Суверенный украинский проект

79lu

Выбор между европейским и российским геополитическими зонтиками для Украины уже не актуален. Она способна самостоятельно включиться в глобальную систему международных отношений
Александр Кустарёв — русский интеллектуал, живущий в Лондоне. Специально для журнала «Эксперт Украина» он написал эссе о российско-украинских отношениях, в котором предложил свое видение проблем становления нашего государства и путей его включения в современную глобальную систему
Когда персонаж романа Анатоля Франса профессор Обнюбиль приехал с визитом на остров Пингвинов, оказалось, что его обитатели как раз находятся в состоянии войны с Морскими свинками. Обнюбиль спросил: из-за чего война? Как же вы не понимаете, отвечали ему, ведь Морские свинки — наши соседи. Соседство, как показывает исторический опыт, вещь на самом деле опасная. А в случае Украины и России дело усугубляется особо тесной исторической общностью двух государств. В советское время в крупных промышленных центрах в результате перемешивания украинцев и русских возникла некоторая городская этническая общность с различными пропорциями украинского и русского колоритов. Перемешались генофонды. В российском культурном наследии присутствует значительный элемент украинского происхождения. К 1991 году семейные связи между Украиной и Россией были не намного слабее, чем в разделенной Германии. И они будут держаться еще минимум пару поколений.
Россия и Украина были двумя самыми большими участниками СССР, составляли его ядро; являлись, так сказать, двуглавым гегемоном в советском геополитическом сообществе. Крайне авторитарный характер советского государства у всех народов усиливал впечатление их подчиненности центру, то есть Москве, то есть России. Украине нравится видеть себя жертвой и колонией Российской Федерации. Но под конец существования Союза русские тоже развили у себя этот комплекс подчиненности и не совсем без оснований. Вспомним, как популярны были в областях Центральной России разговоры об «украинском засилье» в Москве.
Другая Россия
Нельзя утверждать, что значительное (без малого равное) присутствие украинского элемента в советской партократии вплоть до самого ее верха, близкое этническое родство и перемешанный генофонд были достаточными основаниями для сохранения единой русско-украинской государственности. Формула «один народ — одно государство» вовсе не закон природы. И уж тем более не достаточное основание для восстановления утраченного единства. Но долгая совместность политического (советского) истеблишмента и общеславянская этническая компонента создают особую, даже уникальную, этногеополитическую пару с очень сложным способом соревновательного сосуществования.
Эту соревновательность подогревает то обстоятельство, что все происходит на глазах у внимательных наблюдателей — мировой общественности и глобальных авторитетов, в особенности США и Евросоюза. До недавнего времени мировая общественность вообще ничего не знала об Украине. Теперь она постепенно формирует для себя образ этой страны. Сопоставления с Россией неизбежны. Пока Украина рисуется как «другая Россия» — более миролюбивая, без мировых амбиций, без Чечни и все-таки более европейская. А после 2004 года — и как более демократическая и либерально-плюралистическая страна. Так это или нет, в данном случае совершенно безразлично. Важно, что Россия и Украина втянуты в статусно-престижную конкуренцию и внешние игроки ее поощряют.
Основной инструмент престижной конкуренции — словопрения, а ее основное поле — историография, точнее, национальное предание. Цель предания — доказать легитимность суверенитета. Образчики этого появились в XIX веке, когда возникли первые национал-государства. Они покоились на двух столпах. На самопрезентации как органического единства крови (материнского языка) и почвы (территориального домена). Наконец, предание настаивает на единстве и непрерывности коллективной биографии. Нации-государства задним числом реконструировали свое длительное и героическое прошлое: либо в виде собирательной деятельности, либо в виде освободительной борьбы. Украина в таком предании выглядит как виртуальность, которой по вине внешних сил долго не удавалось материализоваться, но в ходе долгой освободительной борьбы в конце концов удалось.
Однако предание, трактующее украинство как древнюю органическую сущность, выступает противовесом исторической критике Украины как государственной общности. И такая критика (особенно популярная в России) сводится к следующему. По Брестскому миру международно признанная Украина — это то, что раньше именовалось «правобережная Малороссия». Нынешняя Украина в семь раз больше. После развала СССР она получила «чужое», поскольку условные межреспубликанские границы в Союзе были автоматически превращены в межгосударственные.
Что на это может возразить Киев? По фактам истории ничего, но Украина вовсе не обязана защищаться на том же поле и непременно доказывать, что это не так. Она может и должна сослаться на то, что три четверти существующих суверенных государств (включая Россию) не органичны, а ситуативно-историчны, и единственное, но достаточное основание для их существования — международное признание.
Пока Украина выбирает, обе Европы могут интегрироваться в нечто совсем новое и внутри этой системы вновь обособиться по параметрам, которые сейчас еще трудно представить, но которые уже просматриваются в концепциях «Европы двух скоростей» или «Европы трех кругов». Причем все, что когда-то было в зоне Советского Союза, туда же и отойдет
Под сильным сомнением и техническая надобность героического национального предания по образцам XIX века. Такое предание, будь оно фальсифицировано или безупречно правдиво, не спасет Украину, как не спасет и Россию, и никакое иное государство, если его не цементирует нечто более материальное или какие-либо совместные успехи. Раньше это были военные победы, теперь — многое другое: от быстрого экономического роста до выигранных футбольных матчей. Напротив, национальное предание, которое страна сама себе навяжет, будет висеть у нее на шее, подсказывая ей доктринальные, а не рациональные политические ориентации и решения и мешая поискам формулы прагматического гражданского единства.
Будущее существование новейших государственных общностей не зависит (не должно зависеть) от их прошлого существования — ни в правовом, ни в моральном отношении. Постмодерному государству не нужна историческая глубина. Причем это относится ко всем государствам, даже тем, которые материализовались до постмодерна. Теперь и Франции с Великобританией, и США с Китаем приходится изобретать себя заново. То, что они возникли еще в период неолита или какого-нибудь «надцатого» века, не является решающим доводом в пользу их дальнейшего существования. Анатоль Ливен в недавно изданной книге о российско-украинских отношениях цитирует украинского политолога Вилена Горского: «Чем больше вы думаете о своем славном прошлом, тем труднее вам сладить с будущим».
Устаревшие подходы
Прошлое нынешней Украины — это распад Советского Союза, который произошел не в результате антироссийского бунта народов, а вследствие тенденции этого огромного геополитического конгломерата к самораспаду. Все остальное — археология и краеведение. Киевская Русь — вообще почти Стоунхендж, Атлантида. По поводу недавнего прошлого возможны долгие споры, но они одинаково опасны для обеих сторон.
Столь же не актуален для реальной политики культ национально-освободительного подвига, опять-таки совершенно независимо от того, преувеличен этот подвиг или нет. Такой культ чреват иррациональным и невыгодным противостоянием между новейшими странами и теми, кого их национальное предание интерпретирует как своих угнетателей.
Борьба за независимость не принесла с собой никакой концепции Украины как геополитического индивида. Иначе и быть не могло, и даже странно, что ктото мог на это рассчитывать. Ей, как и всем постмодернистским государствам, позарез необходим проект. Право Украины на собственный проект никто не оспаривает. Ее суверенитет прежде всего состоит именно в том, что у нее есть исключительное право на самопроектирование. Поэтому только от нее зависит, будет ли такой проект артикулирован и осуществлен.
В России многие обычные люди, а также влиятельная часть политического истеблишмента только и ждут, чтобы украинский проект сорвался, что видно невооруженным глазом. И со стороны России это очень неосторожно, поскольку срыв проекта «Украина» поставит перед самой РФ сложнейшие проблемы. Даже в случае, если Киев вдруг захочет опять вернуться в лоно восточнославянского геополитического единства и сумеет увлечь за собой все компоненты нынешнего украинского государства. Такой поворот резко раскрутил бы в «большой России» федералистскую тенденцию. И пока ни российская общественность, ни элита не отдают себе отчет, в какую ловушку при этом попадет сама Российская Федерация.
Тем более что нынешняя Россия тоже постмодерное государство, хотя и отягощенное институциями и политической культурой имперско-государственного существования, что, наверное, даже хуже. Да и сама Российская Федерация как проект остается под вопросом. Потому что у нее нет никакого проекта. Ее повторное самоизобретение красноречиво и шумно буксует в напрасных попытках оживить традиционную имперскую государственность. Мудрость индейцев сиу гласит: если ты заметил, что лошадь под тобой сдохла, самая лучшая стратегия — слезть с нее. Имперская российская традиция — дохлая лошадь.
Конечно, отказываться от самоутвердительного предания совсем не обязательно. Существуя рядом с гербом и флагом, оно имеет свою символическую ценность. Но не стоит относиться к нему слишком серьезно и извлекать из него императивы внешней политики. Все это более или менее понимают, тем более что в любом предании, даже самом претенциозном, содержится очень мало действительно полезных подсказок прагматической дипломатии.
Однако в украино-российских отношениях есть один элемент, который отягощен чрезмерным влиянием одного очень специфического элемента в истории обоих народов. Это проект присоединения Украины к Евросоюзу и НАТО, который помимо прочего вдохновлен непременным желанием украинства выглядеть более европейским, чем российство, и крайне ревнивым отношением Москвы к этой самопрезентации Киева.
Зона разрыва
Когда-то идея оторвать Украину от России культивировалась в военно-дипломатических кругах тех стран, которые находились в фазе обостренной геополитической конкуренции с Петербургом-Москвой. Это усиленно рекомендовала тогдашняя влиятельная часть немецкой научной элиты — так называемый остфоршунг, — колебавшаяся между планами создания на границе с Россией санитарного кордона из буферных государств и простой колонизацией славянских земель (что Адольф Гитлер довел до зловещего абсурда).
После Второй мировой войны Советский Союз казался нерушимым монолитом, и на Западе попросту забыли про «украинскую карту». Но когда Украина и Россия без видимого участия каких-либо внешних сил все-таки разделились на два государства, то нашлось немало охотников этот раскол углубить. Так, Збигнев Бжезинский не устает произносить заклинание, что, дескать, Россия без Украины лучше, чем с Украиной. То же самое говорит и бывший президент Польши Александр Квасьневский.
Добавьте к этому еще нескольких влиятельных американских интеллектуалов, исповедующих демократический фундаментализм, которые продолжают поддерживать концепцию отрыва Киева от Москвы, преобразуя ее из геополитической в геоидеологическую. В их схеме Украина оказывается чем-то вроде форпоста демократии на Востоке американского мессианского сознания.
Но профессиональные дипломаты эту идею попросту положили под сукно, удовлетворившись тем, что уже произошло, и не имея желания превращать зону раскола в зону горячего конфликта. Концепция дальнейшего расширения Европы стала очень проблематичной и остро дебатируется в высших сферах еврократии, не говоря уже о населении каждой страны-участницы Евросоюза. Если украинская дипломатия усиленно лоббирует эту идею в Брюсселе, то у нее сейчас мало шансов на успех. Но если бы включение Украины в орбиту Брюсселя было близкой реальностью, возможно, оно не так нервировало бы Россию, как нервируют разговоры об этом.
Пока Украина лишь спровоцировала серьезную перестройку своих экономических связей с Россией. Но стоило ли Украине это делать? И нужно ли России так на это реагировать? Иными словами, был ли в действиях обеих сторон какой-то рациональный смысл?
Украинские евроэнтузиасты делают упор на экономические выгоды для населения от вступления Киева в Евросоюз. Но это только создает иллюзию деловой серьезности обсуждения. Тогда как правда состоит в том, что понятий «лучше» и «хуже» для описания того, что произойдет, попросту недостаточно. Все результаты окажутся промежуточными, различными для разных районов и профессиональных групп. И вообще любое решение будет иметь непредсказуемые и неконтролируемые побочные эффекты.
С другой стороны, кооперативные связи между российским и украинским ВПК, если они так уж нужны обеим сторонам, вовсе не обязательно разрывать только из-за того, что Киев вступит в Евросоюз и НАТО. Наоборот, их сохранение будет означать развитие связи России с Евросоюзом.
Принимая во внимание все эти бесчисленные неопределенности, при обсуждении этого вопроса разумнее вообще не считать экономические соображения решающими. Тем более что внешнему наблюдателю нетрудно заметить и иную мотивацию украинских евроэнтузиастов. Она диктуется содержанием украинского национального предания: сконструированное для целей достижения независимости, оно всячески противопоставляет Украину как наследницу Киевской Руси (и благодаря этому являющейся частью Запада) России как наследнице Золотой Орды и восточной деспотии. Усиленно подчеркиваются униатско-католическая окраска Западной Украины, с некоторых пор ставшей главным агентом местного национализма, «австрийское» и «польское» прошлое части нынешней страны. Это подталкивает Киев к дальнейшему дрейфу на Запад как бегству из «москальского плена», отмежеванию от своего антипода и возвращению в лоно материнской цивилизации.
Но этот иррациональный мотив вступления в Евросоюз и НАТО — тоже не самый глубокий слой в геополитическом сознании Украины. Есть еще один. Он не артикулирован, и о нем можно только догадываться. Украина имеет надежду, что, попав в Евросоюз, она избавится от бремени избыточного суверенитета и под евросоюзным зонтиком ей удастся снизить остроту проблемы внутреннего геополитического устройства, то есть избежать выработки формулы геополитического единства своего ситуативно-экспериментального государства.
Войти в мир в одиночку
Украина находится на той же траектории, что и все восточноевропейские государства, чей опыт весьма поучителен. Срок их жизни оказался исторически коротким, а их суверенитет между двумя мировыми войнами — эфемерным. Вторая мировая война окончательно с ним покончила. После нее они все оказались сателлитами Москвы. А как только освободились от советского геополитического и идеологического контроля, тут же были включены в Евросоюз.
Глобальная система становится сетевой. Именно включение во множество глобальных сетей — энергетических, транспортных, научных — является не просто увлекательной проектной задачей, но и судьбой таких стран, как Украина
В понятиях и контексте прошлой эпохи восточноевропейские страны вообще никогда не были суверенными. Нынешние критерии суверенности уже не те, что сто или даже пятьдесят лет назад. Но так или иначе, все восточноевропейские государства возникли благодаря выходу из более обширного имперского геополитического образования и сохранили сильную инерцию системности, а в силу этого — тенденцию к возвращению в систему. Парадоксальный и не вполне еще концептуально осмысленный опыт независимого существования восточноевропейских стран, а также усиление системного давления на все индивидуальные государства показывают, что Украина имеет будущее только в том случае, если включится в какое-либо системное образование более высокого ранга. Ее политический истеблишмент подсознательно в этом убежден и боится, что если он не сумеет встать под евросоюзный зонтик, то роковым образом окажется вынужден включиться в постсоветское пространство, которое по инерции воспринимает как зону исключительного доминирования Москвы.
Репутация у России заслуженно скверная и ей долго еще предстоит доказывать, что она (как говорил Фигаро) лучше своей репутации. Кроме того, Москва ведь тоже находится в плену некоторой геополитической инерции. Отсюда ее назойливые предложения Киеву вернуться обратно. Однако пока Украина выбирает, обе Европы могут интегрироваться в нечто совсем новое и внутри этой системы вновь обособиться по параметрам, которые сейчас еще трудно представить, но которые уже просматриваются в концепциях «Европы двух скоростей» или «Европы трех кругов». Причем все, что когда-то было в зоне Советского Союза, туда же и отойдет.
Но помимо вступления в Евросоюз или восстановления совместного российскоукраинского единства есть и третья возможность — войти в мировое сообщество не через промежуточный уровень системности, а напрямую, в одиночку.
На пути к такому геополитическому позиционированию находятся самые разные государства в различных частях света. В основном это небольшие богатые страны, скорее напоминающие акционерные компании, чем привычные нам «государства-нации». Но этот путь не заказан никому. Глобальная система становится сетевой, о чем теперь постоянно напоминают все теоретики. Если это так, то новейшие государства могут разными своими сторонами включаться в различные глобальные и субглобальные сети, добиваясь того, чтобы без них эти сети не могли выжить или хотя бы с ними были бы более эффективны, чем без них.
Именно включение во множество глобальных сетей — энергетических, транспортных, научных — является не просто увлекательной проектной задачей, но и судьбой таких стран, как Украина. Да, по большому счету, и России. Но движение по этому пути требует от государств творческого воображения и готовности экспериментировать без оглядки на прошлое.

mong

Выбор между европейским и российским геополитическими зонтиками для Украины уже не актуален. Она способна самостоятельно включиться в глобальную систему международных отношений
Александр Кустарёв — русский интеллектуал, живущий в Лондоне.

mesapotam

Современная Украина похожа на большой железнодорожный состав из разнотипных изношенных вагонов с просроченным грузом. На какой-же это "станции" с нетерпением ждут подобный поезд?

Satellite

Офигенно классная статья!
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: