматически чувствуют себя жертвой, теряются.
Если милиционер видит, что перед ним грамотный человек, то наверняка отвяжется. Гражданину достаточно достать мобильник и набрать 02 со словами: «Я, имя, фамилия, меня на такой-то станции неправомерно задерживает ваш сотрудник». И все, у пэпээсника уже будут неприятности, поскольку звонки на 02 записываются и в обязательном порядке подлежат проверке. А уж вычислить, что это был за сотрудник (даже если он не представился) у нас в метро — раз плюнуть: все посты жестко распределены по точкам и по времени.
Кстати, территория нашей милиции ограничивается подземным пространством и пятачком, расположенным под козырьком входа в метро. Работать снаружи не принято — это считается беспределом и небезопасно. Там ведь чужая «земля» — залезешь туда, значит, совсем оборзел, тебе же хуже будет: тамошняя милиция тебя сдаст начальству, а оно уж по головке не погладит.
У оперов своя специфика: им надо раскрывать преступления. Что бы там ни трубили в прессе, на самом деле у нас по-прежнему сохраняется «палочная» система. Есть ли преступления, нет ли — будь добр раскрыть. Основной принцип — каждый месяц у тебя должно быть раскрыто не меньше, чем в предыдущий. Как правило, опер в месяц делает одну «палку». Если показатели не закрыты, руководитель подразделения получает на орехи и, соответственно, отгружает операм.
Понятно, что некоторые опера помимо «палок» еще и деньги делают. А какие в метро преступления? Львиная доля — карманные кражи. Однако настоящие карманники нехило отстегивают — их многие опера прекрасно знают в лицо, но трогать-то их нельзя. Примешь такого — он один звонок сделает, и тебе быстро объяснят, что негоже хороших людей задерживать. Если пойдешь на принцип, будут неприятности. Может даже оказаться, что ты со вчерашнего дня в органах не работаешь, так что карманника этого все равно придется отпустить.
Так что многие опера или ловят залетных (сдают незваных конкурентов, как правило, те же блатные карманники или практикуют своеобразные подставы. Сидит, например, гражданин на станции и вдруг смотрит — рядом с ним мобильник или кошелек валяется. Он его поднимает, а тут соседка по скамейке ну верещать: «Держи вора!» Вроде как ее телефон. Тут же и свидетели образовываются, и милиция — все в сборе, все в курсе. Вот и идет такой терпила под статью — для «палки». Или домой идет — не бесплатно, конечно. Правда, такие трюки стараются проделывать в основном с лохами: таджиками всякими, хануриками или люмпенами — их прессануть проще. Им иногда даже просто так при досмотре кошелек в карман засовывают. А если мобильник поднимет нормально одетый товарищ, то, как правило, предпочитают не связываться (адвоката нормального наймет, да и мало ли какие у него друзья). Соседка просто скажет: «Отдайте, это мой» — и дело с концом.
Если ты кадровик, то можешь брать деньги за ускоренный перевод на другое место работы (порядка 20 тысяч рублей) и за досрочное — «за особые заслуги» — присвоение звания (2—3 тысячи долларов). Если проверяющий, можешь трясти оперов и пэпээсников за выявленные нарушения — по 500—1 000 р. за штуку.
Ну а если ты уэсбэшник, можешь доить самих милиционеров уже на другом уровне: мы для них то же, что таджики для нас. У уэсбэшников ведь тоже свои «палки» есть — им нужно за квартал столько-то ментов посадить. А некоторым еще и для себя денег заработать. Тут и реальные нарушения в ход идут, и подставы бывают — кто знает, что у тебя в сейфе может найтись.
Что касается начальства, то некоторые крышуют организованные группы — торгашей-лоточников, попрошаек-колясочников и щипачей-карманников. Соответственно, рядовые сотрудники к этим группам не лезут. Я как-то приехал с ежедневной проверкой на одну станцию — там несанкционированная торговля. Я тамошнему сотруднику говорю: «Придется на тебя нарушение оформить». А он мне отвечает, что ничего сделать не может, потому что этот развал с дисками лично такой-то начальник попросил не трогать.
Вообще, деньги наверху разворовываются феноменальными темпами. Была, допустим, такая история. Одно управление заказало партию ветоши (тряпочки для чистки оружия) на миллионы рублей. Ветошь — расходник, проходит в ведомости как «малоценные быстроизнашивающиеся предметы» и списывается просто на ура. Естественно, никто ее в глаза не видел.
Валентина Я., старший лейтенант, отделение дознания, стаж работы — 6 лет:
«В прошлом году к нам в ОВД пришел новый начальник, который сразу установил нам свою норму по показателям: мы должны были направлять в прокуратуру пятьдесят дел ежемесячно. Нагрузка была рассчитана на семнадцать человек, работавших в отделе дознания; но, естественно, точно спрогнозировать, какое коли­чество дел мы направим в прокуратуру, в принципе невозможно. Начальник придумал следующую схему: чтобы добрать необходимое количество дел, он стал заставлять дознавателей направлять в прокуратуру учетно-регистрационные карточки якобы завершенных дел, которые на самом деле еще находились в производстве и работа по которым еще велась и была далеко не закончена. Тем не менее карточки направлялись в прокуратуру, а оттуда попадали в Информационный центр ГУВД, где должным образом фиксировались. Причем на них, уж не знаю каким образом, ставился необходимый для учета штамп прокурора и его подпись.
Дознаватели вынуждены принимать участие в этом деле, поскольку часто живут в сложных условиях: их, в основном приезжих, селят в дома, предназначенные под снос. Как гастарбайтеров. Наше начальство это может сделать по сговору с управой, за взятки или нет — не знаю… Но дознаватели, которые в любой момент могут вылететь со своей жилплощади, конечно, всего боятся. А я отказалась принимать участие в этом мошенничестве: мне не хочется идти под статью.
После этого мне прямым текстом сказали: «Мы тебя загнобим». И стали гнобить: начальство заставляло меня писать рапорты на увольнение, я отказывалась, на меня орали. В итоге на нервной почве у меня случился срыв, начальник сказал мне прямым текстом: «Пошла, бля, на х… отсюда!», и выгнал меня из моего кабинета, опечатав его. В кабинете остались мои вещи: книги, удостоверения и все мои деньги — триста тысяч рублей. Я свои сбережения на работе хранила — живу на съемной квартире, там как-то страшно деньги оставлять, а банкам я не доверяю — сейчас ведь кризис. Я написала рапорт на имя замминистра. Через три месяца на него отреагировали — прислали инспекцию по личному составу, мой кабинет вскрыли, составили акт, в котором было должным образом отображено, что из трехсот тысяч рублей бесследно пропали пятьдесят.
Но хотя я писала рапорты про мошенничество с карточками во все вышестоящие инстанции, ситуация не изменилась: служебное расследование не проводилось, все спустили на тормозах. У нас ведь как: пишешь начальнику, он спускает распоряжение все ниже и ниже по инстанциям, в итоге оно доходит до конкретной прокуратуры, в которой у нашего руководства сидят друзья-приятели. Эта ситуация безвыходная, я точно знаю.
Мне нужно ходить на службу, где меня все ненавидят. Начальство говорит, что я должна работать, однако всем моим ­коллегам-дознавателям в устной форме запретили со мной общаться. На совещании, к которому я не была допущена, начальник милиции общественной безопасности назвал меня «живым трупом».
Мне приятель рассказывал, что некоторых начальников МОБ за их спинами называют «ходячими кошельками», потому что они регулярно объезжают палатки и лотки, собирая с них дань. Еще, конечно, некоторые берут с граждан деньги за то, чтобы закрыть дело. Это дорогое удовольствие: дело можно закрыть, удалив все следы из базы, минимум за десять тысяч долларов. Вот недавно прикрыли кражу со взломом за восемьсот тысяч рублей. Деньги вроде бы поделили между своими людьми в ОВД и в прокуратуре. До нас деньги не доходят — ни дознаватель, ни опер дело развалить не может.
Если про так называемые палки говорить, то можно улучшить показатели по отделу еще вот таким способом: допустим, ловят гражданина на краже, приводят в отделение и вешают на него еще пять висяков по другим кражам. Суд, допустим, осуждает гражданина только по одному эпизоду кражи, которую он совершил, а по левым висякам — оправдывает. Но это при расчете показателей, сами понимаете, не учитывается.
У нас работает много хороших и честных ребят, но им грозят судом, рублем и жильем, и они вынуждены заниматься разными махинациями. Да, бывают упыри, которые черт-те что себе позволяют. Так, мой приятель видел, как один пэпээсник шарил по карманам у пьяного, который на обочине валялся. Бывает, что и у трупа по карманам шарят: чем неподвижнее объект, тем на самом деле проще.
Я нашла себе новую должность, но мне написали характеристику с формулировкой «неполное служебное соответствие». А после того как по моему заявлению из-за ситуации с кабинетом в ОВД была направлена инспекция по личному составу, мне открытым текстом сказали, что могут написать хорошую характеристику в обмен на то, что я напишу заявление о том, что пятьдесят тысяч рублей у меня на самом деле не пропали. Но я не буду этого делать, поскольку это мой единственный козырь в борьбе с ними.
Правда никому не нужна. В нашем ОВД нужны только сотрудники, на которых есть компромат, над которыми есть власть, которых можно унизить и запугать. А с меня что взять? Я взяток не беру, квартиру снимаю, компромата на меня нет, поскольку я под статью идти не готова. И да, я раньше на работу ходила как на праздник, сидела там сутками, а теперь иду на службу — как на эшафот.
Чем выше рядовой милиционер поднимается по служебной лестнице, тем сложнее ему оставаться честным: всегда найдутся старшие товарищи, которые наглядно объяснят, что лучше взять бабок и сделать, что нужно, чем спорить. А если он будет спорить, его легко притянут под статью — когда у человека по тридцать дел в месяц в производстве, суточные дежурства и бесконечное усиление, его легко на чем-нибудь подловить и впаять «халатность» или «превышение служебных полномочий».
Михаил Пашкин, председатель Координационного совета ­профсоюза сотрудников милиции Москвы, стаж — 20 лет:
«Мне уже терять нечего, поэтому вы мою фамилию можете смело указывать. Я не боюсь.
Вы видели 650-й приказ — тот, что про оценку деятельности органов внутренних дел, от 5 августа 2005 года? В нем вся наша проблема. Там сказано, что количество раскрытых преступлений должно все время расти.
А как можно выполнить план? Можно купить уголовное дело у участкового — цена договорная. Может, хулиганку выявил, может, грабителей с поличным накрыл, а на этой же территории полк ППС находится, и у них не хватает показателей по уголовным делам. И вот они, видимо, договариваются с начальником ОВД, заносят ему денег, тот в свою очередь отстегивает участковому, и «палочку», то есть раскрытое дело, записывают на полк ППС. Сотрудник ГИБДД приходит в дежурную часть ОВД, оставляет двести долларов дежурному и говорит: «Если во время смены найдете на местности угнанную машину, то звоните мне, я подъеду, и машину как будто бы я нашел». А сейчас знаете, до чего дошли? В одном из батальонов ГИБДД установили инспекторам план по разбору — у них есть отделение по разбору ДТП, и вот начальник им заявляет: «Что-то маловато вы происшествий за смену разбираете! Надо больше, чтобы индекс выше был!» Это что же, инспектора должны количество ДТП увеличивать?
Если динамика раскрываемости признается неудовлетворительной, начальника отдела могут снять. А значит, он потеряет свою дань от коммерческих структур, от палаток, которые он крышует. А как уж он их крышует, это вам лучше у коммерсантов узнать. Как правило, деньги с мелких коммерсантов начинают требовать бойцы ППС и сержанты. Вы, естественно, побежите за защитой к начальнику ОВД. А тот, видимо, устанавливает свою цену, чтобы коммерсанты платили напрямую ему, а он, в свою очередь, отстегивает сержанту с участковым, чтоб те палаточника не трогали.
Один из наших адвокатов ведет дело одного гражданина. Его посадили по обвинению в мелком мошенничестве, потом он вышел, да только слишком рано — его жена квартиру приватизировать не успела. В общем, пошла эта гражданка жена в милицию, мужа своего предположительно оговорила, ну или заказала, тут дело темное. А муж после выхода из за­ключения таксистом подрабатывал. Остановил его однажды товарищ и говорит: «Подвези до точки и обратно, я тебе триста пятьдесят рублей дам». Тот обрадовался — ему недалеко было, деньги хорошие. В общем, подвозит бывший заключенный этого товарища к дому, тот ему дает двести рублей и говорит: «Слушай, у меня остальное дома, я мигом принесу». Только он в подъезд, из-за угла к машине подбегают три опера плюс начальник криминальной милиции отдела и находят у бедолаги пакетик с белым веществом и пять патронов от мелкашки. Он кричит: «Ребят, это не мое! Там и отпечатков нет!» А ему в ответ: «Ты скажи лучше, по наркотикам пойдешь или по патронам?» Ну он говорит: «Тогда уж лучше по патронам». Возбудили дело по факту хранения пяти патронов от мелкокалиберной винтовки. У него дома и самой винтовки-то нет… Наш адвокат сделал запрос в ЗИС ГУВД, и оказалось, что по Москве с начала года произошло десять подобных случаев… И вряд ли, знаете, люди носят с собой по пять патронов от мелкашки… А вот подсунуть можно все: народу надо ходить с зашитыми карманами, а женщинам, простите, без лифчика. А то и туда засунут. А ради чего все? Ради плана по раскрываемости. Потому что тут все просто: взял с поличным и раскрыл. А реально преступление раскрывать неохота — над ним потеть нужно.
Наш профсоюз сотрудников милиции города Москвы был создан в 1991 году для защиты рядовых милиционеров от вышестоящих руководителей. Нам сложно работать. Хотя бы потому, что 7 апреля убэповцы изъяли у нас семь компьютеров и все списки членов профсоюзов. Фактически провели обыск без всякого основания, и мы подали в Тверской суд заявление на ГУВД. Нам прислали документ об административном нарушении, что у нас нет кассового аппарата для сбора членских взносов. Это бред, у профсоюзов их и быть не должно. Но для МВД это не указ. С другим профсоюзом, объединенным профсоюзным комитетом ГУВД, мы не воюем, наоборот, оттуда народ к нам за помощью звонит… Принципиальное отличие между нами в том, что они с начальством судиться не будут, а мы — всегда пожалуйста. В принципе, при любой организации по закону можно открыть хоть сто профсоюзов, так что мы не альтернативщики и не аутсайдеры, просто в их профсоюзе в основном состоят те, кто по вольному найму в ГУВД служит, и начальники. А у нас только аттестованные сотрудники милиции — от рядового милиционера до подполковника.
Был случай, когда в ОМОНе избили профорга, командира взвода, капитана милиции. Его избили по приказу замкомандира батальона. Он позвонил нам, пошел в милицию, зафиксировал факт избиения, написал заявление, и нам удалось помочь ему перевестись участковым в один ОВД, откуда он впоследствии и ушел на заслуженную пенсию. Боевой офицер, служил в Чечне… А избили его за правду: он рассказал в УСБ, как его начальники деньги в банках получают. Сотрудники охранниками в банках подрабатывали, хотя права на это не имели. Так вот, рядовой боец получал, например, сто долларов, а начальник его — пять тысяч, за то что позволял своим сотрудникам так подрабатывать.
Два года назад на меня самого завели уголовное дело за клевету в отношении УБОПа. Я сказал, что некоторые сотрудники УБОПа крышуют проституток, поскольку ко мне поступили такие жалобы от рядовых убоповцев. Они рассказывали, что не могли провести проверки борделей, потому что за их спиной их же начальники предупреждали хозяев о готовящихся рейдах.
Скоро опять судиться пойду: мне за клевету срок до трех лет грозит. Уже и УБОПа как такового нет… и программу «Времечко», где я про это крышевание рассказывал, закрыли. Просто я затронул тему о проститутках, о притонах, а это очень большая статья доходов. От пяти до десяти тысяч долларов с притона в месяц можно получить, а самих притонов — двести штук в Москве, вот сами и посчитайте».
Александр П., сотрудник кадрового аппарата одного из подразделений московской милиции, стаж — 17 лет:
«В принципе, многие сотрудники переживают, что сняли Пронина: он был грамотный управленец и умел стратегически мыслить. И только благодаря Пронину, который смог наладить конструктивные отношения с Лужковым, вся милиция получала так называемую мэрскую надбавку — одиннадцать тысяч рублей. Эта надбавка — больше средней зарплаты милиционера, которая десять тысяч рублей всего.
Но для того чтобы получить эту надбавку, в декабре пришлось сократить почти шесть тысяч человек личного состава. В том числе и нескольких психологов, в частности, и психологов из Южного округа. Не было штатного психолога и в отделении Царицыно — не существовало такой ставки, и все. Сейчас на сто тысяч человек личного состава работает всего двести психологов. Они не могут уследить за всем. За всеми. На каждого окружного психолога приходится по полторы тысячи человек, и объять необъятное невозможно. Особенно в нашем больном обществе. Психологи лишь отбирают кандидатов на высокие должности, проверяют новобранцев для Чечни, проводят плановое тестирование после травм, после ДТП, после применения оружия, после захвата преступников. Стрессогенных факторов в работе милиции очень много, и они накапливаются и усиливаются. Каждый матч по футболу, хоккею, любое, условно говоря, «Евровидение», выливаются в серьезные физические и эмоциональные нагрузки… и иногда приводят к срыву.
Я скажу вот что: наше государство насквозь больное, и не может быть так, что один орган у этого государства здоров. И если у чиновника может случиться психическое расстройство, то почему оно не может случиться у милиционера?! И благодаря новому закону о психиатрии, согласно которому ни один врач не имеет права сообщить о диагнозе конкретного сотрудника его коллегам и руководителю, у нас, как и везде, могут быть параноики и шизофреники.
Кто идет в милиционеры, вы знаете? Это жители дальних губерний. Многим наплевать на наш город. Только такие долбанутые сотрудники, как я, которые уже отработали в органах по сто лет, москвичи. А восемьдесят процентов — лимитчики. Им хочется закрепиться в Москве, попасть в общежитие, поскольку больше их никуда не возьмут. Им на москвичей — плевать. Вот многие и сшибают деньги у дедков на улице и у бабушек, которые стоят у метро. Торговать у метро — административное нарушение. И бабушку, которая торгует своими пирожками, можно разводить на деньги хоть трижды в день. С нее сняли денег, она перешла на другое место, за ней следом идет милиционер и штрафует ее еще раз. И так — каждый день.
Руководство постоянно требует перевыполнения плана. И если в прошлом месяце опер раскрыл десять преступлений, то в этом месяце должен одиннадцать. А если его, одиннадцатого, нет? Тогда его нужно придумать. Причем с именами и фамилиями. Улучшения плана требуют даже от сотрудников вневедомственной охраны. Больше краж, больше!
Я точно знаю, что Евсюков проходил ВВК. Я точно знаю, что практически никто не видел его пьяным. У него день рождения был 20 апреля, и вплоть до 27-го он работал. В день своего «помешательства» был на рабочем месте и выходил на селекторную связь. Отработал весь праздник Красной горки, а затем только пошел отмечать день рождения в кафе, откуда, по свидетельству официанток, ушел почти трезвым. В его случае мы имеем дело с типичным психическим расстройством, и говорить о том, что оно было спровоцировано употреблением алкоголя, как минимум преждевременно, поскольку экспертиза еще не готова. Но предположить воздействие алкоголя мы, конечно, можем. Смотрите сами: Евсюков был модник и аккуратист, женат на певице группы «Стрелки», а в супермаркете «Остров» он расхристан и неопрятен, поверх рубашки — китель, факт для него невероятный, и двигается Евсюков, как зомби из кино. Это как минимум типичный случай сумеречного или, как говорят, суженного сознания. Предвидеть его не могли — такое расстройство может возникнуть и прогрессировать в течение одного часа или даже нескольких минут. Да и некому особенно следить за милиционерами — психологов у нас, как я говорил, категорически мало, к тому же они имеют право смотреть начальство только перед назначением на новую должность. Или если это начальство придет к ним и скажет: «Братцы, я хочу убить шесть человек, проверьте меня, может, со мной что-то не так!»
На вышестоящей должности главное — быть гибким. Поскольку ты работаешь в системе, навязанной тебе сверху. К тому же это Москва. Со всеми надо наладить контакт.
ЦАО — отдельная страна. Здесь все — в руках правительства Москвы. Вы не представляете себе, сколько личного состава уходит на охрану правительства и его личных нужд! И я не представляю. И никто нам цифр не назовет — это большой секрет. Но Лужкову за надбавку и материальную помощь — оргтехнику там, оборудование — я благодарен.
С прокуратурой отношения очень сложные у нас: сколько раз бывало — наши опера ловят, находят, а в прокуратуре дело разваливают. И очевидных преступников, негодяев, на свободу отпускают.
Один был мужик, начальник по криминальной милиции в одном ОВД, он раскрыл бандитскую группировку, переловил всех главарей, сдал их в прокуратуру, а там бандитов отмазали и дело развалили. Те вышли на свободу и стали запугивать, конечно, начальника по КМ — он же главный враг им стал. Угрожали семью перестрелять и всякое такое. Тот в Управление собст­венной безопасности, в УСБ, за защитой, но и они помочь не могли: кто бы разрешил круглосуточную охрану поставить?! А по нашему закону — пока тебя почти не прибили, никто не имеет права тебя круглосуточно охранять. Так он взял и повесился. Поскольку жизнью семьи рисковать не хотел. А прокуратура дело по факту «Доведение до самоубийства» возбуждать отказалась. Хотя было понятно, где виновных искать, — сами же их отпустили.
Когда речь заходит о взятках в милиции, чаще всего говорят о ГИБДД. У гаишников действительно левые деньги можно срубить легко. Но я б никогда не стал там работать — судите сами: стоять по двенадцать часов в загазованном городе в пыли, в снегу, в грязи. Тебя и сбить могут ненароком, и застрелить. Га­рантированно — больные легкие, испорченное зрение, ни к черту ноги. При таком раскладе любые левые доходы покажутся правыми».
Михаил Р., уволился из ГУВД Москвы в прошлом году, стаж — 20 лет:
«Я знаю что некоторые участковые специально ошиваются около мест, где бывают гастарбайтеры. Если в городе — то рядом со стройками, продуктовыми магазинами, расположенными неподалеку. А если в райцентре — то рядом с дачами. Летом дачники нанимают гастарбайтеров, и таким участковым есть чем поживиться.
Единственная задача участкового, который хочет подзаработать, — поймать гастарбайтера и найти причину, чтобы содрать с него денег. Как правило, такой причиной бывает отсутствие регистрации или разрешения на работу. Тут, ­конечно, мало кто знает, что милиционеры не имеют права требовать разрешения на работу у физического лица. Доказать, что работающий у меня на даче человек — не мой друг или знакомый, а наемный работник, практически невозможно. То же самое с регистрацией — если ее нет, но личность человека установлена (то есть у него с собой документы причин задерживать его нет. Отсутствие регистрации — это административное правонарушение, за это в отделении человека не держат. И это проблема Миграционной службы, а не милиции. Именно МС штрафует нарушителя за отсутствие регистрации — сумма штрафа, как правило, составляет 2 тысячи рублей. Но проблема в правовой неграмотности людей. Этим и пользуются многие участковые и еще некоторые «уазики» (так называют ГНР, группы немедленного реагирования, которые должны контролировать криминогенные участки в городах и районах, но часто контролируют только гастарбайтеров). Такие «уазики» тоже выбирают места для патрулирования рядом со стройками, цепляют гастарбайтеров, сажают в машину, и дальше все идет по такому сценарию. Гастарбайтер научен горьким опытом — деньги и документы с собой не носит, — максимум, что у него можно найти, ксерокопию его паспорта. И вот он звонит хозяину или бригадиру и говорит, что с ним беда, менты взяли. Хозяин приезжает и договаривается. Как правило, такса —1 тысяча рублей за то, чтобы отпустили работника.
У меня в деревне случай был: у соседа ремонт делали таджики, пошли продуктов купить в магазин, их там поймали «уазики», посадили в машину. Сосед подъехал — они ему говорят: за каждого 1 тысяча рублей. А сосед мой бывший сотрудник МВД, показал им удостоверение — прапор из патруля этих работяг быстро отпустил. Но в следующий раз опять такая же история — тот же прапор берет тех же работяг у магазина. Сосед опять едет, прапор ему говорит: «Зарплата у меня маленькая, а у тебя, видно, хорошая, раз таджиков держишь, значит, заплатить за них можешь». Сосед ему в ответ: «Не вопрос, пойдем, будешь работать у меня на даче, тебе тоже буду платить». Ну прапор разозлился, забрал работяг в отделение. Естественно, сосед мой знал, что держать их в отделении не имеют права, это просто такой жест устрашения — поехал, нашел старшего, объяснил что к чему, тот дал команду отпустить работяг. А если бы на месте соседа моего оказался простой человек, он, конечно, отдал бы эти 2 тысячи, лишь бы не связываться. Вот на этом они и зарабатывают.
Слышал историю от товарища по службе — его знакомый сбил человека на пешеходном переходе. Ну его взяли, а после допроса следователь ему предлагает адвоката. Государственный адвокат по закону положен бесплатно, человек соглашается. А адвокат ему и говорит: «Хочешь легко отделаться, плати 10 тысяч долларов, следак тебе статью изменит». Как он ее изменит, я не знаю, но думаю, найдет смягчающие обстоятельства. Были случаи, люди, сбившие кого-то на дороге, условным отделывались. Это такая схема — если следователь дает тебе «своего» адвоката, значит, тот может предложить «решить вопрос между собой». У чужих следак денег брать побоится.
Очень часто в отделениях тянут, не заводят дело. Это обычно с делами, которые трудно раскрыть. Например, украли у человека документы с кошельком, он идет в милицию. В милиции такое заявление примут с большой неохотой, и только если очень настаивать будешь. Это же висяк, нераскрытое преступление, которое портит им всю картину в годовых отчетах. Если у тебя украли документы, проще сказать, что ты их потерял, тогда тебе сразу выдадут справку, что документы утеряны. А если скажеш

Ledyanoi

 Такое впечатление, что на ментов сейчас хотят все мыслимые злодеяния повесить. Понятно,что попадаются довольно много пидарасов, дискредитирующих эту профессию, но помимо них в милиции работает очень много порядочных людей, которые каждый день выполняют не самую приятную работу, отлавливая разного рода гопников. Вот, представь на секунду, что тебе в подворотне набили морду или пьяные обоссали весь подъезд и бесчинствуют у тебя во дворе. Куда ты первым делом обратишься? Конечно же в милицию.

horukava

Вот, представь на секунду, что тебе в подворотне набили морду или ограбили или какие-то пьяные обоссали весь подъезд и бесчинствуют у тебя во дворе. Куда ты первым делом обратишься? Конечно же в милицию.
Сломав ногу, я обращусь в больницу. За едой пойду в супермаркет. Удивительно, не так ли? Да и у хирурга-то работа самая что ни на есть синекура.

dmitry131

Такое впечатление, что на ментов сейчас хотят все мыслимые злодеяния повесить.
+1
Видимо, все уже позабывали лихие 90е, когда в Москве по крупным улицам страшно было ходить вечером... :(

vamoshkov

раскрой мысль
как связаны твои страхи 90х годов с обсуждаемой темой?

Fedpn

Брожение в рядах столичной милиции: сослуживцы "сдают" коррупционеров
Череда скандалов, которые в последнее время сотрясают московские правоохранительные органы, разрушили веру стражей порядка в пресловутую корпоративную этику. Теперь милиционеры сами спешат "заложить" своих бывших начальников, погрязших в коррупции. Одно из таких дел касается милицейского руководства в Юго-Западном административном округе (ЮЗАО).
Начальник УВД по ЮЗАО генерал-майор Пучков получил компромат на своего заместителя, за который в Европе человек не то что слетел бы с должности, но и распрощался со свободой, сообщает Life.ru. За "скромным" полковником с не менее скромной зарплатой числятся 4 престижные иномарки, дача и в придачу целый автопарк техники, оформленной на родителей.
Сдал 50-летнего заместителя начальника УВО при УВД Алексея Фалеева его бывший подчиненный. Недавно он перешел в другой округ с повышением в должности и теперь забрасывает руководство управления письмами с обвинениями во всех грехах.
Пока компрометирующие материалы официально не получены. Однако копия скандального письма была выложена в Интернете, пишет газета "Комсомольская правда". Теперь игнорировать эти сведения милиционеры в любом случае не смогут.
Рапорт со списком нарушений, отправленный 25 мая, содержит вполне реальные обвинения и намеки на коррупцию. Бывший подчиненный, например, пишет, что на скромную зарплату полковника милиции (40-50 тысяч рублей в зависимости от выслуги лет) полковник Фалеев имеет несчетное количество иномарок и дачу.
Жалобу начальник УВД мог бы воспринять "в порядке бреда", утверждает таблоид. Однако есть одно "но": каждое свое слово обиженный на бывшего начальника подтверждает документами. В частности, к письму прилагается рапорт о проверке разрешений на парковку у здания УВД. Согласно ему, у полковника Фалеева как минимум 4 автомобиля: Toyota Ford, Mercedes и скромный Lexus RX 330. Также неплохо укомплектованы и его приближенные. Прапорщик ездит на двух дорогих иномарках, младший лейтенант - на трех. У капитана всего две машины, но зато обе - Lexus.
"Человек, на которого написал донос заявитель, сейчас занимает должность заместителя начальника управления вневедомственной охраны", - прокомментировала пресс-секретарь УВД ЮЗАО Марина Молокова.
А глава УВД ЮЗАО генерал-майор Андрей Пучков уже назначил в отношении Алексея Фалеева служебную проверку.
http://newsru.com/crime/27may2009/miltcorruptionmsk.html

Fedpn

Сотрудники московского ОВД сдали шефа, заставлявшего их подкладывать наркотики задержанным
Новый громкий скандал в столичной милиции затронул сотрудников Пресненского отдела внутренних дел (ОВД). Там подчиненные потребовали отставки своего начальника, обвинив высокопоставленного офицера в подлоге и незаконном обороте наркотиков.
Негодование милиционеров одного из самых больших отделов столицы дошло до предела, сообщает Life.ru. Мэру, прокурору и начальнику ГУВД отправлена жалоба на начальника, занявшего свой пост всего 3 недели назад.
Главный упор в документе сделан на то, что новый начальник Юрий Блудов требует "увеличения показателей по уголовным преступлениям", которые по старой советской традиции именуются "палками". Фактически же все сводится к тому, что сотрудники сами организуют кражи с помощью бомжей или спившихся людей, а также подкидывают наркотики наркоманам, "тем самым увеличивая статистические данные по выявленным преступлениям", говорится в документе.
Инициатива милиционеров означает открытое признание того, что все давно знали в частном порядке: многие стражи закона работают для галочки (в милицейском жаргоне "галки" заменяют "палки"). Причем, "готовы лепить "палки" на чем угодно и как угодно".
В ОВД Пресненского района Юрий Блудов пришел из ОВД "Москва-Сити". Этот отдел пока всего лишь структура, которая ждет появления своей "территории" - крупного делового комплекса. Поэтому работы там было мало.
Тем не менее, статистика в новоявленном ОВД всегда была хорошая. Теперь новые подчиненные Блудова догадались, почему.
Анонимная жалоба, отправленная в мэрию, начальнику ГУВД и прокурору столицы уже вернулась обратно в отдел и произвела настоящий переполох среди стражей порядка. "Да мы все подпишемся под этими словами! - признаются оперативники. - Где это видано, чтобы опера угрозыска отправляли разбираться с помятой машиной".
Сыщиков возмущает, что 3 раскрытых разбоя начальство приравнивает к 6-7 задержаниям наркоманов. "Да каждый из нас, если надо будет, за день может месячную норму по ним (наркоманам) выполнить, - добавляют милиционеры. - Но это не работа, настоящих преступников ловить надо!"
Кроме "палочной" системы работы подчиненные пожаловались и на то, что Блудов требует от сотрудников патрульно-постовой службы (ППС) приводить не менее 60 человек с административными правонарушениями за смену. Причем задержанные обязательно должны быть людьми достаточно состоятельными и способными заплатить штраф.
Еще одно обвинение - постоянные совещания, устраиваемые начальником по поводу и без него. Наконец, нового шефа вообще подозревают в некомпетентности. Эти подозрения пока принимают форму анекдотов про босса, распространяемых среди подчиненных.
"Зашел как-то сотрудник угрозыска к Блудову, а начальник спрашивает его - за какую территорию он отвечает, - делится корпоративной шуткой один из подчиненных нового назначенца. - Опер стал перечислять и упомянул "Патриаршие пруды". А тот как воскликнет: "О! Есть фильм замечательный "На углу у Патриарших" называется".
Заканчивается этот анекдотический случай разговора с милицейским начальником соответствующей рекомендацией посмотреть эту кинокартину, как "хороший пример оперской работы". "Не хватало еще, чтобы нас работе учили по фильму!" – возмущается оперативник.
Пресненское ОВД уже уличали в преступлениях
Жалоба на начальника Пресненского ОВД могла появиться не случайно. Еще в начале июня столичные стражи порядка задержали своих коллег из этого отдела, которых подозревают в вымогательстве. Преступники подкладывали задержанным наркотики, а затем шантажировали жертв возбужденными уголовными делами.
Следственным отделом по Центральному административному округу (ЦАО) возбуждено уголовное дело по статье "Превышение должностных полномочий" в отношении старшего оперуполномоченного уголовного розыска окружного УВД. Оперативник подозревается в том, что сфабриковал материалы доследственной проверки. Совместно с другими сотрудниками ОВД по Пресненскому району столицы оперуполномоченный незаконно задержал у станции метро "Белорусская" гражданина и доставил его в отделение. Применив физическое насилие в ходе личного досмотра, страж порядка подложил в карман куртки задержанного пакет с порошком, в котором был героин.
"Составив протокол личного досмотра, оперативник передал материалы дознавателю ОВД по Пресненскому району, который на их основании принял незаконное решение о возбуждении уголовного дела", - поясняли в следственном отделе при прокуратуре. Дело было возбуждено по статье 228 (незаконное хранение наркотических средств) УК РФ, после чего гражданина "необоснованно привлекли к уголовной ответственности".
В прокуратуре отмечали, что, "к сожалению, это не единичный случай, когда лица, призванные выступать на стороне правопорядка, подобным образом сами нарушают закон".
http://newsru.com/crime/08jun2009/miltanonimbossmsk.html
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: