Рабоче-крестьянская императорская армия

rkagan

Рабоче-крестьянская императорская армия
или рассказ о том, как русские дворяне и господа офицеры Советскую власть устанавливали
Владислава Селина Станислав Фадеев
http://www.nasha-rodina.ru/art7/a041106-rkka.html
С некоторых пор у нас стало модным сочувствовать белым. Они-де дворяне, люди чести и долга, «интеллектуальная элита нации». Едва ли не половина страны вспоминает о своих благородных корнях, «рыбинский князь» Н.С.Михалков просто не слезает с экранов телевизоров со своим «серюльником» и сериалами о белом движении. Невесть откуда взялись у нас аристократы, щеголяют двойными фамилиями вроде: «князь Кошкин-Мышкин» или «Голицын-Розенблюм». И главное по всей Земле Русской разносится плач о невинно убиенных и изгнанных дворянах и, как водится, во всех бедах нынешнего времени винят красных, которые эту «элиту» вышвырнули вон.
За пеленой бесконечного словоблудия уже незаметным становится главное - победили в этой борьбе всё же красные, а ведь с ними боролась «элита» не только России, но и сильнейших держав того времени.
Да и с чего взяли нынешние «благородные господа», что дворяне в той великой русской смуте были обязательно на стороне белых? Иные дворяне, вроде симбирского помещика Владимира Ильича Ульянова или внучатого племянника последнего канцлера Российской Империи Горчакова - Георгия Васильевича Чичерина, для пролетарской революции сделали гораздо больше, нежели Карла Маркс с другом своим Федей Энгельсом.
Рассмотрим факты.
Итак, 7 ноября 1917 года большевики пришли к власти. Россия к тому времени всё ещё находилась в состоянии войны с Германией и её союзниками, и те к миру особенно не стремились, как стая шакалов надеясь поживиться за счет ослабевшего противника. Хочешь или нет, а воевать надо. Поэтому уже 19 ноября 1917 года большевики назначают начальником штаба верховного главнокомандующего... потомственного дворянина его превосходительство генерал-лейтенанта Императорской Армии Михаила Дмитриевича Бонч-Бруевича. Именно он возглавит вооружённые силы Республики в самый тяжёлый для страны период, с ноября 1917 по август 1918 года и из разрозненных частей бывшей Императорской Армии и отрядов Красной Гвардии сформирует к февралю 1918-го Рабоче-Крестьянскую Красную Армию (РККА). С марта по август М.Д.Бонч-Бруевич будет занимать пост военного руководителя Высшего Военного Совета Советской Республики, а в 1919 года начальника Полевого штаба РВСР.
Для справки: организация РККА во время Гражданской войны имела ряд существенных отличий от привычных для нас армейских структур. С 1918 по 1921 год управление Красной Армии было следующим. Высшим органом военно-политического руководства в РСФСР был Рев. Воен. Совет Республики (РВСР задачей которого являлась координация и организация усилий всех военных и гражданских ведомств страны для борьбы с интервентами и белогвардейцами. Это был коллективный военный диктатор, приказы которого подлежали безусловному выполнению любым советским ведомством или учреждением независимо от административного подчинения. Штабов в Красной Армии было два, оба подчинялись РВСР. Полевой штаб разрабатывал стратегические операции РККА, осуществлял непосредственное руководство фронтами и армиями. Всероссийский главный штаб (Всероглавштаб) ведал вопросами вооружения, снабжения частей РККА, мобилизации и обучения войск, пополнением и ремонтом материальной части. В 1921 году оба этих штаба были объединены в Штаб РККА, который существует и до настоящего времени под названием Генерального штаба.
Поскольку РВСР был органом коллективным, осуществляющим как военные, так и политические и законодательные функции, было признано необходимым сосредоточить военную власть в руках одного человека с тем, чтобы он подчинялся только РВСР. Поэтому в конце 1918 года была учреждена должность главнокомандующего всеми Вооруженными силами Советской Республики. Ему же в подчинение был передан Полевой штаб.
Однако вернёмся к нашим забытым героям.
Просим любить и жаловать - его высокоблагородие главнокомандующий всеми Вооружёнными силами Советской Республики Сергей Сергеевич Каменев (не путать с Каменевым, которого затем расстреляли с Зиновьевым). Кадровый офицер, закончил академию Генштаба в 1907 году, полковник Императорской Армии. С начала 1918 года по июль 1919 года Каменев сделал молниеносную карьеру от командира пехотной дивизии до командующего Восточным фронтом и, наконец, с июля 1919 г. и до конца Гражданской войны занимал пост, который в годы Великой Отечественной войны будет занимать Сталин. Бессмысленно перечислять боевые операции С.С.Каменева - с июля 1919 года ни одна операция сухопутных и морских сил Советской Республики не обходилась без его непосредственного участия. Результат этих операций известен - Деникин пишет мемуары во Франции, Врангель собирает остатки белогвардейцев в Югославии, ну а Корнилову, Колчаку, Алексееву повезло ещё меньше.
Большую помощь Сергею Сергеевичу оказывал его непосредственный подчинённый, его превосходительство начальник Полевого штаба Красной Армии Павел Павлович Лебедев - потомственный дворянин, генерал-майор Императорской Армии. На посту начальника Полевого штаба он сменил Бонч-Бруевича и с 1919 по 1921 год, практически всю войну, возглавлял штаб, а с 1921 года был назначен начальником Штаба РККА. Павел Павлович участвовал в разработке и проведении важнейших операций Красной Армии по разгрому войск Колчака, Деникина, Юденича, Врангеля, награждён орденами Красного знамени и Трудового Красного знамени (в то время высшие награды Республики).
Нельзя обойти вниманием и коллегу Лебедева, его превосходительство начальника Всероссийского главного штаба Александра Александровича Самойло. Александр Александрович также потомственный дворянин и, разумеется, генерал-майор Императорской Армии. Выдвинулся этот царский служака в годы Гражданской войны, возглавлял военный округ, армию, фронт, поработал заместителем у Лебедева, затем возглавил Всероглавштаб. Он же разгромил американских интервентов на севере России в 1919 году.
Неправда ли, дорогой читатель, забавная прослеживается тенденция в кадровой политике большевиков? Мы бы рискнули предположить, что Ленин и Троцкий, подбирая высшие командные кадры Рабоче-Крестьянской армии, ставили непременным условием, чтобы это были потомственные дворяне и как минимум кадровые офицеры Императорской Армии в звании не ниже полковника. Но конечно это не так. Просто жёсткое военное время быстро выдвигало профессионалов своего дела и талантливых людей, также быстро задвигая всевозможных «революционных балаболок». Поэтому кадровая политика большевиков вполне естественна, им нужно было воевать и побеждать уже сейчас, времени учиться не было. Однако поистине удивления достойно то, что дворяне и офицеры к ним шли, да ещё в таком количестве и служили (в основном) верой и правдой Советской власти.
Возьмем, к примеру, Рабоче-Крестьянский Красный Флот - это вообще аристократическое заведение. Вот перечень его командующих в годы Гражданской войны: Василий Михайлович Альтфатер (потомственный дворянин, контр-адмирал Императорского Флота Евгений Андреевич Беренс (потомственный дворянин, контр­-адмирал Императорского Флота, кстати, один из офицеров легендарного «Варяга» Александр Васильевич Нёмитц, (вы будете смеяться, но анкетные данные точно такие же). Да что там командующие, в советской энциклопедии «Гражданская война и военная интервенция в СССР» (М., 1983 год) указывается, что Морской генеральный штаб Русского ВМФ практически в полном составе перешёл на сторону Советской власти, да так и остался руководить флотом всю Гражданскую войну.
Кстати, вы обратили внимание на немецкие фамилии командующих флотом? Тоже интересная тема. Дело в том, что Гольштейн-Готторпы с 1761 года правившие Россией под псевдонимом «Романовы», русских в основном недолюбливали. А потому приглашали своих сородичей управлять страной. Немцы монархии служили как цепные псы: пороли, вешали, расстреливали в числе первых. И то, что немец выделывал такие вещи над русским в царской России считалось в прядке вещей (это для наших «патриотов - монархистов»). Если кто не верит, почитайте что-нибудь о Бенкендорфе, Клейнмихеле, Рененкампфе и им подобных. Короче ребята отрабатывали свой хлеб, и доверие царей к ним было безгранично. Николай II даже в Германскую войну назначил немца Штюрмера главой русского правительства!
Но даже бароны, глядя на «замечательный» режим и его рахитичное дитя - русскую буржуазную республику, стали понимать, что так жить нельзя. И те из них, которые считали Россию своей Родиной, оказались вскоре в рядах красных. Вот, к примеру, что писал Альтфатер в своём заявлении о приёме в РККА: «Я служил до сих пор только потому, что считал необходимым быть полезным России там, где могу, и так, как могу. Но я не знал и не верил вам. Я и теперь ещё многого не понимаю, но я убедился, ... что вы любите Россию больше многих из наших. И теперь я пришёл сказать вам, что я ваш». Полагаю, что эти же слова мог бы повторить барон Александр Александрович фон Таубе, начальник Главного штаба командования Красной Армии в Сибири (бывший генерал-лейтенант Императорской Армии). Войска Таубе были разбиты при помощи белочехов летом 1918 года, сам он попал в плен и вскоре погиб в колчаковской тюрьме в камере смертников.
А уже спустя год другой «красный барон» Владимир Александрович Ольдерогге (естественно, потомственный дворянин, генерал-майор Императорской Армии с августа 1919 по январь 1920 года командующий Восточным фронтом красных, добивал белогвардейцев на Урале и в итоге ликвидировал колчаковщину.
В это же время, с июля по октябрь 1919 года другой важнейший фронт красных - Южный - возглавлял его превосходительство, бывший генерал-лейтенант Императорской Армии Владимир Николаевич Егорьев. Войска под командованием Егорьева остановили наступление Деникина, нанесли ему ряд поражений и продержались до подхода резервов с Восточного фронта, что в итоге предопределило окончательное поражение белых на юге России. В эти тяжёлые месяцы ожесточённых боёв на Южном фронте ближайшим помощником Егорьева был его заместитель и одновременно командующий отдельной войсковой группой Владимир Иванович Селивачёв (потомственный дворянин, генерал - лейтенант Императорской Армии).
Как известно, летом-осенью 1919 года белые планировали победоносно завершить Гражданскую войну. С этой целью они решили нанести комбинированный удар на всех направлениях. Однако к середине октября 1919 года колчаковский фронт был уже безнадёжен, наметился перелом в пользу красных и на юге, и в этот-то момент белые нанесли неожиданный удар с северо-запада. На Петроград ринулся Юденич. Удар был настолько неожиданным и мощным, что уже в октябре белые оказались в пригородах Петрограда. Встал вопрос о сдаче города. Ленин, надо отдать ему должное, несмотря на известную панику в рядах товарищей, Питер решил не сдавать. Надо думать в это время у него с Троцким состоялся примерно следующий разговор: «Лёва, Питер надо отстоять. У тебя там царских генералов каких-нибудь, желательно потомственных дворян, нет? А то колыбель революции защищать некому». «Их есть у меня!», - ответил Лев Давидович.
И вот уже выдвигается навстречу Юденичу 7-я армия красных под командованием его высокоблагородия (бывшего полковника Императорской Армии) Сергея Дмитриевича Харламова, а во фланг белым заходит отдельная группа той же армии под командованием его превосходительства (генерал майора Императорской Армии) Сергея Ивановича Одинцова. Оба военачальника, как и водится у красных, из самых потомственных дворян. Петроградским комиссаром (т.е. ответственным за политическое руководство боевыми действиями) был Иосиф Виссарионович Сталин - молодой, но уже подающий большие надежды государственный деятель. Итог операции этих господ-товарищей известен. В середине октября Юденич ещё рассматривал Красный Петроград в бинокль, а уже 28 ноября распаковывал чемоданы в Ревеле, а его солдаты сдавали оружие эстонским пограничникам.
И такая ситуация с дворянами и генералами на службе у красных практически везде. Возьмём, к примеру, Северный фронт красных. С осени 1918 по весну 1919 года этот важный участок борьбы с англо-американо-французскими интервентами. Ну и кто ведёт большевиков в бой? Сначала его превосходительство (бывший генерал-лейтенант) Дмитрий Павлович Парский, затем его превосходительство (также бывший генерал-лейтенант) Дмитрий Николаевич Надёжный, оба потомственные дворяне. Нельзя не отметить, что именно Парский возглавлял отряды Красной Армии в знаменитых февральских боях 1918 года под Нарвой, так что во многом благодаря ему мы сейчас празднуем 23 февраля. Надёжный, после окончания боёв на Севере, будет назначен командующим Западным фронтом.
Нам скажут: «Вы всё же преувеличиваете. Были же у красных свои талантливые военачальники и не из дворян и генералов». Да были, их имена мы хорошо знаем: Фрунзе, Будённый, Чапаев, Пархоменко, Котовский. Но кем они были в дни решающих боёв?
Когда решалась судьба Советской России, в 1919 году, самым важным был Восточный фронт красных (против Колчака). Вот его командующие в хронологическом порядке: Каменев, Самойло, Лебедев, Фрунзе (26 дней! Ольдерогге. Один пролетарий и четыре дворянина, подчеркну - на жизненно важном для красных участке! Нет, заслуг Михаила Васильевича мы умалять не хотим. Он действительно талантливый полководец и многое сделал для разгрома того же Колчака, командуя одной из войсковых групп Восточного фронта. Затем Туркестанский фронт под его командованием раздавил контрреволюцию в Средней Азии, а операция по разгрому Врангеля в Крыму заслуженно признаётся шедевром военного искусства. Но будем справедливы, к моменту взятия Крыма даже белые не сомневались в своей судьбе, исход войны был решён окончательно. Семён Михайлович Будённый был командармом, его конная армия сыграла ключевую роль в ряде операций некоторых фронтов и по заслугам считалась не только Первой конной, но и ПЕРВОЙ среди армий РККА. Однако не следовало бы забывать, что в РККА были десятки армий, и назвать вклад одной из них решающим в победе красных, было бы всё же большой натяжкой. Василий Иванович Чапаев, Александр Яковлевич Пархоменко, Григорий Иванович Котовский - комдивы. Уже в силу этого, при всей своей личной храбрости и военных дарованиях, стратегического вклада в ход войны они внести не могли.
Но у пропаганды свои законы. Попробуй, вытащи на экраны Лебедева с его аккуратно подстриженной на французский манер бородкой, или Бонч-Бруевича с Егорьевым в их академических пенсне. Да любой пролетарий скажет: «Это же контра!» А что он подумает, когда ему сообщат, что это дворяне да генералы? Нет, у пролетарской революции герои могут быть только с чёрной костью и красной кровью, не иначе!
Поэтому вокруг героев нашего рассказа возник своеобразный заговор молчания и в советские годы и, тем более, сейчас. Они победили в Гражданской войне и тихо ушли на задний план, оставив после себя пожелтевшие оперативные карты и скупые строки приказов.
Вот и появилась возможность у безголосых «певцов» катастройки сочинять куплетики о «корнетах Оболенских и поручиках Голициных». Которые отнюдь не спешили проливать свою кровь ни за красных, ни за белых. Им и в Париже жилось неплохо. А вот корнет Брусилов - единственный сын знаменитого генерала уже в начала 1918 года стал командиром Красной Армии.
В декабре 1919 года газета "Боевая правда" сообщила, что «...в Киеве по приговору военно-полевого суда расстрелян бывший корнет Брусилов, сын известного царского генерала. Он командовал красной кавалерией и попал в плен к белым под Орлом». И ведь убили молодого офицера, служившего Народу, «союзнички» - белые, которые якобы ратовали за «единую и неделимую» Россию и самые что ни на есть сепаратные сепаратисты - панове петлюровцы.
Впрочем, не один корнет Брусилов сложил голову за счастье русского народа. «Их превосходительства» и «высокоблагородия» проливали свою кровь за Советскую власть ничуть не хуже пролетариев. Про барона Таубе уже упоминалось, но это пример не единственный.
Весной 1919 года в боях под Ямбургом белогвардейцы захватили в плен и казнили комбрига 19 стр. дивизии красных, бывшего генерал-майора Императорской Армии А.П.Николаева. Такая же участь постигла в 1919 году командира 55 стр. дивизии (бывшего генерал-майора) А.В.Станкевича, в 1920 году - командира 13 стр. дивизии (бывшего генерал-майора) А.В.Соболева. Что примечательно, перед смертью всем генералам предложили перейти на сторону белых, и все отказались. В марте 1920 года контрреволюционерами было совершено покушение на инспектора пехоты Туркестанского ВО А.П.Востросаблина (потомственный дворянин, бывший генерал-лейтенант Императорской Армии от полученных ранений Востросаблин скончался. Несомненно, эти люди делали сознательный выбор, боролись за идею, то есть были красными по убеждению.
Так что же, скажут авторам, вы полагаете, что дворяне и кадровый офицерский корпус были за красных?
Конечно, мы далёки от этой мысли. Здесь просто надо отличать «дворянина» как нравственное понятие, от «дворянства» как класса. Дворянский класс целиком оказался в лагере белых, иначе и быть не могло. Сидеть на шее русского народа им было очень удобно, и слезать не хотелось. Правда и белым подмога от дворян была просто мизерной. Судите сами, в переломный 1919 год примерно к маю месяцу численность ударных группировок белых армий составляла (Большой советский энциклопедический словарь, М., 1986 год): армия Колчака - 400 тыс. человек; армия Деникина (Вооружённые силы юга России) - 150 тыс. человек; армия Юденича (Северо-западная армия) - 18,5 тыс. человек (к октябрю 1919 года). Итого: 568,5 тыс. человек.
Причём, в основном это всё те же «лапотники» из деревень, которых под угрозой расстрела загоняют в строй, и которые потом армиями (! как у Колчака, переходят на сторону красных. И это в России, где на 1914 год насчитывалось 2,5 млн. дворян, т.е. не менее 500 тыс. мужчин призывного возраста! Вот, казалось бы, ударный отряд контрреволюции. А в итоге, если хотя бы каждый десятый из этого полумиллиона взял в руки оружие - и то хорошо. Или возьмем, к примеру, руководителей белого движения (уж возглавить борьбу за свои права дворяне были просто обязаны). Деникин - сын офицера, дед был солдатом. Корнилов - казак. Семёнов - казак. Алексеев - сын солдата. Из титулованных особ один только Врангель (да и тот шведский барон). Кто же остался? Дворянин Колчак - потомок пленного турка, да Юденич с весьма характерной для «русского дворянина» фамилией. В былые времена сами дворяне таких своих собратьев по классу определяли как «худородных», но «на безрыбье и рак - рыба». Не стоит искать князей Голицыных, Трубецких, Щербатовых, Оболенских, Долгоруковых, графов Шереметевых, Орловых, Новосильцевых и среди менее значимых деятелей белого движения. Сидели наши бояре в тылу, в Париже да Берлине, и ждали, когда одни их холопы других на аркане приведут.
Не дождались.
Но есть ещё нравственная категория - «дворянин». Поставьте себя на место «его превосходительства», перешедшего на сторону советской власти. На что он может рассчитывать - самое большее командирский паёк, да пару сапог (исключительная роскошь в Красной Армии, рядовой состав обували в лапти). При этом подозрение и недоверие многих «товарищей», постоянно рядом бдительное око комиссара. Сравните это с 5 тыс. рублей годового жалования генерал-майора царской армии, а ведь у многих превосходительств была ещё и фамильная собственность до революции. Поэтому шкурный интерес для таких людей исключался, оставалось одно - честь дворянина и русского офицера. Ведь дворянин и офицер по сути одно и то же защитник Отечества. Правда нынче предатель Климов, изменивший своей Родине и перебежавший в САСШ, где пишет свои похабные (в прямом и переносном смысле) книжки, нагло утверждает, что, например, граф Игнатьев рванул к Советам за пайком. О том, что генералу Игнатьеву не было в пайках надобности, будь он подобием предателя, рванувшего за долларами, - мистера Климова, мы еще расскажем. Так что ложь климовых - это просто злобная клевета на истинных патриотов России.
В итоге, основная масса дворян ринулась к белым - спасать свои капиталы, а лучшие из дворян пошли к красным - спасать Отечество. И чем дольше полыхала Гражданская война, тем очевиднее становилась антинародная, антирусская сущность белого движения и в то же время неизбежность и необходимость победы большевиков для будущего России.
Переломным для русского национального самосознания стал 1920 год - период советско-польской войны. Вспомните, как только не хаяли большевиков за Брестский мирный договор (и в первую очередь белогвардейцы). Немцы по этому договору получали Прибалтику, Западную Украину и Западную Белоруссию (независимость Польши признало уже Временное правительство). Так вот, пан Пилсудский польские претензии к России выражал коротко, но ОЧЕНЬ ёмко: «Москву я может быть ещё и не займу...». Вы думаете, у белых это вызвало шок? Любопытным советуем почитать мемуары Деникина, где он сетует на то, что много раз в 1919 году пытался наладить отношения с поляками и вовлечь их в войну, но они никак не хотели ему помогать! Так и хочется сказать: «Антоша, ну был ты неплохим корпусным командиром в Первую мировую, но какого же рожна полез в политику, коли ничего в ней не смыслишь?!» Ведь даже гимназисту, прочитавшему учебник по русской истории, было очевидно, победи паны в войне, не то что мужиков, но и благородных господ заставят себе нужники чистить.
«Русская элита» этого не понимала, да и плевать ей было на Россию. Её Россия - это поместья да заводы, на которых холопы зарабатывали деньги для господ, а также кабаки с проститутками, где господа эти деньги тратили.
Однако ж не перевелись на Руси люди чести и долга. В дни польского нашествия русское офицерство, в т.ч. и дворяне, переходят на сторону Советской власти тысячами. Их было так много, что красные сформировали из представителей высшего генералитета Императорской Армии специальный орган - Особое совещание при главнокомандующем всеми Вооружёнными силами Республики. Цель этого органа - разработка рекомендаций для командования РККА и Советского Правительства по отражению польской агрессии. Кроме этого, Особое совещание обратилось с призывом к бывшим офицерам Русской Императорской Армии выступить на защиту Родины в рядах РККА. Замечательные слова этого обращения, пожалуй, в полной мере отражают нравственную позицию лучшей части русской аристократии и офицерского корпуса: «В этот критический исторический момент нашей народной жизни мы, ваши старшие боевые товарищи, обращаемся к вашим чувствам любви и преданности к Родине и взываем к вам с настоятельной просьбой забыть все обиды, кто бы и где бы их вам ни нанёс, а добровольно идти с полным самоотвержением и охотой в Красную Армию на фронт или в тыл, куда бы правительство Советской Рабоче-Крестьянской России вас не назначило, и служить там не за страх, а за совесть, дабы своею честною службою, не жалея жизни, отстоять во что бы то ни стало дорогую нам Россию и не допустить её расхищения, ибо, в последнем случае, она безвозвратно может пропасть, и тогда наши потомки будут нас справедливо проклинать и правильно обвинять за то, что мы из-за эгоистических чувств классовой борьбы не использовали своих боевых знаний и опыта, забыли свой родной русский народ и загубили свою Матушку-Россию». Под обращением стоят подписи их высокопревосходительств: генерала от кавалерии (главнокомандующего Русской Армии в мае-июле 1917 г.) Алексея Алексеевича Брусилова, генерала от инфантерии (венного министра Российской Империи в 1915 -1916 годах) Алексея Андреевича Поливанова, генерала от инфантерии Андрея Меандровича Зайончковского и многих других генералов Русской Армии.
Впрочем, про Андрея Меандровича следует сказать несколько слов особо. Во время русско-японской войны командовал пехотным полком, а потом и бригадой. Во время Первой мировой войны - пехотной дивизией, корпусом и Добруджинской армией. Естественно, его, как одного из лучших русских генералов, Временное правительство отправило в мае 1917 года в отставку - ведь оно по английским указкам собиралось вести войну до последней капли крови русского солдата, а вовсе не до победы России. В 1919 году генерал от инфантерии Зайончковский вступил в Красную Армию. С августа 1919 года по март 1920 - был начальником штаба 13-й армии, сражавшейся с деникинскими войсками в составе Южного и Юго-Западного фронтов. Затем являлся заместителем начальника штаба РВС Республики. С 1922 года до самой смерти (1926 год) служил профессором Военной Академии РККА. Но Андрей Медардович умел не только воевать, но и был прекрасным военным историком. Его фундаментальные труды по истории Крымской и Первой мировой войн не только постоянно цитировались в сталинские времена (порой, почаще, чем сочинения Маркса но и по сей день остаются одними из лучших в мировой военной науке.
Но и это не все заслуги его превосходительства. Зайончковский стал одним из организаторов и руководителей знаменитых операций «Трест» и «Синдикат-1», в результате которых были обезврежены целые террористические банды и пойманы бомбист Савинков, который наводил ужас еще на царскую Россию, и махровый враг России английский агент (одесский еврей) Сидней Рейли. Впрочем, в операции «Трест» чекистам помогали и другие «военспецы». Один из них - бывший генерал Генерального штаба Н.М.Потапов, офицер легендарного Преображенского полка - после революции он перешел на сторону большевиков и стал членом коллегии Народного комиссариата по военным делам.
Примечательно и то, что незадолго до смерти, Зайончковский написал о столь любимом «демократами» Тухачевском, что тот «больше мечтал быть командиром по воле Германии, чем советского правительства». Старый генерал, похоже, одним из первых раскусил неудавшегося Бонапарта - товарища Троцкого.
Конечно, далеко не все царские генералы сразу становились под алые стяги. Многие приходили в Красную армию после истинных хождений по мукам и литературный образ Рощина, тоже, можно и нужно назвать собирательным. Впрочем, прототипом Рощина был Евгений Александрович Шиловский - блестящий гвардейский офицер, один из героев Первой мировой войны, который, правда, практически сразу пошел служить в Красную Армию. Но судьба литературного героя - отнюдь не досужий вымысел. Очень многие офицеры и генералы пришли в РККА из белых армий.
Одним из лучших белых генералов был Яков Александрович Слащов-Крымский. С января 1915 года он сражается на австро-германском фронте в составе лейб-гвардейского Финляндского полка. Пять раз был ранен. Награжден многими орденами, в том числе Георгиевским оружием и орденом Святого Георгия 4-й степени. Начав фронтовой путь капитаном, в ноябре 1916 г. произведен уже в полковники.
С первых дней Революции он становится ее непримиримым… врагом.
И даже получает прозвище «Слащов-вешатель». Да, он воевал с красными не только на фронтах, но и в тылу. Беспощадно расправлялся с подпольщиками, да и просто с сочувствующими. Но уже в 1920 году ему становится понятна истинная суть белого движения, которое на деле попросту помогало иностранным колонизаторам захватывать русские земли. И после поражения стало своего рода котлом для террористических организаций, призванных мешать русскому народу строить новую жизнь.
В 1920 году Слащов вместе с группой боевых офицеров возвращается в Россию. Перед отъездом он направил в заграничные газеты письмо с объяснением своего решения: «Внутри России революция окончена... Если меня спросят, как я, защитник Крыма от красных, перешел теперь к ним, я отвечу: я защищал не Крым, а честь России. Ныне меня зовут защищать честь России, и я еду выполнять свой долг, считая, что все русские, военные в особенности, должны быть в настоящий момент в России».
Поступок Слащова по свидетельству современников «всколыхнул буквально сверху донизу всю русскую эмиграцию». За ним последовало возвращение на Родину ряда деятелей отечественной культуры, например Алексея Толстого (1923 год).
А 20 ноября 1921 года «Известия» опубликовали обращение Слащова к офицерам и солдатам армии Врангеля: «С 1918 года льется русская кровь в междоусобной войне. Все называли себя борцами за народ. Правительство белых оказалось несостоятельным и не поддержанным народом - белые были побеждены и бежали в Константинополь. Советская власть есть единственная власть, представляющая Россию и ее народ. Я, Слащев-Крымский, зову вас, офицеры и солдаты, подчиниться Советской власти и вернуться на Родину».
Это обращение не только помогло заблуждавшимся русским людям вернуться на Родину, но и сорвало многие планы иностранных государств, готовившихся развязать против республики Советов террористическую войну.
Слащов с июня 1922 года стал преподавателем тактики, а в 1924 г. сделался главным руководителем преподавания тактики в Высшей тактически-стрелковой школе командного состава «Выстрел». По некоторым сведениям, Слащов преподавал и в Высшей школе ОГПУ.
Он был убит из-за угла неким террористом в начале противостояния Советского государства с троцкистами. Мы полагаем, что убийство Слащова стало одним из преступлений этих «крайне левых» прислужников Запада, на счету которых покушения и убийства многих деятелей Советского государства.
Посмертно, в 1929 году, была издана книга Слащова «Мысли по вопросам общей тактики: из личного опыта и наблюдений». «В бою держитесь твердо своего принятого решения - пусть оно будет хуже другого, но, настойчиво проведенное в жизнь, оно даст победу, колебания же приведут к поражению».
Лучшие русские люди не колебались, а твердо вставали на защиту Советской власти - народной власти.
В абсолютных цифрах вклад русского офицерства в победу Советской власти выглядит следующим образом: в период Гражданской войны в ряды Красной Армии было призвано 48,5 тыс. царских офицеров и генералов, в решающий 1919 год они составили 53 % всего командного состава РККА. Кроме того, было мобилизовано 10,3 тыс. царских военных чиновников и около 14 тыс. военных врачей, всего - 72,8 тыс. человек (данные по «Гражданская война и военная интервенция в СССР», М., Советская энциклопедия, 1983 год, стр. 106). Если принять во внимание, что к концу Первой мировой войны дворяне составляли 4% русского офицерского корпуса (С. В. Волков «Русский офицерский корпус», М., Воениздат, 1993 год то из этого следует, что не менее 3 тыс. дворян служили в рядах РККА - не много, но подчеркнем, это лучшие.
Закончить этот краткий обзор нам хотелось бы примерами человеческих судеб, которые как нельзя лучше опровергают миф о патологическом злодействе большевиков и о поголовном истреблении ими благородных сословий России. Заметим сразу, большевики были не идиоты, поэтому люди со знаниями, талантами и совестью им были очень нужны, а учитывая тяжелейшее положение России, даже нужнее, чем кому-либо ещё. И такие люди могли рассчитывать на почёт и уважение со стороны Советской власти, несмотря на происхождение и некоторые провинности в прошлом.
Начнем с его высокопревосходительства генерала от артиллерии Алексея Алексеевича Маниковского. Алексей Алексеевич ещё в Первую мировую войну возглавлял Главное артиллерийское управление Русской Императорской Армии. После Февральской революции был назначен товарищем (заместителем) военного министра, и, поскольку этот «военный министр», депутат Государственной Думы Гучков, ничего не соображал в военных вопросах, Маниковскому пришлось стать фактическим главой военного ведомства (обратите внимание на уровень руководства страной российскими демократами - идёт тяжелейшая война, а на должность военного министра назначают полного профана, который сваливает свои обязанности на заместителя). В памятную ноябрьскую ночь 1917 года Маниковский был арестован вместе с остальными членами Временного правительства, затем отпущен на свободу. Спустя несколько недель вновь арестован и опять отпущен на свободу, в заговорах против Советской власти замечен не был. И уже в 1918 году возглавит Главное артиллерийское управление РККА, затем работает на различных штабных должностях Красной Армии - бывший член Временного правительства!
Коллега Маниковского по Временному правительству, министр просвещения (единственный гражданский в нашей компании Сергей Фёдорович Ольденбург. Напомним кто такие Ольденбурги, это: великие герцоги в Германии, герцоги и принцы в России, короли Дании, Норвегии, Швеции. Одна из ветвей этого рода - Глюксбурги, короли Греции, а другая - упомянутые нами Гольштейн-Готторп-Романовы. К этому мы ещё добавим, что сам Сергей Фёдорович являлся лидером партии кадетов. Естественно, что 7 ноября 1917 года Ольденбург также оказался в казематах Петропавловской крепости. Как вы думаете, что с ним сделали большевики, учитывая его происхождение и политическое прошлое? Наверное, сожгли в печи Путиловского завода или раздавили паровым катком? Приведем выдержку из Большой советской энциклопедии 1939 года издания: «Ольденбург Сергей Фёдорович (1863 - 1934) - академик, непременный секретарь АН СССР, учёный, историк, этнолог - лингвист, дешифровал др.-индийские рукописи найденные в Кашгарии... Директор института востоковедения АН СССР (1930-34). Ольденбург имеет более 300 опубликованных работ...», далее следует статья об огромном научном значении трудов Ольденбурга.
И, наконец, его светлость генерал-лейтенант Советской Армии граф Алексей Алексеевич Игнатьев.
Придётся нам ещё раз упомянуть о «шкурном интересе», куда уж без него-то. Дело в том, что русская правящая элита так «мудро» подготовила Россию к Первой мировой войне, что даже патроны нам приходилось закупать за границей. Русское правительство перечисляло на это немалые деньги, и лежали они в западных банках.
В ту пору наш герой служил военным атташе во Франции в чине генерал-майора и ведал закупками вооружения. Тут-то и подоспел Великий Октябрь. Наши верные союзнички мигом наложили лапу на русскую собственность за границей, в том числе и на счета русского правительства. Однако Алексей Алексеевич - даром, что граф, а башковитый попался, сориентировался быстрее французов и денежки перевёл на другой счёт, союзникам недоступный, да к тому же на своё имя. А денег было 225 млн. рублей золотом, или 2 млрд. долларов по нынешнему золотому курсу - это насчет инсинуаций мистера Климова. Интересно, сколько миллиардов пайков можно было купить на такие деньги? Как уж его французский премьер обхаживал, открой, мол счётец, мы и с тобой поделимся, как белые ни упрашивали, дай денежку, а то мужиков убивать не на что, не купился наш граф! После того как Франция установила дипломатические отношения с СССР, он пришёл в советское посольство и скромненько передал чек на всю сумму со словами: «Эти деньги принадлежат России». Эмигранты были в бешенстве, они постановили Игнатьева убить. Киллером вызвался стать родной брат Алексея Алексеевича! Как Игнатьев остался жив он и сам до конца не понял, пуля пробила фуражку в сантиметре от головы. Это «братский сувенир» граф будет хранить всю жизнь.
Сравнивать Игнатьева с нашими нынешними миллиардерами-олигархами мы не станем, это всё равно, что сравнивать человека и амёбу. Мы предложим каждому из вас мысленно примерить на себя фуражку графа Игнатьева и подумать, способны ли вы на такое? А если к этому добавить, что в ходе революции большевики конфисковали родовое имение Игнатьевых и фамильный особняк в Петрограде?
На таких вот примерах лучше всего понимаешь, чем отличаются ЛЮДИ от элиты.
И последнее, что хотелось бы сказать. Помните, как в своё время жестоко хаяли Сталина и в частности вменяли ему в вину то, что он, дескать, поубивал всех оставшихся в России царских офицеров и бывших дворян. Ну так вот, никто из героев нашего рассказа репрессиям не подвергался, все умерли своей смертью (разумеется, кроме павших на фронтах Гражданской войны в славе и почёте, а их младшие товарищи, такие как: полковник Б.М.Шапошников, штабс-капитаны А.М.Василевский и Ф.И.Толбухин, подпоручик Л.А.Говоров, стали маршалами Советского Союза.

79lu

Родинцы никак не уймутся. Да не пустит вас никто во власть - уймитесь. Замаяли. Блин, красные патриоты.
1. Если автор был уверен до того в том, что на стороне красных в гражданскую были одни рабочие и крестьяне - то он был однозначно дурачок. Что нам говорит о том, что он изменился?
2. Гражданская на то так и называлась, что разделила людей одного общества - по ту и по другую сторону были маргиналы, люмпены, охреневшие от кризиса и войны крестьяне, чиновники (высшие и низшие дворяне-не дворяне и пр.
3. То что большевики опирались на офицерство при создании армии и на старый бюрократический аппарат при создании государства - известно каждому мало-мальски знакомому с историей, не известно это кажется только обуревшим мехматянам - членам партии Родина и т.п.
4. Тезис о том, что к красным пошли лучшие из дворян - сомнителен. психология у всех своя - каждый по своему воспринимал действия большевиков. Но было очень много всяких но, чтобы честному патриотически настроенному дворянину к ним не пойти - статус маргиналов до лета 17-го года, призывы к террору, диктатуре и прочие политические циничности, Брестский мир, отказ от Польши и Финляндии, попирание Православия (это сейчас кажется, что мол комунизьм и патриотизм такие здоровские друзья так такие же здоровские друзья перед революцией были патриотизм и Православие. И для многих, кто отвергал Церковь - тот отвергал Родину.
5. Ну и в целом: если большевики были такие супер-пупер патриоты, то почему не объявили о каком-нибудь национальном примирении? Если смогли сработаться с одними двроянами, то почему нужно было отправлять на Запад других - страдать фигней, когда они могли бы приносить пользу Родине. Или всё-таки желание остаться у власти, перевернуть страну вверх дном, всё в ней сделать по своим фантазиям было сильнее? и потому на службу брали только тех, кто много не думал или был политически лоялен?
Если они такие суперпатриоты, зачем было высылать из страны тучу интеллигентов - которые сознательно остались и не собирались никуда уезжать. Главная проблема России - нехватка образованых, вменяемых людей, а эти чуваки только бы удержаться у власти - высылают, всех кто только покажется опасным.
Посадили даже Савицкого - из ряда симпатизировавших советам евразийцев, достали в 45-м в Праге, увезли в страну - и дали 10 лет лагерей.

kliM

Ну и в целом: если большевики были такие супер-пупер патриоты, то почему не объявили о каком-нибудь национальном примирении?
Примирение в одностороннем порядке не делается, только капитуляция.
Да и патриотами они были условными, не в том смысле в каком ими были "белые". Как сказал Сталин, "до 1917 у нас не было Родины"

79lu

не, ну чисто теоретически, можно было воззвать - мы как и вы желаем великую Россию - оставьте обиды и амбиции - приезжайте нам помогать, всё равно мол мы взяли власть, а вам не светит
да и вместо того, чтобы цепляться к коментам полезно читать статью - там в таком духе, что мол тогдашние левые были прямо как сейчас - сплошь пламенные патриоты, строители великой России, а противостояли им гнусные олигархи-помещики и буржуины
проблема в том, что у большевиков и после 17-го года не было Родины, прорастали в державничество они довольно долго

kliM

мы как и вы желаем великую Россию - оставьте обиды и амбиции - приезжайте нам помогать, всё равно мол мы взяли власть, а вам не светит
В эмигрантской среде появилось такое движение, "сменовеховство", которое такого же мнения придерживалось - мол, надо возвращаться, вместе с большевикам строить великую Россию. Многие, правда, в 1937-38 поплатились (все-таки не все среди них шпионами были).

rpj2

Родинцы никак не уймутся. Да не пустит вас никто во власть - уймитесь. Замаяли. Блин, красные патриоты.
1. Если автор был уверен до того в том, что на стороне красных в гражданскую были одни рабочие и крестьяне - то он был однозначно дурачок. Что нам говорит о том, что он изменился?
2. Гражданская на то так и называлась, что разделила людей одного общества - по ту и по другую сторону были маргиналы, люмпены, охреневшие от кризиса и войны крестьяне, чиновники (высшие и низшие дворяне-не дворяне и пр.
3. То что большевики опирались на офицерство при создании армии и на старый бюрократический аппарат при создании государства - известно каждому мало-мальски знакомому с историей, не известно это кажется только обуревшим мехматянам - членам партии Родина и т.п.
Зачем высказывать здесь свои не понятно на чем основанные домыслы?
Ты бы еще предположил, что статью марсианин написал и сказал бы, что он может отправляться к себе на родную планету к остальным маленьким зеленым челвечкам.
4. Тезис о том, что к красным пошли лучшие из дворян - сомнителен. психология у всех своя - каждый по своему воспринимал действия большевиков. Но было очень много всяких но, чтобы честному патриотически настроенному дворянину к ним не пойти
Одна из основных идей статьи заключается в том, что дворянство в целом не было патриотическим. Судя по первому абзацу, автора возмущает, что сейчас их пытаются представить как людей чести и долга. А далее он пытается сломать мнение обывателя, тупо смотрящего телевизор, приводя в пример дворян - офицеров царской армии, перешедших на сторону красных не из-за материальных благ, а руководствующихся своими представлениями о патриотизме, и говоря о тех, кто бежал за границу, прихватив с собой немало ценностей. Были еще те, кто присоединился к белому движению, но много ли генералов царской армии его возглавляли? Да и их общее число дворян в рядах белых по сравнению со всеми дворянами, которые могли бы активно выступать за белое движение было очень мало.
так такие же здоровские друзья перед революцией были патриотизм и Православие. И для многих, кто отвергал Церковь - тот отвергал Родину.
Если они такие здоровские друзья были, то почему в гражданской войне победили большевики, отвергавшие православие? Чего же крестьяне то не шли массово к белым? По-моему ты преувеличиваешь влияние рпц.
Ну и в целом: если большевики были такие супер-пупер патриоты, то почему не объявили о каком-нибудь национальном примирении?
Может они и были супер, но не были пупер. Поэтому и не объявили.

Irina_Afanaseva

слава Богу, что правда воскресает

picasso221

Сегодня по Эхо Москвы Сванидзе упоминал этот факт, но с интерпретацией, что кадровые офицеры становились красными командирами лишь под дулами пистолетов (угрозой жизни их и их семей). Наверное, надо бы создать теорию, что под дулами пистолетов "креативность" полководцев возрастает, коль скоро "Красная Армия оказалась всех сильней". Если факты статьи не подтасованы, то, видимо, не все "под дулами автоматов".
А вообще интересна разница интерпретаций.
Дополнительный аргумент к спору в о политнацеленности "истории".
Но, конечно, максимально удивил подарок миллионов, даже вопреки ближайшему окружению даиспоры. Это однако люди были! Нам остается болеть за Челси

sirp

офицеры под дулом нагана - это из серии о том, что победу в Великой Отечественной нам принесли заградотряды

picasso221

Именно! Будете смеяться, но и эта версия в той же передаче была
Судя по всему, джентельменский набор - стандартный! Сванидзе, между прочим, кичится, что историк... По поводу заградотрядов "мило" пообсуждали, что это тема вместе со штрафбатами несколько скользкая, поскольку задевает чувства еще живых фронтовиков, но, что, типа, зачем же самим фронтовикам врать ("они же не дураки"! они де и сами это прекрасно знают.
Вот никак не могу понять куда в таких случаях уходит логика: отступали и вплен здавались в первые месяцы это потому, что заградотряды еще не создали или у них патронов не хватало как и в войсках?! Наверное, полностью "организовали" только уже при защите Москвы...
Я как-то все больше убеждаюсь, что по выражению Лифшица "деньги пишут" (не в прямом, конечно, смысле, что "банкиры" диктуют)

demiurg

Между прочим.... вы вот все не любите Резуна... но я если его читаю, то иногда проверяю ссылки. И посмотрел, в частности, работу Ленина "Тяжелый, но необходимый урок", датированную 25.02.1918 и говорящую о "позорном поражении под Нарвой"... Ну есть, есть у него действительно такая работа... и надо думать, что под Нарвой дела так и обстояли, так что непонятно, че мы 23 февраля празднуем, как бы кто ни относился к Резуну.
(Просто зацепила глаз эта фраза про Нарву и 23 февраля в этом говнокреативе)

popov-xxx25

В этом говнокреативе много что зацепило. Так что +1, хоть ты меня и игноришь. Не имею желания даже комментировать передёрги аффтаров.
Летом 1918-го для офицеров была введена обязательная регистрация. Раз.
Некоторым, кто не пошёл на службу большевикам действительно пришлось лишиться своей семьи, а некоторым и жизни. Многи действительно вынуждены были воевать под дулами комассарских наганов и маузеров. Кстати, вспомним, что сделал великий Сталин со своими военспецами, когда Царицын оказался в тяжёлом положении. Это два. Тут есть и контрпример. Мать геню Маркова почти всю войну прожила в Петрограде, только с подходом 7-тысячной оборванной и полуголодной армии Юденича (считаю неверным, что Питер большевики отстояли благодаря военспецам. Они это сделали благодаря Троцкому и Сталину, и и тотальной мобилизации жителей. Что, кстати, практиковалось и в других районах. Идея об одной винтовке на троих (войны мясом) принадлежит дедушке Ленину.) её удалось оттуда переправить. И как это большевики такого не заметили. Правда, помнится, она жила под другой фамилией.
Три. Некоторые офицеры поддались на патриотические призывы Брусилова (сын которого служил красным, потом взят в плен белыми и перешёл на их сторону) о борьбе с немцами и поляками. Естественно, летом того же 1918-го при регистрации бывшим офицерам предлагалось добровольно вступать в РККА (заманивали и высокими должностями, и высокой зарплатой, большой властью. Кто в то время пошёл, пожалуй, действительно их получали, не могу только сказать, как долго это продлилось причём особо оговаривалось, что для войны с иностранцами, а не со своими. Те шли, но почему-то не учли, что дедушка был бо-о-ольшим наё*щиком, и на самом деле их нае**л. Потому-то комиссарские дула и нужны были. Впрочем, несложно предположить, что о комиссарских дулах в принципе известно в основном только от белых. Т.е. об этом им рассказали пленные красные военспецы, логично было бы, что в своё оправдание они преувеличили страшность этих дул. Тем не менее, всё же судя по тому, что с мобилизацией простого народа большевики не церемонились, то, наверное, и с офицерами поступали аналогично в сложных ситуациях (в 1919 году). К тому же незадолго до того солдаты офицеров стреляли "за просто так".
Четыре. Карамурзоиды пытаются утверждать, что офицерство примерно поровну разделилось между красными и белыми. Что есть брехня. БОльшая часть офицерства осталась сидеть по домам. Нафиг им была нужна эта война? Потому наганы и понадоблись, чтоб их оттуда выгнать. Да и после 3 лет войны офицерство было изрядно разбавлено резервистами, штатскими. Всего, помнится, в конце 1917 насчитывалось порядка 280 тыс. офицеров. У Деникина не было и 10% от этого числа. Это так, для оценки. Остальное -- см. ниже.
Кому интересно -- читайте тут:
militera.lib.ru/research/volkov1/title.html
По теме-- гл. 6 "Офицеры на службе у большевиков"
Самих офицеров поведение их сослуживцев часто ставило в тупик, и неко-торые были склонны приписывать его исключительно деятельности большевиков: “Какова же причина такого прыжка: от службы верою и правдой самодержавной Монархии и до диктатуры пролетариата мирового коммунизма? Мне кажется, что ужасы небывалого развала Русской Армии творцами февральской бескровной и чистая работа ЧК Ленина были главной тому причиной” . Однако причины были более разнообразны уже хотя бы потому, что разнообразен был и состав офи-церства к 1917 г.
В составе бывших офицеров, служивших у большевиков, различаются че-тыре основные группы, мотивы службы которых у красных в равной мере ничего общего с “осознанием” не имели. Первую составляли лица, служившие по идей-ным соображениям, т.е. в той или иной степени разделявшие коммунистические убеждения. Но такие люди были в большей мере большевиками, чем офицерами, они придерживались своих весьма левых убеждений и до того, как, попав во вре-мя войны в армию и имея соответствующее образование, получили офицерские погоны. Новая власть для них была вполне своей, а принадлежность к офицерст-ву - лишь случайным и временным обстоятельством. Вторая представляла тип беспринципных карьеристов, почувствовавших в условиях дефицита специали-стов возможность выдвинуться при новой власти. Третья включала в себя лиц, испытывавших в отношении большевиков те или иные иллюзии или считавших, что, служа у большевиков, им удастся, овладев военным аппаратом, свергнуть их власть. Наконец, четвертая, и самая многочисленная (до 80%) состояла из лиц, насильно мобилизованных большевиками и служивших под угрозой репрессий в отношении семей или просто ввиду отсутствия средств к существованию. Сами большевики, хотя и любили подавать факт службы у них бывших офицеров как свидетельство силы и правоты коммунистической идеологии, никаких иллюзий в отношении “перевоспитания” офицерства не испытывали, лучшим подтверждени-ем чему стала судьба служивших им офицеров в течение первых же десяти лет после войны.
Итак, прежде всего большевики могли располагать офицерскими кадрами в лице членов своей партии и им сочувствующих, которых к концу 1917 г. насчиты-валось несколько сот человек. Некоторые офицеры (призванные из запаса) со-стояли в партии еще до войны, но большинство вступило в течение 1917 г. К ним следует добавить представителей других близко стоявших к большевикам партий - эсеров-интернационалистов, левых эсеров и других. Об их деятельности по раз-валу армии уже говорилось во второй главе. Они, как правило, возглавляли сол-датские комитеты, выносившие большевицкие резолюции и были проводниками партийной политики в армии. Они же возглавляли в ходе октябрьского переворота и сразу после него большевистские формирования. Это были почти исключитель-но младшие офицеры в чинах от прапорщика до штабс-капитана, но встречались и отдельные штаб-офицеры: подполковник В.В.Каменщиков (бывший командир 12-го Туркестанского стрелковый полк., назначенный командовать Западным фронтом полковники М.С.Свечников, А.К.Энкель (77-го пехотного полка Федо-ров (избранный командиром 17-го армейского корпуса) и т.п. Офицерами (в ос-новном прапорщиками) были такие весьма известные большевистские деятели, как Н.В.Крыленко, А.Ф.Мясников, М.К.Тер-Арутюнянц, С.М.Нахимсон, Ф.Р.Сиверс, Р.П.Эйдеман, Г.Х.Эйхе, Р.И.Берзин, М.В.Кривошлыков, С.Г.Лазо и т.д. Интересно, что для большинства офицеров, хотя и имевших возможности наблюдать на фронте в 1917 г. тип офицера-смутьяна, возможность для офицера быть членом большевистской партии с трудом укладывалась в голове, но с этим явлением бе-лым пришлось сразу же столкнуться. Один из них вспоминал: “Три человека, ко-торых мы оставили для допроса, были офицерами коммунистов. Они же в про-шлом были офицерами нашей, т.е. Императорской армии в чине прапорщиков. На вопрос: “Как вы могли служить у коммунистов?” - они ответили: Мы сами коммуни-сты!” .
Но в целом офицеров этой категории вместе с примкнувшими авантюри-стами было едва ли более 2-3 тысяч. Этого количества вполне хватало для руко-водства отрядами Красной Гвардии, но было совершенно недостаточно для соз-дания серьезной вооруженной силы, необходимость которой обнаружилась уже в январе-феврале 1918 г., когда возникла угроза не договориться с немцами. Необ-ходимость противодействия немецкому наступлению обусловила возможность сотрудничества с большевиками некоторого, и довольно значительного, числа офицеров, надеявшихся на возобновление войны с Германией. Будучи предан-ными этой идее всей душой (за что и травимые недавно большевиками они, не представляя себе вполне идеологию и цели большевиков (программных докумен-тов партии никто из них не читал, и прошло несколько месяцев, прежде чем ее идеология сделалась хорошо известной, но к тому времени большевики, уже пол-ностью владели положением наивно полагали, что большевики - лишь одна из экстремистских партий, целью которой является захват власти, после чего они будут отстаивать интересы России как свои собственные. Об идее мировой рево-люции если и слышали, то не воспринимали ее всерьез. Поэтому, хотя в первые полгода никакого систематического привлечения офицеров большевиками не ве-лось, многие из них сами предлагали свои услуги. Для настроения этой части ха-рактерна такая. например, телеграмма кап. Ф.Л.Григорьева: “В случае потребно-сти в офицерах Генерального штаба для будущей постоянной армии, предназна-ченной для борьбы с внешним врагом, прошу о зачислении меня на какую-либо должность Генерального штаба” . Такие офицеры обычно подчеркивали, что они имеют в виду именно борьбу против внешнего врага, а не борьбу с врагами большевиков внутри страны.
Эти соображения были вполне понятны и многим из тех, кто их не разделял и с самого начала вступил в белые формирования. Как отмечал, в частности, ген. П.П.Петров: “Нужно иметь при этом все время в виду, что хозяйничанье больше-виков считалось временным, что германский фронт, несмотря на Брестский мир, существовал или считался в мыслях офицеров подлежащим восстановлению. И вот офицерство разделилось. Одни в ненависти своей к большевикам считали всякую работу с ними предательством по отношению к прежней Русской Армии и формируемой Добровольческой Армии, другие считали возможным принять уча-стие в работе с условием, что новые части создаются только для выполнения за-дач на фронте; третьи считали возможным работу без всяких условий, полагая, что нужно создать хорошие части, прекратить хаос, забрать в руки военный аппа-рат с тем, чтобы использовать его по обстановке, четвертые просто искали рабо-ты. Только небольшая часть шла в Красную Армию охотно и то большею частью в различные комиссариаты. Никто еще не отдавал себе отчета, что Советская власть потребует службы от всех военных без всяких рассуждений и условий, а это случилось скоро” .
Ввиду угрозы германского наступления ряд генералов предложили начать формирование надежных отрядов из остатков старой армии, однако это предло-жение было отвергнуто большевиками из опасения, что такие части могут быть повернуты против них. В дальнейшем форма организации была найдена в виде так называемой “завесы”. Главную роль в ее организации и в привлечении офи-церов на службу большевикам на этом этапе играла группа генералов во главе с М.Д.Бонч-Бруевичем (руководствовавшихся частью изложенными выше, а частью карьеристскими соображениями прибывшая в составе 12 человек 20 февраля 1918 г. из Ставки в Петроград и составившая основу штаба Высшего Военного Совета. Как писал сам Бонч-Бруевич, “завеса” “являлась в то время едва ли не единственной организацией, приемлемой для многих генералов и офицеров цар-ской армии, избегавших участия в гражданской войне, но охотно идущих в “заве-су”, работа в которой была как бы продолжением старой военной службы”. В зна-чительной мере привлечение велось путем уговоров и убеждений друзей и со-служивцев, и вагон, где располагался штаб ВВС был справедливо окрещен “гене-ральской ловушкой”. Поскольку “подавляющее большинство генералов и офице-ров считало службу в Красной Армии не только неприемлемой, но чуть ли не по-зорной”, разговор, как свидетельствует, Бонч-Бруевич, был всегда один и тот же: “Да вы поймите, Михаил Дмитриевич, что не могу я пойти на службу к большеви-кам, ведь я их власти не признаю. - Но немецкое-то наступление надо остановить, - приводил я самый убедительный свой довод. - Конечно, надо. - Вот и отлично, - подхватывал я, - значит, согласны... - Ничего я не согласен, - спохватывался по-сетитель, - да если я к большевикам на службу пойду, мне и руки подавать не бу-дут... В конце-концов упрямец соглашался со мной и со всякими оговорками при-нимал ту или иную должность в частях “завесы” . Подобным путем и оказались в Красной Армии несколько тысяч офицеров (большинство из тех “добровольно вступивших в Красную Армию”, о которых так любили вспоминать советские исто-рики считавших, что они идут служить делу продолжения войны с немцами. В дальнейшем же, с введением поголовной мобилизации офицеров и террора, им уже некуда было деваться и, когда отряды “завесы” были развернуты в дивизии и использованы в гражданской войне, их желания уже ничего не значили.
Штаб, образованный при руководителе ВВС М.Д.Бонч-Бруевиче, насчиты-вал до 60 бывших генералов и офицеров. Районы “завесы” делились на отряды, служба в которых для бывших офицеров протекала в чрезвычайно тяжелых усло-виях, т.к. составлявшая их распустившаяся “вольница” была скорее склонна под-нять своих командиров на штыки, чем выполнять их приказания. Бывшие офице-ры, назначавшиеся на командные посты в отрядах “завесы”, на местах часто аре-стовывались, а то и расстреливались. При попытках поднять дисциплину в своих отрядах некоторые бывшие офицеры (Беретти, Врублевский, Румянцев, Степа-нов, Пшерадский и другие) были убиты. 27 марта 1918 г. в печати (“Рабоче-Крестьянская Красная Армия и Флот”) было опубликовано извещение о привле-чении на службу бывших офицеров, для чего они должны были подать заявления в любой военкомат с указанием, на какой должности они желали бы служить. Списки подавших заявления публиковались в печати на предмет “отвода” со сто-роны желающих. Решение принималось созданными 5 апреля аттестационными комиссиями.
В несколько иных условиях проходил этот процесс в Сибири, где большеви-ки не были особенно сильны, и где отсутствовал “немецкий” фактор. Хотя и здесь практически всеми красными отрядами командовали бывшие офицеры, сколько-нибудь заметного желания офицеров служить у красных не наблюдалось. Как констатировал советский исследователь, “одна за другой становились известны измены штаб-офицеров и участие в заговорах младших офицеров” (единствен-ным из генералов, вставшим на сторону Советов и не перешедшим к белым ле-том 1918 г. был ген. Таубе). В печати даже появлялись открытые письма офице-ров с демонстративным отказом служить в Красной Армии (в частности, письмо подполковника Б.А.Павловского большевику Маслову в издававшемся в Троицко-савске “Еженедельном листке объявлений с телеграммами” 21 февраля 1918 г.) . Всего считается, что за “добровольческий” период формирования Красной Армии (с января по май) в нее поступило 8 тыс. бывших офицеров (к середине июня - около 9 тыс.) . (О происхождении этой цифры будет сказано ниже.) Эта группа обычно характеризуется как “сразу же добровольно перешедшая на сторо-ну Советской власти”. Однако почти все они поступили в связи с необходимостью дать отпор немецкому наступлению во второй половине февраля 1918 г. и не могут считаться более симпатизирующими советской власти, чем призванные позже по мобилизации. Высказывалось, впрочем, утверждение, что в период доб-ровольного комплектования Красной Армии в нее вступили только 765 офице-ров

popov-xxx25

Блин, понравилось цытировать...
Численность и доля в комсоставе
С лета 1918 г. большевикам, несмотря на крайнюю антипатию к бывшим офицерам, пришлось перейти к их мобилизации в массовом порядке. Условия для этого были самые благоприятные, ибо в крупных городах, находящихся под кон-тролем большевиков, скопилось очень много офицеров, вернувшихся к своим семьям. Принятие на учет бывших офицеров последовало по приказу Наркомвое-на от 7.05.1918 г. №324 . В Москве, по сообщению “Известий ВЦИК”, на 15.06.1918 г. было зарегистрировано около 30 тыс. офицеров (в т.ч. 2500 кадро-вых 2/3 которых принадлежали к артиллерии и другим специальным войскам. Первый декрет о призыве офицеров, военных врачей и военных чиновников был издан 29 июля 1918 г. Речь шла о лицах 1892-1897 гг. рождения в Московской, Петроградской, Владимирской, Нижегородской, Архангельской, Вяткой и Перм-ской губерниях и 51 уезде Приволжского, Уральского и Западно-Сибирского воен-ных округов . Затем последовал декрет СНК от 1 октября 1918 г. (носивший об-щероссийский характер и касавшийся лиц, не достигших к 1.01.1918 г. 40 лет приказы РВСР от 11 сентября (№228) - призыв лиц 1890-1897 г.р. (а 22.09 - еще пяти возрастов 1897-1901 г.р.) и 3 ноября (№275) 1918 г. Военные чиновники при-зывались по тем же декретам и приказу РВСР от 11 сентября 1918 г. №4 и от 28 декабря того же года №485. Врачи - по декретам СНК и приказам РВСР от 29 ию-ля, 29 августа, 12 ноября, 7 и 28 декабря 1918 г. Мобилизации проходили и на Украине, в “Известиях Всеукраинского ЦИК” с 1 по 18 августа 1919 г. публикова-лись списки нескольких сот призванных врачей и фельдшеров.
Во всех местностях, находившихся под контролем большевиков, проводи-лись регистрации офицеров, которые, не желая служить, часто скрывали свои звания. Далеко не везде мобилизация была проведена успешно (чем и объясня-ется неравномерность картины призванных по военным округам). Подавляющее большинство офицеров служить большевикам, тем более в условиях, когда речь шла не о противодействии немцам, а гражданской войне, естественно. не желало. В докладе Бонч-Бруевича от 8 июля 1918 г. констатируется: “Бывшие кадровые офицеры в подавляющем числе воздерживаются от поступления в новую армию, и количество изъявивших желание служить не составляет, по некоторым донесе-ниям, и 10% зарегистрированных” . С апреля 1919 г. действовали особые ко-миссии по учету бывших офицеров, задачей которых было выявлять направлять в армию всячески стремящихся этого избежать бывших офицеров, находившихся на тыловых должностях, службе в гражданских учреждениях, а также скрывающих свои чины. По приказу РВСР от 2 июля 1919 г. об учете офицеров, с июля 1919 по январь 1920 г. по всей стране было взято на учет 29652 человека, из которых 14984 отправлено на фронт.
По сведениям мобилизационного управления Всеросглавштаба призыв офицеров выглядел так (см. таблицы 16-19 ). Затем известно, что на 1.09.1919 г. призвано было 35502 бывших офицера, 3441 военный чиновник и 3494 вра-ча , Всего же с 12 июля 1918 по 15 августа 1920 г. в Красную Армию было при-звано 48409 бывших офицеров, 10339 военных чиновников, 13949 врачей и 26766 чел. младшего медперсонала , т.е. 72697 лиц в офицерских и классных чинах. Эти цифры признаны в последнее время в советских официальных изданиях как наиболее достоверные и никем не оспариваются .
Сложнее дело с определением общего числа служивших в Красной армии бывших офицеров. Иногда оно признается равным числу призванных, но обычно добавляются пресловутые 8 тыс. “поступивших добровольно” и пленные офицеры белых армий, каковых в 1921 г. было учтено 14390 человек (из них до 1.01.1921 г. 12 тыс.) . Встречаются поэтому утверждения, что в 1920 г. в армии было более 68 тыс. офицеров , что к концу гражданской войны из 130 тыс. комсостава бывшие офицеры составляли более половины . К концу гражданской войны численность бывших офицеров без достаточных оснований оценивается в совет-ских работах обычно в 70-75 тыс. чел. .
Существенно разнятся представления о доле бывших офицеров в красном комсоставе. По одним данным, в 1920 г. бывшие офицеры составляли 15-16% , по другим - к концу войны среди него было до 6% кадровых офицеров, до 28% офицеров военного времени, а всего - 34% , по третьим, в декабре 1920 г. из 130932 лиц комсостава Красной Армии офицеры составляли 29% (4% кадровых и 25 - военного времени) , по четвертым - в декабре 1921 бывших офицеров и чиновников было 33,7% , по пятым - в 1922 г. среди комсостава было 5,6% бывших кадровых офицеров, 22,3% офицеров военного времени и 6,1% военных чиновников, всего 34% (из 217 тыс. чел. на них приходится 70-75) . Наиболее широкое хождение имеют данные, согласно которым в 1918 г. “военспецы” со-ставляли 75% комсостава, в 1919 - 53, в 1920 - 42 и в 1921 - 34% . Они и кажут-ся наиболее достоверными.
Из всей совокупности приведенных выше данных можно сделать вывод, что реальность была такова. Прежде всего, цифра в 8 тыс. добровольцев, которая столь широко распространена в литературе - вполне мифическая, и не подтвер-ждается никакими реальными данными . Тем более, что речь идет о лицах, по-ступивших до Брестского мира с целью противодействия германскому нашествию, которые после марта в большинстве ушли или были уволены. Но, во всяком слу-чае, до мобилизаций несколько тысяч офицеров могло служить. Цифры призыва - 48,5 тыс., равно как и 12 тыс. бывших белых офицеров следует признать вполне достоверными как основанные на документальных списочных данных. Но ими практически и исчерпывается весь состав когда-либо служивших в Красной армии офицеров, т.е. даже приняв достоверным цифру 8 тыс. добровольцев, всего слу-жило не более 68 тысяч офицеров и более 24 тыс. врачей и военных чиновников. К концу войны офицеров никак не могло быть более этого числа, ибо несколько тысяч перешло к белым и погибло, а было, как и указывается в ряде работ, 70-75 тыс. чел. вместе с врачами и чиновниками. Офицеров в этом случае должно быть примерно 50 тыс., что вполне реально отражает потери. Да и невозможно пред-ставить, чтобы с 1.09.1919 г. число офицеров выросло более, чем вдвое - с 35,5 до 75 тысяч. В общей сложности из числа служивших у красных офицеров погиб-ло не более 10 тыс. человек. Из 1млн. погибших военнослужащих Красной ар-мии их не могло быть более 1%, т.е. столько, сколько они составляли в ее об-щей численности .
Состав, качество и источники
Состав бывших офицеров, служивших у большевиков, существенно отли-чался от такового в белых армиях. Намного ниже был процент старшего и высше-го комсостава. В советских работах можно встретить утверждения, что осенью 1918 г. в Красной Армии служило 160 бывших генералов , весной 1919 - более 200 и около 400 полковников и подполковников, однако советские авторы совер-шенно напрасно считают, что это была 1/5 и 1/15 соответствующих офицеров старой армии : генералов было не 1 тыс., а штаб-офицеров не 6 тыс. - уже ле-том 1916 г. одних полковников было около 7 тыс., а генералов - 3-4 тысячи, через год это число еще более возросло. Даже наиболее полные сведения, приводимые А.Г.Кавтарадзе дают только 775 генералов и 1726 штаб-офицеров (980 полковни-ков и 746 подполковников) . Реально у большевиков служили не более 5-10% генералов и еще меньше штаб-офицеров русской армии, которые составляли примерно 5% от всех бывших офицеров в Красной Армии. Это совершенно есте-ственно, ибо в штаб-офицеры (подполковники) офицеры военного времени не производились, и состав этой категории офицерства был целиком кадровым и не отличался от довоенного. Основную массу служивших в Красной Армии бывших офицеров составляли офицеры военного времени, главным образом прапорщи-ки .
О составе призываемого в Красную армию офицерского контингента можно судить по спискам, публиковавшимся в центральных и губернских газетах. По доступным газетам было выявлено 12750 чел., или половина призванных к этому времени (до мая 1919 г.). Призванные в Москве и Петрограде охвачены почти полностью, провинция - слабее. В списках указывался чин или должность, часть, иногда возраст и образование. Среди лиц, известных по чинам (7787) 171 ген. (2,3% 565 полковников (7,3% 379 подполковников (4,9%) и 415 капитанов и им равных (5,3%); кроме того еще 73 чел. в должностях от командира полка и выше. Подавляющее большинство младших офицеров : штабс-капитанов и им равных 712 (9,1% поручиков - 1186 (15,2% подпоручиков - 1451 (18,6% прапорщиков - 2828 (36,3% остальные (1%) юнкера и вольноопределяющиеся.
Как явствует из списков призываемых, в большинстве мобилизовывались местные уроженцы, вернувшиеся по домам. Например, из 48 офицеров 9-го Нов-городского полка Красной армии на 2.11.1918 г. 31 (64,6%) - уроженцы Новгород-ской (в основном Старой Руссы) и Псковской губерний; остальные губернии (12, в основном западные) имеют, как правило, только одного представителя. Тем же обстоятельством объясняется наличие значительного числа, если даже не боль-шинства, офицеров одного и того же полка (иногда с его командиром): брали сра-зу всех, вернувшихся к семьям и застигнутых на довоенных квартирах полка или в месте расположения во время войны тыловых запасных частей. Таковы запасные полки - 78-й (33 офицера 126-й и 140-й - 12-13, Латышский - 26, 98-й и 99-й - по 11, 197-й и 232-й - по 10, а также 3-й стрелковый - 10, 1-й гренадерский - 11, 5-й Латышский стрелковый - 14, пехотные: 12-й, 25-й и 27-й - по 10, 85-й, 86-й и 87-й - по 12, 88-й - 33, 95-й - 22, 96-й - 11, 137-й - 29, 138-й -15. 139-й - 28, 140-й - 10, 177-й - 18, 182-й - 10, 183-й -19, 318-й - 10, артиллерийские бригады: 1-я - 11, 35-я - 21, 45-я - 16, 1-я запасная - 13 и т.п.
Обычно из каждого полка представлено по 1-5 чел., чаще всего не более 3. Встречаются почти все гренадерские полки - как правило, по 1-7 чел. и все гвар-дейские пехотные (Петроградский 7, Кексгольмский и Измайловский по 6, Преоб-раженский и Егерский по 5, Финляндский 4, остальные - еще меньше). Кавалерий-ские полки представлены не все, обычно по 1-3 чел. (1-й гусарский, стоявший в Москве, -9 казачьих офицеров очень мало (20 чел. на почти 13 тыс. из всей гвардейской кавалерии только 5 офицеров, причем никого из 1-й дивизии. (При сравнении с тем, что говорилось выше о числе офицеров этих полков в белых армиях, ясно, что абсолютное их большинство пробилось на Дон не позже лета 1918 г. или было расстреляно.) Весьма высок в целом процент артиллеристов, инженеров и представителей других специальных войск. В целом из лиц, извест-ных по месту службы (5917) 2549 (43,1%) приходится на армейскую пехоту, 857 (14,5%) - на запасные части, 560 (9,5%) - на штабы и военно-учебные заведения, 292 (4,9%) - на кавалерию, 866 (14,6%) - на артиллерию, 244 (4,1%) - на инженер-ные войска, 51 (0,9%) - на железнодорожные, 7 (0,1%) - на химические, 78 (1,3%) - на гвардейские части всех родов оружия, 24 (0,4%) - на пограничные, 30 (0,5%) - на авиацию, 36 (0,6%) - на обозные части, 73 (1,2%) - на войска связи, 28 (0,5%) - на местных воинских начальников, 41 (0,7%) - на топографов, 53 (0,9%) - на сани-тарные части, остальные - на разного рода особые и специальные части. По мес-ту призыва состав сильно разнится: в Москве и Петрограде преобладают офице-ры старших чинов, штабные и технических войск, на Украине заметно выше, чем в других областях доля кавалерийских офицеров, в центральных губерниях основ-ная масса - младшие пехотные офицеры.
Некоторые списки содержат более подробные данные и пригодны для сопоставления. По Владимирской и Тверской губерниям представлены выпускни-ки 16 военных училищ и 48 школ прапорщиков, наибольшее число приходится на Александровское (21) и Алексеевское (12) училища, 2-ю (13) и 4-ю (16) Москов-ские школы прапорщиков, по 8 выпускников - Виленское училище и 2-я Тифлис-ская школа прапорщиков, по 6 - Павловское училище, 5-я Московская и Ораниен-баумская школы прапорщиков. По годам производства в офицеры есть сведения по Тверской губ.: из 74 чел. 23 (31,1%) - в 1917 г., 25 (33,8%) - в 1916, 17 (23,0%) - в 1915, 4 (5,4%) - в 1914, 5 (6,8%) - до войны. По гражданскому образованию из 25 офицеров Витебской губ. реальное училище или гимназию окончили 4 чел., ин-ститут - 1, кадетский корпус 2, средние специальные заведения 4, остальные 14 (56%) - городские, народные училища и низшие школы. (Другие данные представ-лены в таблицах 21-23.)
Основная масса служивших у большевиков бывших офицеров была пред-ставлена пехотинцами, составлявшими большинство русской армии. Пехота по-несла наибольшие потери и обладала наименьшим процентом кадровых офице-ров (кроме командиров полков и некоторых батальонов она их практически и не имела). Именно в пехотных полках, где служили почти все большевистски настро-енные офицеры, начался и свершился развал армии. Латышские полки - ударная сила большевиков, перешли им на службу с большинством своих офицеров (за исключением старших в 7-м полку они занимали все должности до ротных вклю-чительно. В июне 1917 г. во всех латышских полках было 726 офицеров, чиновни-ков и врачей, а когда была сформирована красная Латышская дивизия, среди старшего комсостава 104 (из 259 чел.) были офицерами (остальные несколько сот офицеров составляли средний комсостав да еще многие офицеры-латыши служили в других частях . Исключение составляла только гвардия и гренадер-ские полки (из состава некоторых из них, чем впоследствии гордились полковые объединения за рубежом, ни один офицер не служил у красных, в частности, не служил у красных ни один офицер Эриванского гренадерского полка из кото-рых в Красной Армии служило в общей сложности лишь несколько десятков младших офицеров.
Кавалерийских офицеров у большевиков было очень мало. Относительно небольшие потери и более специфический социальный состав (высокий процент окончивших кадетские корпуса потомственных военных) способствовали сохране-нию в ней духа русской армии до самого ее развала, и большинство офицеров кавалерии стали добровольцами белых армий. У большевиков были лишь едини-цы из старших кавалерийских офицеров, и всего несколько десятков офицеров армейской кавалерии, а гвардейцев почти вовсе не было. Было, правда, некото-рое число младших казачьих офицеров военного времени.
Артиллерия представляла такой род войск, на командные посты в котором менее всего могли быть назначены лица, не обладающие специальной подготов-кой. Но, хотя по своему составу артиллерия почти не отличалась от кавалерии, большевикам удалось мобилизовать довольно много артиллерийских офицеров. Объясняется это главным образом тем обстоятельством, что в состав артиллерии входили множество частей и учреждений вспомогательного характера, распола-гавшихся в столицах и крупных городах, где их личный состав и был застигнут большевистской мобилизацией (как уже упоминалось, в Москве артиллеристы и инженеры составляли 2/3 всех офицеров). Поэтому острого дефицита в артилле-рийских кадрах красные никогда не испытывали, почти все даже полевые команд-ные должности занимались бывшими офицерами (в Латышской дивизии из 38 - 24, в т.ч. все командиры батарей).
Сказанное выше об артиллерии в не меньшей степени относится и к инже-нерным войскам, войскам связи и прочим техническим частям, специалистам то-пографической, геодезической и иных служб, еще теснее привязанных к Москве и Петрограду. Только в собственно инженерных войсках, не считая офицеров, при-данных общевойсковым частям, служило 80 военных инженеров и 360 бывших саперных офицеров и техников. В целом подобных специалистов у большевиков было едва ли меньше, чем в белых армиях. В красной авиации также подавляю-щее большинство составляли бывшие офицеры. К началу 1919 г. во фронтовых частях воздушных сил они составляли: среди летчиков - 80%, среди командиров отрядов - 60, среди начальников авиации фронтов и армий - 62% . В целом среди старших специалистов (генералов и штаб-офицеров) родов войск (кроме пехоты и Генштаба) абсолютно преобладали инженеры и артиллеристы .
Относительно офицеров Генерального штаба имеются наиболее точные данные (ибо эти офицеры включались в специальные списки не только в русской, но и в Красной армии). Объективные данные тут следующие. В последнем “Спи-ске Генерального штаба” на 8.02.1917 г. числилось (без учета находящихся в пле-ну) 1528 чел. (641 генерал, 609 штаб- и 278 обер-офицеров до 25.10.1917 г. бы-ло переведено в Генштаб 81, погибло 25 и уволено 90 офицеров. 27.06.1918 г. уже при большевиках в ген. штаб было переведено 133 чел. (из 158 закончивших курсы 23.03.1918 г. а 305 чел. окончили академию в армии адм.Колчака. . Итак, к моменту большевистского переворота офицеров Генштаба насчитывалось 1594 (уволенные за “реакционность” никуда ведь не исчезли и не только прини-мали участие в гражданской войне, но среди них был весь цвет командования белых армий и в годы гражданской войны к ним добавилось 438. По советским спискам лиц Генштаба, служивших в Красной армии значится: на 15.07.1919 г. 418 чел. (в дополнительном списке по Украине на 1.09.1919 г. 70 а на 7.08.1920 г. - 407 (в т.ч. 21 чел. не относящийся к офицерам Генштаба).
Мобилизовать генштабистов было проще всего, поскольку большинство служило в штабах и управлениях Москвы и Петрограда или оказалась после ре-волюции в этих городах. В советской печати приводились данные, что к лету 1918 г. в Красной Армии бывших офицеров Генштаба служило 98 чел., а к 30 июня (их призывали прежде всего) - 232, осенью - 526 (в т.ч. 160 генералов и 200 штаб-офицеров). В дальнейшем, после расстрелов и переходов к белым их число уменьшалось (см. выше данные списков) . Большинство генералов и штаб-офицеров Генштаба служило в центральных штабах и управлениях: летом 1919 г. из 178 бывших генералов (в т.ч. 9 генералов от инфантерии, 42 генерал-лейтенанта и 127 генерал-майоров) на фронте находилось 37 (21% из 130 штаб-офицеров - 54 (41% из 109 капитанов - 65 (60%) . Г.Х.Эйхе писал, что из 1600 офицеров Генштаба к концу 1917 г. было взято на учет около 400, а фактически работало 323, из них только 131 в действующей армии, “все же остальные оказа-лись на стороне наших противников” .
Вообще же число и доля офицеров Генштаба, служивших у большевиков, определялись по-разному в зависимости от методики подсчета и подхода к опре-делению их исходного общего числа - назывались 21% (А.К.Баиов 24% (А.А.Зайцов 33% (А.Г.Кавтарадзе ). Последняя цифра наиболее полно учитывает служивших у большевиков (639 чел. включая всех, когда-либо (хотя бы самое непродолжительное время в деле отражения германского наступления) сотрудничавших с ними с ноября 1917 г., но не учитывает участников гражданской войны в белой армии из уволенных из армии Временным правительством. Среди всех офицеров Генштаба, остававшихся в живых к концу 1917 г. и пополнивших их ряды в годы гражданской войны (2022) доля служивших у красных составит поэтому 31,6% (в действительности несколько меньше, т.к. в общем числе ген. штабистов не учитывались попавшие в плен до 1917 г. если же считать только тех из них, кто не перешел к белым (475 чел. то 23,5%.
Специфика флота, как известно, такова, что здесь замена офицера любым другим лицом практически невозможна. Если в других родах войск большевиками широко использовались наиболее способные и опытные унтер-офицеры, то ко-мандовать кораблем, быть штурманом или корабельным инженером такие лица не могли. Но красный флот, состоявший преимущественно из озерных и речных флотилий, был невелик, и бывших офицеров для него вполне хватало. Морских офицеров у большевиков было (несмотря на традиционно весьма аристократиче-ский их состав и то, что во флоте не практиковалось во время войны производст-во из унтер-офицеров и матросов в общем-то, довольно много - благодаря тому, что абсолютное большинство их было сосредоточено в Петрограде, Кронштадте и других местах, с самого начала находившихся под властью большевиков. По-этому в красном флоте почти все соответствующие должности замещались офи-церами. К марту 1921 г. из 8455 чел. комсостава 6559 служили ранее на флоте, в т.ч. 128 адмиралов и генералов, 261 капитан 1-го ранга, 388 капитанов 2 ранга, 389 старших лейтенантов, 338 лейтенантов, 901 мичман, 953 инженер-механика, 171 корабельный инженер, 112 гидрографов, 44 офицера корпуса морской артил-лерии, 3 штурмана, 1224 чина по адмиралтейству, 968 мичманов военного време-ни, 194 мичмана военного времени по механической части, 485 прапорщиков флота .

popov-xxx25

Значение и характер использования
Каким бы ни было отношение большевиков к бывшим офицерам, что бы они ни думали о мотивах и намерениях друг друга и как бы ни складывались их взаимоотношения, а с самого начала гражданской войны, до создания регулярной армии, большевики ни шагу не могли ступить без бывших офицеров. В биографи-ческих словарях активных участников революции в Петрограде и Москве значится 37 офицеров (при том, что не включены некоторые весьма известные лица, от-ношения которых с большевиками затем испортились - подполковник М.А.Муравьев, полковник П.Б.Вальден и т.п.) . Поход на Ставку возглавляли мичман В.Н.Павлов и прапорщик Р.И.Берзин, операциями против ударных ба-тальонов руководили прапорщики И.П.Павлуновский, А.Ф.Ильин-Женевский и А.И.Толстов, борьбой против Центральной Рады - Антонов-Овсеенко и подпол-ковник Муравьев (основными отрядами командовали П.В.Егоров, Р.И.Берзин, Г.Н.Кудинский, В.М.Примаков против корпуса Довбор-Мусницкого - полковник И.И.Вацетис, против Дутова - мичман С.Д.Павлов и братья Каширины, против Се-менова - прапорщик С.Г.Лазо, тремя группировками, занимавшими Дон в начале 1918 г. командовали Р.Ф.Сиверс, Ю.В.Саблин и Г.К.Петров, в Туркестане оборону Кушки возглавлял ген. А.П.Востросаблин, на Северном Кавказе большевистскими войсками руководили сотник А.И.Автономов и подъесаул И.Л.Сорокин. Некоторые офицеры (напр. подполковник Н.Г.Крапивянский, штабс-капитан П.Е.Щетинкин) возглавляли созданные ими партизанские отряды против немцев на Украине. Так что во всех операциях “добровольческого” периода Красной Армии руководство принадлежало почти исключительно офицерам.
Естественно, что их же руками создавалась и регулярная армия, в чем главную роль играл упоминавшийся выше образованный 4 марта 1918 г. и со-стоящий исключительно из офицеров Высший Военный Совет (из 86 офицеров там было 10 генералов, 26 штаб-офицеров, 22 капитана и 30 младших офицеров). Параллельно существовал Революционный полевой штаб, ведавший операциями на “внутреннем фронте” (ВВС и его штаб руководили “завесой” против Германии). Вскоре он слился с оперативным отделом штаба МВО и стал именоваться “Опе-родом” (оперативным отделом Наркомвоенмора) во главе с штабс-капитан С.И.Араловым, состоящий в основном из молодых обер-офицеров. В начале сен-тября 1918 г. ВВС и Оперод прекратили свое существование, и был создан Рев-военсовет с Полевым штабом при нем, а управление вооруженными силами на всех фронтах сосредоточено в руках Главнокомандующего, штаб при котором был развернут из аппарата ВВС. Для управления формированием и обучение войск Наркомвоен образовал 8 мая 1918 г. Всероссийский Главный Штаб, подчи-нив ему военкоматы. Существовали также Высшая военная инспекция, Цен-тральное управление снабжения и другие органы. Аппарат всех этих учреждений состоял из бывших генералов и офицеров. Например, в ГАУ в мае 1919 г. работа-ло 184 бывших офицера (29 генералов, 66 полковников и подполковников, 35 ка-питанов и 54 младших офицера) . Подавляющее большинство должностей в военкоматах и прочих местных военных органах тоже было занято бывшими офи-церами. В органах Всевобуча в 1919 г. бывших офицеров состояло на 1.01 1506, на 1.04 6481, на 1.07 7255, на 1.10 2434 и на 1.12 3157 . Весь преподаватель-ский состав созданных большевиками военно-учебных заведений состоял, есте-ственно из бывших офицеров (некоторое число имелось и среди слушателей ). За 1918-1920 гг. было открыто более 150 школ и курсов и т.п., действовало 6 ака-демий (Ген.штаба, артиллерийская, инженерная, медицинская, военно-хозяйственная и морская). В военно-учебных заведениях бывшие офицеры со-ставляли свыше 90% всего персонала .
Высшие командные должности в войсках также главным образом занима-лись офицерами. В период существования “завесы” в первой половине 1918 г. все командные и штабные должности ее участков и отрядов (и развернутых позже на их основе дивизий) были заняты исключительно офицерами. Эта ситуация со-хранилась и в дальнейшем, когда вместо участков “завесы” были развернуты фронты. В списках высшего строевого комсостава Красной Армии за 1918-1922 гг. значится 23 командующих фронтами, 30 начальников штабов фронтов, 101 командующий армиями, 147 начальников штабов армий, 494 начальника дивизий и 640 начальников штабов дивизий, (а также 9 командующих вооруженными си-лами ДВР и Туркестанской республики, 8 их начальников штабов, 24 командую-щих фронтами ДВР и 15 Туркреспублики). Всего (поскольку многие в ходе войны продвигались по службе) учтено 1215 чел. (надо заметить, что списки эти непол-ны, по другим источникам число соответствующих лиц может быть несколько уве-личено). Подсчеты показывают, что среди тех, чье прошлое известно, бывшие офицеры составляли 92,3% командующих фронтами, 100% начальников штабов фронтов, 91,3% командующих армиями, 97,4% начальников штабов армий, 88,9% начальников дивизий и 97% начальников штабов дивизий . Вообще штабные должности всех уровней от Высшего Военного Совета до батальона замещались в Красной Армии офицерами практически на 100%. Ими же были, естественно, все начальники артиллерии, связи соединений, командиры инженерных и сапер-ных частей.
Батальонные командиры также в большинстве случаев были офицерами, а так называемые “краскомы” в большинстве случаев занимали должности коман-диров взводов и рот, равно как и выдвиженцы из унтер-офицеров и солдат, со-ставлявшие к концу 1920 г. более половины всего комсостава (начиная от взво-да). Офицерами были и все командиры кораблей, за исключением некоторых речных. Например, в конце 1918 г. из 61 чел. комсостава 3-й армии Восточного фронта (до батальонного звена включительно) было 3 бывших полковника, 10 капитанов, есаулов и подъесаулов, 34 поручика, подпоручика и прапорщика (все-го 47 офицеров, или до 80% 10 унтер-офицеров, 3 солдата и 1 невоенный. Из восьми командиров бригад - 7 офицеров (подъесаул, штабс-капитан, 3 подпору-чика и 2 прапорщика большинство командиров полков - подпоручики и прапор-щики, батальонов - прапорщики и унтер-офицеры. Штаб армии состоял исключи-тельно из бывших офицеров . В частях и соединениях, формировавшихся ле-том 1918 г. в Московском, Петроградском, Ярославском и других военных округах, почти весь комсостав от командиров взводов до командиров дивизий состоял из бывших офицеров. В некоторых дивизиях (напр. 20сд Восточного фронта) из них состояло 100% комсостава, начиная с бригадного звена. Высшая военная инспек-ция констатировала. что в МВО “в значительном большинстве командный состав всех частей состоит из офицеров прежней армии” .
Для уяснения роли бывших офицеров достаточно напомнить, что, не говоря о важности занимаемых постов и качестве подготовки, все школы и курсы в 1918 г. окончило 1753 чел., в 1919 - 11556, а всего за 1918-1920 гг. - 39914 чел., тогда как офицеров служило вдвое больше. К декабрю 1920 г. из 446729 чел. комсоста-ва 130932 приходилось на собственно командный (начиная с командиров взво-дов, которыми в русской армии были унтер-офицеры). Из них 31% почти поровну составляли краскомы и бывшие офицеры, 12 - военные чиновники, 22 - унтер-офицеры и 35 - солдаты и прочие лица без образования . Т.е. в общей слож-ности классные чины старой армии составляли до 30%.
Надо заметить, что в советской историографии (за немногими исключения-ми) роль и значение бывших офицеров принято было всячески принижать, по-скольку это никак не соответствовало положению о “ведущей роли партии”, “крас-ных командирах-выходцах из народа” и т.п. идеологическим постулатам. Для это-го применялись разные методы. В одних случаях, при перечислении высшего комсостава сначала дается список побольше, где часть бывших офицеров сме-шивается в одном ряду с солдатами и унтер-офицерами под термином “военно-служащие старой армии”, а затем отдельно (список поменьше) перечисляются наиболее известные “бывшие генералы и офицеры”, чем создается впечатление, что тех было даже немного меньше, хотя в первом списке бывших офицеров тоже больше половины - 9 из 15 . В другом случае в “краскомы” (термин, для со-ветского читателя однозначно связанный с “полководцами из народа”) зачисля-ются все младшие офицеры (туда попадают и поручик Тухачевский, и даже “близ-кий им по духу” кап. Какурин а термин “военспецы” относят только к кадровым офицерам . В третьем о видных командирах Красной армии говорится как о выходцах “из среды трудового народа, видных партийных работников, бывших младших офицеров, унтер-офицеров и солдат”, т.е. объединены совершенно раз-ные категории . И хотя даже при таком подходе из перечисленных лиц офице-ров оказывается 2/3, это обстоятельство благодаря такому трюку остается чита-телю неизвестным.
Часть бывших офицеров занималась обобщением опыта мировой войны, для чего 13 августа 1918 г. была создана “Военно-историческая комиссия по опи-санию опыта войны 1914-1918 гг.” под председательством генерал от инфантерии В.Н.Клембовского, а также Военно-морская историческая комиссия. Комиссия подготовила “Краткий стратегический очерк войны 1914-1918 гг.” (вып.1-2 М., 1918-1919) и “Стратегический очерк войны 1914-1918 гг.” в 8-ми частях (1920-1923 разрабатывались и монографии по отдельным проблемам. Небольшие ис-следования печатались в “Военно-историческом сборнике” (вып.1-4 в 1919-1921 гг. два сборника было выпущено Морискомом . Некоторое число бывших офи-церов работало в гражданских учреждениях, напр. в Наркомпроде к 15.12.1919 г. служило 38 генералов и офицеров .
В целом благодаря мобилизации офицеров красным удавалось иногда да-же превосходить своих противников по качеству комсостава. Не говоря уже о пет-люровцах и других национальных армиях, встречаются подобные мнения и отно-сительно армии Колчака: “В этом отношении Красная Армия всегда имела над нами решающее преимущество, ибо ее командный состав был, с одной стороны, опытен, а с другой - вынужден подчиняться строгой дисциплине” . Большевист-ские лидеры вполне отдавали себе отчет в том, чем они обязаны привлечению бывших офицеров :”Если бы мы не взяли их на службу и не заставили служить нам, мы не могли бы создать армию....И только при помощи их Красная Армия смогла одержать те победы, которые она одержала....Без них Красной Армии не было бы....Когда без них пробовали создать Красную Армию, то получалась пар-тизанщина, разброд, получалось то, что мы имели 10-12 млн. штыков, но ни од-ной дивизии, ни одной годной к войне дивизии не было, и мы неспособны были миллионами штыков бороться с ничтожной регулярной армией белых” . Поэто-му тем из них, кто отвечал за успех дела в верхних эшелонах власти, приходилось давать отпор т.н. “военной оппозиции”, ратовавшей за партизанщину.
Политика по отношению к бывшим офицерам и их настроения
Причины, по которым офицеры оказывались в Красной Армии, уже были обрисованы выше. Следует добавить, что после того, как большевики вполне осознали необходимость привлечения офицерства на службу, они совершенно сознательно подогревали в своей пропаганде, ориентированной на офицерство, те иллюзии, руководствуясь которыми некоторые его представители шли к ним на службу в период угрозы германского наступления - именно то, что они-де являют-ся защитниками отечества. Говорилось это, естественно, исключительно для офицеров и никак не соответствовало ни общей идеологической линии, ни прак-тике большевистского режима. Поскольку подобные утверждения со стороны са-мих большевиков выглядели бы тогда совершенно смехотворно, соответствую-щие взгляды предлагалось выражать самим же бывшим офицерам, уже твердо решившим связать свою судьбу с новой властью, которые обращались “как офи-цер к офицеру”, и могли рассчитывать на доверие себе подобных. Характерна в этом смысле статья в журнале “Военное дело”, подписанная “Военспец”, автор который говорит, что Красная Армия борется и с врагом внешним, и с внутренней своею болезнью (политиканство и т.д.) и заявлял, что более всего пленяло его то, что в ней он видел “главный аргумент за неделимость России”. Лозунги интерна-ционализма и мировой революции он-де воспринимал как символы государствен-ного суверенитета, независимости, как формулировку “права на место под солн-цем” и вкладывал в них “надежду на возвращение к старым границам”. От имени военспецов он призывал внушить красноармейцам, что “с точки зрения и социа-лизма, и интернационализма и мировой революции, первая, единственная и важ-нейшая задача - это сохранение и рост Советской России, удержания за ней не-обходимых выходов к морю и экономического простора” . Характерно, что если в воззваниях, адресованных солдатам белых армий, тех призывали к уничтоже-нию офицеров - “Смерть всем офицерам и генералам!”, то в листовках, адресо-ванных офицерам, тон резко менялся - речь шла о патриотических чувствах, дис-циплине, и даже слово “Вы” писалось с большой буквы; натравливать же их оста-валось только на генералов, что и пытались делать.
Таким образом пытались парировать главный лозунг белых “За Великую, Единую и Неделимую Россию!” и одновременно заставить поверить, что у боль-шевиков служат люди, желающие и способные повернуть их политику на патрио-тический курс (к которым и предлагалось присоединиться). В том же духе выска-зывался и А.А.Незнамов: “Красная Армия создалась на кадрах старой армии, ей нужны были корни. Но эти корни волей-неволей несут свои соки” . Настроения, которыми руководствовались такие офицеры (позже получившие название “сме-новеховских”) особенно активно стали эксплуатироваться во время войны с Польшей. Именно в это время Особым Совещанием при Главком (состоящим из бывших генералов во главе с Брусиловым) 30 мая 1920 г. было издано воззвание “Ко всем бывшим офицерам, где бы они ни находились”, гласившее: “В этот кри-тический исторический момент нашей народной жизни мы, ваши старшие боевые товарищи, обращаемся к вашим чувствам любви и преданности родине и взыва-ем к вам с настоятельной просьбой забыть все обиды. кто бы и где бы их вам ни нанес, и добровольно идти с полным самоотвержением и охотой в Красную Ар-мию, на фронт или в тыл, куда бы правительство Советской Рабоче-Крестьянской России вас ни назначило, и служить там не за страх, а за совесть, дабы своей че-стной службой, не жалея жизни, отстоять во что бы то ни стало дорогую нам Рос-сию и не допустить ее расхищения, ибо, в противном случае, она безвозвратно может пропасть, и тогда наши потомки будут нас справедливо проклинать и пра-вильно обвинять за то. что мы из-за эгоистических чувств классовой борьбы не использовали своих боевых знаний и опыта, забыли свой родной русский народ и загубили свою матушку-Россию” . Чудовищный цинизм этого документа (осо-бенно оттеняемый тем обстоятельством, что сами большевики не скрывали, что в этой войне несут на штыках мировую революцию в Европу, и ни единым словом не погрешили против того, что они всегда говорили о России) не помешал, однако некоторому притоку офицеров (по этому поводу позднейшие советские историки с удовлетворением замечали, что “значительный рост количества военных специа-листов в Красной Армии в 1920 г. объясняется не только новой волной патрио-тизма, охватившего представителей старого офицерского корпуса в связи с вой-ной против Польши, но и привлечением в ее ряды бывших офицеров белогвар-дейских армий, понявших бесполезность борьбы против Советской власти и по-шедших к ней на службу” ). Впечатление, по воспоминаниям очевидцев, было произведено довольно сильное: "Изменил России, предал народ Брусилов! - так сколько же за ним пойдет слабых и колеблющихся? Насколько это воззвание про-извело на непримиримых страшное и подавляющее впечатление, - в такой же противоположной мере сильно это подействовало на колеблющиеся массы" . Действительно, в 1920 г. большевики активно вербовали в армию пленных офи-церов (из заключенных в Покровском концлагере в Москве, в частности, добро-вольно записалось в первый раз не более 30 чел. из 1300, однако в конце мая 45 чел. из не записавшихся были также взяты в армию) .
Независимо от объективных результатов своего поведения, многие офице-ры сознательно или подсознательно надеялись. что, находясь в рядах большеви-стской армии, они смогут когда-нибудь “переделать” ее и поставить на службу российским интересам. В этом их помыслы соответствовали той “двойной зада-че”, которую ставил Красной Армии Деникин перед началом 2 мировой войны (разгромить немцев, а потом свергнуть советский режим). Собственно, Деникин и развил свою теорию, исходя из мысли о наличии подобных людей и настроений в Красной Армии. Дело, однако, в том, что большевики не хуже их представляли себе возможность такого поворота событий и истребили всех потенциальных но-сителей этой идеологии вскоре же после гражданской войны, так что деникинская идея к моменту, когда была высказана, являлась совершенно беспочвенной.
Абсолютное же большинство офицеров служили просто потому, что судьба не оставила им иного выхода, стремясь, по возможности, устроиться на тыловых должностях. “Вся эта масса, выброшенная большевистским переворотом на ули-цу, перенесшая поголовно, за малым исключением, ужасы тюремного режима и террора и уцелевшая от расстрела, конечно, была довольна, что прибилась к “ти-хой пристани” и здесь могла немного вздохнуть, хотя все-таки влачила жалкое состояние” . Но очень многие из них пошли бы на службу и без принуждения, поскольку не видели иной возможности обеспечить свое и своих семей существо-вание и видели в советской службе хотя бы некоторую гарантию от того, чтобы самим быть взятым в заложники и пасть жертвой красного террора. Такой гаран-тии, однако, были лишены их семьи, которые, несмотря на службу главы семьи у красных, все равно относились к той социальной категории, из которой брались и расстреливались заложники (а в случае его перехода к белым истреблялись не-пременно и немедленно).
Для понимания психологии этой массы офицерства стоит привести впечат-ления Ф.Степуна о беседе в обществе красных "спецов" во время наибольших успехов Деникина осенью 1919 г.: "Слушали и возражали в объективно-стратегическом стиле, но по глазам и за глазами у всех бегали какие-то странные, огненно-загадочные вопросы, в которых перекликалось и перемигивалось все - лютая ненависть к большевикам с острою завистью к успехам наступающих доб-ровольцев; желание победы своей, оставшейся в России офицерской группе над офицерами Деникина с явным отвращением к мысли, что победа своей группы будет и победой совсем не своей Красной армии; боязнь развязки - с твердой ве-рою: ничего не будет, что ни говори, наступают свои." Другой очевидец отмечает, что в разговорах офицеров, с самого начала служивших у большевиков "всегда были двусмысленность и двойственность. Но во всех словах этого офицерства красной нитью проходил один момент: полное непонимание коммунизма и своей роли в укреплении того режима, который они ненавидели" .
Условия службы бывших офицеров были крайне тяжелыми, как сокрушался Бонч-Бруевич, “перелом в настроении офицерства и его отношении к Красной Армии было бы легче создать, если бы не непродуманные действия (недурной эвфемизм для красного террора! - С.В.) местных исполкомов, комендантов горо-дов и чрезвычайных комиссий” . Поскольку все-таки многие офицеры не имели семей или их родные уже были истреблены большевиками, переходы в белые армии были чрезвычайно распространенным явлением в течение всей войны, причем даже тогда, когда положение белых было совершенно безнадежно, пото-му что совершались они практически всегда по идейным соображениям и неже-ланию противопоставлять себя родным и сослуживцам. Часто переход имел мас-совый характер. Так, летом 1918 г. в Челябинске из 120 служивших у красных офицеров к белым перешло 112, в июле перешел командующий 2-й армией пол-ковник Ф.Е.Махин, весь состав управления Приволжского военного округа во гла-ве с его руководителем ген. В.В.Нотбеком присоединился к белым в Самаре, практически целиком перешла во главе со своим начальником ген. Андогским от-правленная в Екатеринбург Академия Генерального штаба. В декабре 1918 г. под Пермью со своей дивизией перешел капитан Русин . В марте 1919 г. у с. Бого-родского перешло 17 офицеров Петроградского полка , в июле 1919 г. под Че-лябинском - командир бригады полковник Котомин с 11 офицерами , летом 1919 г. под Гатчиной капитан Зайцев со своим полком Внутренней Петроградской охраны . Из 70 офицеров Генштаба, служивших на Украине и значившихся в “Дополнительном списке Генерального штаба” к 1.09.1919 г. лишь 5 остались в Красной армии .
Наиболее надежным средством обеспечения верности бывших офицеров всегда считалось наличие в качестве заложников их семей, поэтому большое зна-чение придавалось установлению их местонахождения. В приказе Главкома № 41 от 5.10.1918 г. говорилось: “Приказываем всем штабам армий республики и ок-ружным комиссарам представить по телеграфу в Москву списки всех перебежав-ших во вражеский стан лиц командного состава со всеми имеющимися необходи-мыми сведениями об их семейном положении. Члену Революционного Военного Совета Республики тов. Аралову принять по соглашению с соответствующими учреждениями меры по задержанию семейств предателей”. Начальниками шта-бов военных округов по частям было разослано следующее предписание: “По приказанию Председателя Революционного Военного Совета Республики тов. Троцкого требуется установление семейного положения командного состава бывших офицеров и чиновников и сохранение на ответственных постах только тех из них, семьи которых находятся в пределах советской России, и сообщение каждому под личную расписку - его измена повлечет арест семьи его и что, сле-довательно, он берет на себя, таким образом, ответственность за судьбу своей семьи. ... Все начальники обязываются всегда иметь адреса своих подчиненных бывших офицеров и чиновников и их семей” .
Об убеждениях и настроениях служивших в Красной Армии офицеров и степени их “добровольности” лучше всего свидетельствует поведение тех из них, кто, попав в плен (о перешедших добровольно и речи нет) служил дальше (прак-тически всегда рядовыми) в белой армии. По свидетельству А.И.Деникина (в дан-ном случае особенно авторитетному, ибо он крайне скептически относился к слу-жившим у большевиков до 70% потом (у белых) сражались хорошо, 10% в пер-вых же боях переходили к большевикам и 20% всячески уклонялись от боев . Следовательно, лишь 10% служили большевикам вполне добровольно и созна-тельно. Перешедший к Колчаку командир красной бригады полковник Котомин также писал в своем отчете о Красной Армии, что большинство офицеров на-строено против большевиков, но есть и пошедшие служить добровольно .
Добровольных же переходов из белых армий в красную по той же причине было очень немного, происходили они практически всегда при поражениях и со-вершались по другим причинам. Например, из группы перебежчиков (37 чел.) осе-нью 1919 г. 22 назвали в качестве причины усталость и разочарование, а 11 - на-личие родных на большевистской территории. Пополнение бывшими белыми офицерами Красная Армия получала за счет пленных, которых с 1919 г. (если они не были сразу же расстреляны все чаще отправляли в тыл и после содержания в лагерях и тюрьмах направляли в войска. В советской печати сообщалось, на-пример, о состоявшемся 19 октября в Самаре собрании бывших офицеров и во-енных чиновников Сибирской белой армии, около 200 чел. из которых “решили служить и скоро получат назначения” . Абсолютное большинство пленных было получено в начале 1920 г. когда тысячи офицеров были захвачены в тифу в бро-шенных эшелонах отступающей армии Колчака и на Кубани после эвакуации Но-вороссийска (последние были тут же переброшены на польский фронт). Любо-пытно, что в обращениях к офицерам белых армий большевики, призывая их пе-реходить к ним на службу, делали упор на то, что в красных частях офицеры буд-то бы восстановлены в своих правах и даже имеют по-прежнему денщиков. Такие воззвания сопровождались обычно десятками подписей служивших у красных бывших офицеров с указанием их прежних чинов и места службы .
Несмотря на значение, которое имели для них бывшие офицеры, невоз-можно обнаружить со стороны большевистской власти какое-либо чувство благо-дарности используемым специалистам (достаточно вспомнить расстрел вывед-шего им Балтийский флот из Гельсингфорса адм.А.М.Щастного). Они относились к бывшим офицерам не лучше, чем тогда, когда те еще не были “бывшими”, и ни-когда им не доверяли - даже тем, кто первыми и добровольно пошел к ним на службу (если это не были члены партии). Несмотря на успокаивающие заявления о том, что каждый офицер, служащий в Красной Армии, “имеет право на почет и уважение трудящихся и Советской власти”, бывшие офицеры работали под по-стоянным страхом расправы. “Трагичность моего положения, - писал Бонч-Бруевич, - усугублялась тем, что у оперативного кормила армии стояли либо во-енные недоучки, не имевшие боевой практики, либо знающие, но утратившие с перепугу свой профессиональный разум и волю военные специалисты. Обе эти категории военных или просто не работали, или больше заботились о согласова-нии своих решений с теми или иными политическими деятелями, не понимавшими требований военного дела и не раз заявлявшими в разговорах с нами, что воен-ное искусство - буржуазный предрассудок” . Политиканствующие демагоги из Реввоенсовета постоянно разъезжали по фронтам, отдавая не согласованные ни с командованием, ни друг с другом нелепейшие приказания, а когда их деятель-ность приводила к военным катастрофам, сваливали вину на бывших офицеров. Не только командующие армиями и фронтами, но и Главком мог быть без всяких объяснений арестован прибывшим из Москвы комиссаром. Любой мог указать на них как на “контрреволюционера”, после чего следовал арест, часто избиения и расстрел. В 1918 г. присылаемые из центра командиры из бывших офицеров на местах часто арестовывались местными совдепами, ЧК и т.д., а во главе частей ставились выборные командиры. Бывшие офицеры были поставлены фактически вне закона и уничтожались по первому поводу, благо мобилизованных было дос-таточно. Отношение в бывшим офицерам на самом высшем уровне достаточно хорошо иллюстрирует следующая записка Ленина Бонч-Бруевичу: “Предлагаю назначить трех ответственных сотрудников для срочного выполнения всего за-требованного для Архангельского фронта и указать трех бывших генералов, кото-рые будут расстреляны, если задание не будет выполнено”. Служившие красным офицеры понукались угрозами расправы над себе подобными.
Очень часто лишь случай (срочная необходимость в комсоставе, настрое-ние местного руководства и т.д.) решал - попасть ли офицеру под расстрел - или на службу. Офицеры, числящиеся в списках заложников, при острой нужде в кад-рах оказывались иногда в списках мобилизуемых в Красную Армию, и наоборот - из списков мобилизуемых при изменении обстановки офицеры с тем же успехом перекочевывали в списки заложников и расстреливались. В докладе ЦК Россий-ского КрасногоКреста приводится и такой, например, характерный случай. В киев-ский концлагерь после взятия Кременчуга 31 июля 1919 г. было привезено 17 взя-тых на улицах офицеров. За что их взяли - ни один из них не знал. Им говорили: "Вы заложники, потому что вы враги советской власти". Через четыре дня без всяких допросов их определили к растрелу. Однако появилась какая-то комиссия, и на следующий день им было объявлено, что они будут отправлены в Москву для занятия командных должностей. Их увезли, но судьба их осталась неизвест-ной .
Тем более трудно было ожидать благожелательного отношения красноар-мейцев, в значительной части бывших солдат, еще по большевистской агитации на фронте привыкших ненавидеть “золотопогонников”. В лучшем случае поэтому бывшие офицеры ощущали молчаливую враждебность и настороженность со стороны подчиненных. Случаи убийств были иногда настолько часты, что грозили оставить части без комсостава. На Северном фронте после того, как несколько бывших офицеров были убиты в бою своими же солдатами, пришлось всех быв-ших офицеров отправить в тыл, в район Великого Устюга. Столь же неприязнен-ным было и отношение и “коллег” - красных командиров-выдвиженцев. Буденный вспоминал, что когда командующим Южным фронтом был назначен полковник А.И.Егоров, то, узнав, что, по слухам в Царицын приехал “генерал” и привез с со-бой “десятки офицеров“, многие командиры из низов помчались туда посмотреть, “нет ли генеральских лампасов на брюках Егорова” . Так что выгодав отчасти в смысле материальных условий и дальнейшего существования, офицеры, пошед-шие на службу большевикам, оказались в тяжелейшем морально-нравственном положении, их жизнь или выгоды были куплены ценой бесконечных унижений и обид. Люди их круга, бывшие боевые товарищи, презирали их как предателей, а те, кому они служили, не доверяли им, всячески унижая и даже иногда натравли-вая в случае неудач солдатские массы.
Отношение к офицерам отражала и большевистская печать. Характерна статья под названием “Революция и офицерство” , направленная против при-влечения бывших офицеров : “Старое офицерство, вышедшее из Среды дворян, буржуазии и буржуазной интеллигенции - групп, несмотря на свою различную со-циальную природу, одинаково враждебных Советской республике - не пожелало служить рабочим и крестьянам. Почти поголовно оно передалось врагу....Эти же офицеры вступили с целью предательства в ряды советских войск в качестве ин-структоров и военных специалистов, сплошь и рядом перебегают. Каждый день подтверждает, как опасно рабочему классу поручать командные места в своей рабочей армии выходцам из враждебных ему классов. Офицерские места в на-шей армии должны быть замещены представителями класса - хозяина в нашем социалистическом государстве, выходцами из пролетариата”. Автор пытается провести параллель с Французской революцией, перечисляя генералов-”выходцев из народа” (и по невежеству не зная, что половина перечисленных - дворяне и офицеры). В статье Берзина “Красное пролетарское офицерство” гово-рится, что хотя Наркомат по военным делам призвал много бывших офицеров, но это мера временная, и эти офицеры ограничены в своих правах, “Бывшие офице-ры - не наши люди, они не вышли из пролетарской среды. Насколько богат проле-тариат своими идейными вождями, настолько он беден своими руководителями и знатоками военного дела” . Там же пятью днями ранее была помещена боль-шая статья самого Троцкого “Офицерский вопрос”, где он, более всех по обязан-ности ратовавший за их привлечение, отзывается, тем не менее, о них крайне враждебно: “Офицерство царской армии руководило гражданской войной против рабочих и крестьян (имеется в виду пресечение беспорядков до революции - С.В. поэтому не может говорить, что оно не хочет идти в Красную Армию, т.к. желает стоять вне политики, а война против Краснова и чехов не является будто бы войной против внешнего врага”. Офицерство он делит на пять групп: 1) “не-чисть”, перекрасившаяся в большевиков, которую надо искоренять, 2) более или менее “понявшие смысл революции” и работающие не за страх, а за совесть - “пока немногочисленная”, 3) “службисты”, служащие по принципу “что ни поп, то батька”, 4) прямые враги (подлежащие истреблению 5) (самая многочисленная) - “трусливые враги”, представляющие резерв контрреволюции - “в области чехо-словацкого мятежа переходят на действительную службу, где Советская власть крепка - судачат и создают атмосферу враждебности вокруг офицеров, предан-ных Советской власти”. Вывод делается такой: “Офицеры, получившие образова-ние за счет народа, те, кот служили Николаю Романову, могут и будут служить, когда им прикажет рабочий класс. Это вовсе не значит, что государственная власть всем им вручит командные должности. Нет, командовать будут те, которые на деле докажут свою готовность повиноваться рабочей и крестьянской власти. На остальных будут только возложены обязанности - без каких бы то ни было ко-мандных прав. Советская власть считает, что настал момент подчинить суровой дисциплине саботирующее и фрондирующее офицерство” . В конце 1918 г., заявляя, что “офицеры хотят вырваться к нам с Украины, но боятся репрессий”, он соглашался принять “тех бывших офицеров, кот сами явятся к нам с повинной головой и заявят о своей готовности служить на том посту, который им будет ука-зан” . Но, пожалуй, наиболее откровенно отношение к служащим в Красной Армии бывшим офицерам было выражено в статье некоего Н.Кузьмина: “Мы го-ворим генералам и офицерам, пришедшим к нам на службу: “Гарантировать вам, что вас не расстреляют по ошибке красноармейцы, мы не можем, но гарантиро-вать вам, что мы вас расстреляем, когда вы начнете изменять, мы можем и даже обещаем” . Пафос статей большевистской печати сводился к трем основным положениям: 1) все офицеры происходят из “эксплуататорских классов” и являют-ся врагами рабоче-крестьянской власти, 2) привлекать их поэтому не надо, а если и привлекать, то держать “на цепи” и в бесправии (по типу упряжных собак, кото-рых съедают, когда в них отпадает необходимость 3) офицер виноват уже тем, что он офицер, и может искупить этот “первородный грех” (да и то не до конца только полностью отдавшись в распоряжение новой власти без каких-либо притя-заний. Очень редко к концу войны “в порядке дискуссии” появлялись статьи с тре-бованием единоначалия в армии .
Отношение белых к офицерам. служившим большевикам было, в общем-то, однозначным: их презирали как изменников Родины, пошедших на службу гер-манским наймитам и разрушителям России. Многие из них, попав в плен, были расстреляны или повешены по суду, невзирая на чины (в т.ч. генералы А.П.Николаев, А.В.Соболев, А.В.Станкевич, бар.А.А.Таубе, полковники А.А.Маклаков, Н.Новиков, Г.Петров, А.К.Сенотрусов и другие). Описывая сцены, когда первопоходники, проходя мимо пленных красных офицеров, плевали им в лицо, Деникин говорит об этом как “одной из самых больших трагедий русского офицерства”. “У дома, отведенного под штаб, стояла шеренга пленных офицеров-артиллеристов квартировавшего в Лежанке большевистского дивизиона. Вот она, новая трагедия русского офицерства !... Мимо пленных через площадь проходили одна за другой добровольческие части. В глазах добровольцев - презрение и не-нависть. Раздаются ругательства и угрозы. Лица пленных мертвенно бледны. Только близость штаба спасает их от расправы. Проходит ген. Алексеев. Он взволновано и возмущенно упрекает пленных офицеров. И с его уст срывается тяжелое бранное слово....Оправдания обычны: “Не знал о существовании Добро-вольческой армии...”, “Не вел стрельбы...”, “Заставили служить насильно, не вы-пускали...”, “Держали под надзором семью...”...Помню, как в конце мая в бою под Гуляй-Борисовкой цепи полковника Кутепова, мой штаб и конвой подверглись жестокому артиллерийскому огню, направленному, очевидно, весьма искусной рукой....Через месяц при взятии Тихорецкой был захвачен в плен капитан - ко-мандир этой батареи. - “Взяли насильно...хотел в Добровольческую армию...не удалось.” Когда кто-то напомнил капитану его блестящую стрельбу под Гуляй-Борисовкой, у него сорвался, вероятно, искренний ответ: “Профессиональная привычка...”. Итак, инертность, слабоволие, беспринципность, семья, “профес-сиональная привычка” создавали понемногу прочные офицерские кадры Красной армии, подымавшие на добровольцев братоубийственную руку” .
П.Н.Врангель вспоминал, как в Киеве к нему явился (выгнанный им) быв-ший ген. Одинцов, оправдывавший себя следующим образом: “Гораздо легче по-жертвовать жизнью, чем честью, но и на эту жертву я готов, ради любви к Родине” - В чем же эта жертва? - Как в чем. Да в том, что с моими убеждениями я служу у большевиков...” М.Г.Дроздовский, отвечая на появившуюся в мае 1918 г. в Ростове статью Накатова “Там и здесь”, говорившего о единомыслии с добро-вольцами офицеров Москвы и Петрограда, поступающих в Красную армию, пи-сал: “Мы слишком хорошо знаем все русское офицерство, его достоинства и не-достатки, его душу и мозг, его настроения и надежды. И мы удостоверяем, что отнюдь не патриотизм, не стремление к Единой и Великой Руси толкнуло офице-ров в ряды красногвардейцев, ибо для всех ясно, что большевизм и именно со-ветская власть явилась главным, почти единственным фактором расчленения России...Если, вступая в ряды ленинских воителей, офицеры, внеся туда тень по-рядка, хотя немного продлят агонию умирания красной армии, то этим они со-вершают одно из роковых преступлений момента...И если отдельные, единичные офицеры, вступающие в красные ряды по особым сообр

sergei1207

\\ что победу в Великой Отечественной нам принесли заградотряды
Странно, почему заградотряды, которые появились у фрицев ранее, не принесли победы им?

picasso221

Блин, меня так задела квазиобоснованность статьи, что полторачаса потратил на детальный анализ (с цитатми и т.д. но при отправке поста вылетела сетка и вариант не сохранился.
Так что теперь без особых обоснований и только часть доводов.
1. Три куска очень разные. В первом голый "психологизм" (т.е. попытка объяснить поведение кого то без сверки с фактами второй некоторый промежуточный, а вот третий максимально интересен.
2. В нем с помощью игры с цифирью попытка "убаюкать" принятое автором противоречие: с одной стороны, подчеркнуть определяющюю роль офицеров в победе Красной армии, а с другой - всячески понизить эту роль (типа, не добровольно, из-за страха за себя и семью и т.д.).
3 Делается это многообразно, но в целом также, как по справедливым словам автора, делали советские историки: манипуляцией списков. Например, при освещение роли офицеров в победах, когда надо акцентироваться на "офицерах" указываются лишь один генерал и побольше прапорщиков, а при акценте на "победах" (что типа большевики сами не смогли бы) указываются чуть ли не 100% офицеров среди командующих фронтов и армий. Причем приводятся "данные", что средний уровень красных командармов даже выше чем в добровольческой армии. Это у прапорщиков выше или как? Но есть и другие "похожие" методы.
4. Нестыковки с проблемой принуждения.
С одной стороны указывается на массовый диктат и террор красных по отношению к офицерам и их семьям, а с другой стороны - массовые переходы на сторону белых целых дивизий. Вероятно, автор имел в виду, что эти дивизии создавались в том числе и по "семейному" признаку (видимо, большевики специально отбирали в отдельные дивизии тех офицеров, которые имели семьи в заложники и отдельно тех, которые "были уже истреблены большевиками". Видимо, хотели облегчить побег). Интересно при столь массовых переходах в стан белогвардейцев, почему столько оставалось в стане красных? Чтобы решить эту вечную проблему "сообщающихся сосудов" автор обеспечивает приток красным из пленных.
Аналогично, в духе советских историков (которые приводили лишь прямо противоположные факты "зверства белых") автор, видимо, не имеет сведений о насильной мобилизации и расстрелах семей красных со стороны Белой гвардии. Прикольное представление о гражданской войне, с одной стороны которой герои и ангелы, а с другой сущие "бесы" (щас кто-то впадет в достоевщину).
5. Последней нестыковке соотвествуют и другие параллели статьи. Умиляет игра с процентами перебежчиков. На основании того, что 70% офицеров бывших красных командиров потом воюет хорошо в армии Деникина делается вывод о том, что это изначально были сознательные бойцы белого движения. Но тогда какой процент хорошо воевавших красных командиров из бывших офицеров? И самое главное - почему же они хорошо воевали? Почему воевали нам "пояснили" (боялись за себя и свои семьи но почему против своей воли воевали хорошо? Могли бы и чуть посаботажничать... По той же логике ("хорошо воевали, значит сознательно исповедовали" большинство офицеров красных командиров можно зачислить в большевики.
6. Также, с одной стороны, автором указывается 10% обратных перебежчиков (офицеров сначала служивших в Красной армии, а потом туда же сбегающих из армии Деникина а, с другой стороны, неопределенно формулируется тезис о малом количестве добровольных переходов белых офицеров в Красную армию. Но ведь из других мест статьи следует, что переходили даже не только те, кто возвращался (т.е. 10% из бывших красных командиров но и "поверивших наглой пропаганде большевиков" и откликнувшихся на, например, призыв Брусилова. Так все же были массовые переходы белых офицеров или их только отлавливали и деражали в страхе из-за угроз семьи? Та же проблемы с незадействованными 20% офицеров, которые попадали к Деникину из Красной армии. С ними та же пробелма: все же непонятно, если они сознательно бежали от "красного террора" (и точно были ему свидетели то почему они плохо воюют, даже не смотря на то, что к ним у Деникина было особое внимание как предателям? Если они просто не хотели воевать, то почему их не отпускали (ведь насильственная мобилизация была, по словам автора, лишь у большевиков а если они не хотели воевать именно за Деникина то процент сочувствующих красным возрастает до 30% (причем только из тех, кто уже насмотрелся всех "ужасов красного террора").
7. Можно и дальше, но все же пора обобщать. Зачем столько гнилого пафоса (очень похожего на бывший советский в столь тяжелой теме как гражданская война?! Может быть стоит попытаться ответить, почему призыв Брусилова так сильно повлиял на многочисленных "слабых и сомневающихся". Откуда же тогда столько слабых и сомневающихся, если за большевиками стоял только страх террора? Аргументы, типа поверили "пропаганде" и купились на "льготы" (типа красных деньшиков) обоюдоостры, поскольку говорят, во-первых, о уровне сознательности белых, а, во-вторых, об основной (по мысли автора) детерминанте их поведения (типа не судьба России, а кто больше предложит). Причем, точно такие же аргументы могут приводить (и приводили!) сторонники красных - что в Белой Гвардии были запутавшиеся и купившиеся на деньги Антанты. Может быть надо несколько более серьезный уровень анализа, чтобы разобраться что же произошло и почему, большевики смогли выжить не смотря на то, что воевали на всех существующих тогда фронтах (имеются в виду на территории России). Только из-за террора? Да помилуйте батенька, могу алтернативную "правду" рассказать о мучениях Лазо и т.д.

Итого.
Хотелось бы хотя бы в рамках Универа обсуждать более содержательные вещи с более глубоким уровнем анализа. Поскольку логика кто победил, тот и танцует музыку фактов несоклько опасна. А если, как в известном фильме, "власть поменяется"? Хотелось бы не рисковать своими семьями.
А уровень плакатной агитации типа "Гитлер - мистичный истерик" приводит к плачевным результатам, поскольку если придут например даже не красные, а коричневые или просто "патриоты", то что станет с семьей автора статьи? Они, наверное, постараются ему объяснить некую другую "правду". Причем примерно также как и сам автор. Чтобы быть, по крайней мере, подготовленым (а лучше предотвратить надо бы более серьезно разобраться в причинах революции, гражданской войны и т.д., а не убаюкивать себя новыми сказками что де очередной холопский бунт страшный и жестокий на деньги немецкого генштаба и т.д. Надо бы еще помнить еще, что лавина революций прокатилась чуть ли не по всей Европе.
Или придется все эти вопросы решать и объяснять себе и другим в новой гражданской войне, когда брат на брата, отец на сына. А в ней "ангельских" решений не бывает ни с чей стороны.

popov-xxx25

Хотелось бы хотя бы в рамках Универа обсуждать более содержательные вещи с более глубоким уровнем анализа.
Это типа той, которую запостил?
не имеет сведений о насильной мобилизации и расстрелах семей красных со стороны Белой гвардии.
Пожалуйста, предъявите такие сведения. Только не о казаках, а именно о белой гвардии. Вы имеете сведения об аналогичных мероприятиях со стороны красных, а также их масштабах?
ЗЫ Извините, я не автор главы, ответиьт Вам за неё не могу.

sirp

а почему ты у меня об этом спрашиваешь? спрашивай у Сванидзе

popov-xxx25

надо бы более серьезно разобраться в причинах революции, гражданской войны и т.д., а не убаюкивать себя новыми сказками что де очередной холопский бунт страшный и жестокий на деньги немецкого генштаба
Полагаю, ты предлагаешь объявить Царя преступником, вредителем, врагом народа и просто неграмотным болваном, и русофобом, наконец, который продал Россию иностранным банкам. А ещё он был продолжателем рода Готторп-Голштинский князьков, которые умыкнули власть у старинного русского боярского рода Романовых, затащили в Россию кучу немцев и всячески угнетали русский народ. А потом пришли большевики, всё поставили на место, и вообще, раз они победили, значит, народ и правда были за них (что, кстати, идёт вразрез с Вашим утверждением о том, что не стоит судить о правости по тем, кто победил). Так?

sergei1207

ты предлагаешь объявить Царя преступником
Ага, это факт
\\ врагом народа и просто неграмотным болваном
скорее последнее. не подходил он для роли царя.
\\ который продал Россию иностранным банкам
а что нет что ли? голодные года чем там вызваны были, не помнишь? и что там было с воензаказами?
А вот дальше, про его род да про большевиков, которые якобы поставили все на место действительно бред. жызнь наладил Усатый, но он и большевиков значительное число зарыл в землю.

picasso221

В ответ на:

В ответ на:
Хотелось бы хотя бы в рамках Универа обсуждать более содержательные вещи с более глубоким уровнем анализа.
Это типа той, которую запостил?

Та, которая запощена изначальна, во-первых, не выходит на глобальные обобщения, во-вторых, интересна (для меня) своими мало упоминаемыми фактами, в-третьих, видимо, запощена была для начала обсуждения.
К сожалению, она так же не блещет ссылками, например откуда взят факт, что сын Брусилова расстрелян белыми (из Вами запощенной статьи следует, что он обратно перешел к белым, но, правда, также без ссылок). Вот бы и интересно было бы обсудить действительный уровень офицерства среди красных командиров и причины этого явления. Причем, в первой статье факты несколько более центрированы и менее субъективны (с ними одна проблема - не понятно насколько это факты, а не домыслы).

В ответ на:


В ответ на:
не имеет сведений о насильной мобилизации и расстрелах семей красных со стороны Белой гвардии.
Пожалуйста, предъявите такие сведения. Только не о казаках, а именно о белой гвардии. Вы имеете сведения об аналогичных мероприятиях со стороны красных, а также их масштабах?
Не совсем понял - это основной ответ на предъявленное противоречие статьи?
Насчет сведений - сейчас под рукой не имею, хотя вроде в советские времена в монографиях по гражданской войне приводились такие факты (правда, односторонне приводились). Давно не читал подобной литературы и готов прислушаться к аргументированным источниками мнениям. Больше верю воспоминаниям и художественной литературе, по которым урвоень злобы и зверства был сопоставим. У Вас данные, что террор был односторонний?
Но ведь главное - если даже мобилизация и расстрелы были лишь со стороны красных, то это никак не объясняет всей палитры фактов и тезисов, приведенных в статье. А разговор был об уровне статьи

sergei1207

\\ русофобом
а еще и германофобом

picasso221

Честно говоря, удивлен
Вроде почти с маньячной настойчивостью везде утверждал, что уровень упрощения вполне соответствует упрощению "советсткой истории". А Вами вычитано, что предлагаю вернуть к последним (надо, правда, сказать, что предложенный Вами вариант выходит даже за их рамки).
Видимо, напрасно старался

popov-xxx25

У Вас данные, что террор был односторонний?
Нет, конечно, но он был разный и неравноценный. Дальше щас продолжать не могу. Ухожу на занятия. Есть желание обсудить что-то -- пиши в приват.
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: