Крах российской науки как высшая и последняя стадия ее реформы

alexshamina

Андрей КАЗАНСКИЙ, Галина ЦИРЛИНА: Крах российской науки как высшая и последняя стадия ее реформы

СПРАВКА: Казанский Андрей Кронидович, ведущий научный сотрудник Научно-исследовательского института физики Санкт-Петербургского государственного университета, доктор физико-математических наук
Цирлина Галина Александровна, ведущий научный сотрудник химического факультета МГУ, доктор химических наук
Что нужно сделать для того, чтобы фундаментальная наука в России cмогла существовать? Ответить на этот вопрос нужно (и можно!) было позавчера. Достаточно просто посмотреть как функционирует наука там, где она заведомо функционирует, то есть как организовано и мотивировано взаимодействие общества (в лице государства) и научного сообщества в экономически развитых странах. Всего лишь обратиться к чужому опыту в части очевидных и справедливых в любой стране общих положений: о ведущей роли науки в возникновении новых технологических направлений и о ее прямой и опосредованной образовательных функциях.
Простейший анализ "динамики кадрового состава" показывает: число постоянных научных ставок, открывающихся каждый год в Европе, США, Японии, значительно меньше числа объявляемых на конкурс постдоковских и, тем более, аспирантских позиций. Лишь один из многих (а чаще - из многих десятков) студентов, успешно окончивших университет, получает со временем постоянную научную позицию. Остальные уходят в R&D или непосредственно в индустрию. Ни те, ни другие - не "лузеры"! Этот жаргонизм в неоднородном российском научном сообществе к кому только не применяют, хотя пока реальный "лузер" у нас, пожалуй, государство. Ведь приток активных высококонкурентных людей с научным образованием на фирмы и в индустрию с точки зрения здорового общества есть не просто положительный, но важнейший итог деятельности сопряженых научной и государственной систем. Сейчас процесс носит у нас стихийный и непредсказуемый характер - структура образования и
государственных научных учреждений никак ему не способствует.
Если общество (государство) по-хорошему прагматично, оно усматривает пользу во "вненаучном" следствии отбора - кадровой "подпитке" массовых сфер деятельности. Многие государства поощряют отбор, удерживая доходы научных работников на заведомо более низком уровне, чем доходы в индустрии и на фирмах, и ограничивая число научных работников. В развитых странах такая система работает вполне гармонично. В не меньшей степени отбор полезен для науки. Во-первых, в науке развитых стран создаются условия очень жесткого соревнования по строгим правилам, что способствует отбору качественных работ и генерации действительно новых идей. Во-вторых, в науке остаются люди наиболее подготовленные и психологически максимально адаптированные к этому виду деятельности. Общество может быть уверено, что они обеспечат и научное образование следующих поколений - залог непрерывного отбора. Такой самоконтролирующей системе государство может доверять использование бюджетных средств, отслеживая только один параметр: рейтинг научных исследований в мире. Возможно ли подобное в нашей российской научной системе? За последние 15 лет многие всерьез конкурентноспособные люди ушли из фундаментальной науки. Многие из них обеспечили себе и своим семьям очень высокий уровень жизни без каких-либо бандитских штучек. Другие люди продолжили работу в НИИ и ВУЗах, но нашли связи с зарубежными группами и/или фирмами, российскими предприятиями разного калибра, плавно пересекли нижнюю границу "среднего класса". Без всякого противостояния и борьбы интересов эти две группы людей образуют часть сообщества, безусловно соответствующую зарубежным нормам научной деятельности. Они функционируют в той или иной (а часто и в общей) конкурентной среде, "играют по одним правилам". Поэтому и бывшие коллеги, выбравшие путь постоянной работы за рубежом, им не антагонисты, напротив - профессиональные контакты поддерживаются годами. Это устойчивое взаимодействие может в дальнейшем сыграть не последнюю роль в нормализации нашей научной среды. Объединим все перечисленные типы российских научных работников термином "подвижные". Они в инициативном порядке осуществили "самоотбор", строго взвесив свои возможности по действующим международным критериям.
Людей, на основе трезвой самооценки "нашедших себя" на фоне перемен, меньшинство. Куда более типично в российском научном сообществе пассивное поведение: не пытаться зарабатывать приличных денег, поскольку с советских времен известно, что их должно платить государство; ничего всерьез и не делать в ожидании гипотетической манны небесной; считать, что критерии научной результативности действуют только при определенном уровне дохода. Те, кто 15 лет испускали "взгляд и нечто", стали заложниками нашего нелепого прошлого: они пришли в науку рано и навсегда, исключив для себя всякий шанс освоить нечто иное. Лет через 3-5-7 после диплома - защита кандидатской, к 40-45 (в среднем) годам - потолок, старший научный сотрудник. А ведь кандидатская степень (PhD) в фундаментальной науке отделяет любительский/студенческий уровень деятельности от минимального профессионализма, и крайне редко указывает на реальную самостоятельность исследователя. Иным подтвердить "взрослую" квалификацию удалось лишь "за 40", достигнув возрастной планки ряда конкурсов на постоянные позиции за рубежом . Это реальная человеческая трагедия, ведь за прошедшие годы можно было бы полностью состояться в другой сфере деятельности. (Мы намеренно не обсуждаем этот вопрос в терминах докторской степени, поскольку как таковая она постепенно утрачивает смысл, с каждым годом все больше обесцениваясь, и безусловно в будущем должна быть отменена.)
Превращение образованных людей в дипломированных исполнителей-измерителей, которые ничего другого делать не хотят и не могут - в общем случае не их персональная вина! Когда-то научная система востребовала их в таком качестве, не приветствуя возникновения новых идей, а часто и подавляя попытки генерации таких идей как разрушительные для организационных структур. Государство высоко ценило в гражданах управляемость и преданность. "Кадровый рост" проявляющих эти качества активных людей по административно-(партийно)-профсоюзной лестнице порождал заведующих выморочными лабораториями, профессиональные возможности которых застывали на уровне свежезащищенного кандидата наук. Этот порочный круг обеспечивает подавление исследовательской инициативы в каждом последующем поколении.
Выход из порочного круга в открытый мир, самореализация вне академической деятельности - крайне важный элемент функционирования мировой системы фундаментальной науки, но в России он воспринимается как жизненная катастрофа. Условный рефлекс неизменно ведет в родные институты, в которых перестали платить деньги. Нынче этот рефлекс и паническую боязнь самостоятельности стали называть "патриотизмом". Очевидно, что данная версия патриотизма приводит к категорическому неприятию всех, "преодолевших рефлекс" - как оставшихся, так и уехавших. Поскольку общество (государство) всегда прагматично, реальным патриотом является человек, приносящий обществу пользу. Редко поминая на словах патриотизм, "подвижные" служат государству в части технологического развития и поддерживают научными результатами его интеллектуальный престиж на некотором, пока еще не совсем нулевом, уровне. А что имеет страна от научных работников с пассивным типом поведения? Стенания, жалобы, обострение социальной напряженности, одноразовые стендовые образцы и статьи в нерецензируемых журналах. Нужны ли стране патриоты, производящие эту разрушающую и преимущественно эмоциональную продукцию?
Представляемое как деятельность не полезно для страны в указанном выше смысле, оно вредно для страны! Чем гарантировать, что написанное в не прошедших экспертизу статьях не есть эманация воспаленного до горячки разума, давно не находившего в своих рассуждениях ошибок? А вдруг бессмысленный стендовый образец или лекарство после липовых клинических испытаний кто-нибудь станет внедрять, выуживая у государства значительные "инновационные" средства? Нужна квалифицированная и требовательная экспертиза, назначения которой деятельный человек не ждет, а ищет ее сам. Например, направляет статьи в журналы с все более и более серьезным рецензированием - пользуется совершенно бесплатной зарубежной экспертизой. Если все сделанное верно, так она это и подтвердит. Если что-то не так - можно будет поднапрячься и поправить. Не все можно нарисовать только двумя красками, пассивный тип поведения обнаруживают очень разные люди. Среди них есть талантливые творцы уникальных установок, хорошие преподаватели, энтузиасты, трудяги и даже трудоголики. А есть и профсоюзные активисты, пофигисты и просто халявщики. Хотя и по разным причинам, все они публикуют мало статей и не борются за уровень публикаций, то есть не доказывают своей дееспособности, именно поэтому за рубежом их точно никто не возьмет даже на очень временную позицию. Увы, по результативности такие люди мало отличаются от "мертвых душ", хранящих в научных институтах трудовые книжки. Крах науки в стране и развертывание рискованной реформы поставили людей этой группы перед окончательным выбором. Единственно верный выбор тех, кто искренне считает, что посвятил жизнь науке - трезво оценить свою результативность по международным критериям и начать ее, пусть и мучительно, повышать. Тогда к ним потянутся молодые и не пропадет бесценный опыт. Тогда их уже не перепутаешь с псевдоучеными.
Для псевдоученых смертельна любая попытка сравнить их результаты не только с новыми результатами коллег из других стран, но даже подчас с совершенно стандартными и общепринятыми во всем научном мире представлениями. На страницах домашних Вестников и Ежегодников, не к месту цитируя учебники, а научные статьи двадцатилетней давности считая самыми последними результатами науки, они опровергнут все что угодно. Вспомним обзорные сборники ВИНИТИ советского периода - "Итоги науки". Прямолинейное восприятие таких "итогов" сформировало слой российских научных работников, вообще не слышавших о существовании явлений, которые изучаются уже многие десятилетия. Снова и снова признавать себя начинающим, учиться, тянуться оказывается куда трудней, чем отрицать существование общепризнанных явлений, направлений и терминов заявлениями типа "Этого не может
быть потому, что я этого не потерплю!". Инертные и безынициативные научные работники, даже не занимая "постов", определяют нынешнюю систему организации науки, поддерживая снизу пирамиду "лаборатория - отдел - институт". Цель существования этой пирамиды есть обеспечение выживания псевдоученых как необходимого условия ее же устойчивости. Даже если требования к научному исследованию свести к нулю (всех включенных в ведомость на зарплату в научном учреждении считать учеными по определению пирамида сохранится.
Мы наблюдаем снижение требований к уровню научной деятельности не 15 лет - куда дольше. Десятилетиями сплеталась сеть "макулатурных" журналов, единственное достоинство которых - кириллический текст. До судорог отстаивают эту форму сохранения "русскоязычной научной среды" авторы и редколлегии, не мыслящие себя вне железобетонной пирамиды. Огневую поддержку псевдонауки осуществляют штатные национальные наукометристы, для которых крах пирамиды - немедленный персональный крах. Все они готовы прикрыть собою "молодых ученых", государственная поддержка которых - отличный способ бюджетного финансирования "опекунов", без устали превозносящих воспитательную (тренировочную) роль русскоязычных журналов. Только русским языком и осталось прирастать российской науке, которой низкопоклонники перед Западом пытаются навязать какие-то там импакт-факторы и индексы цитирования. С каждым годом игнорировать эти показатели становится все смешнее и неприличнее. Вот озвучен наукометрический фантом "российского импакт-фактора", сильная находка! В международных журналах пишут о явлениях, которые мы наблюдать не можем? Так явлений этих не может быть! Безграничность нашей фантазии меркнет в переводе, ее "там" не цитируют даже при публикации в английских версиях русских журналов, поскольку просто не могут оценить. Фактически же русскоязычная научная среда неплохо сохраняется вне географических границ России, причем вовсе не как древняя цивилизация в фантазиях Саймака, в хрустальном "артефакте", ожидая своего часа. Эта среда за рубежом реализуется в живом общении, что есть очень важное звено в ходе созревания результата. Когда-то подобную роль играли семинары, без которых развитие науки столь же бессмысленно, как без рецензируемых журналов: это две составляющие профессиональной экспертизы. Осколки легендарных российских семинаров - научные разговоры, которые ведутся на русском языке на всех континентах. В России же научные разговоры возникают крайне редко - поскольку таковыми нельзя считать разговоры о том, как достать крутой грант(лот) и "распилить" его, "втюхав" в качестве отчета перевод ошибочной статьи или дипломную работу 40-летней давности.
Этот узел нельзя развязать. В нем переплетено все - и упорные попытки ПРАН избежать введения "формальных" критериев при аттестации научных сотрудников, и маниакальное расширение сети малосодержательных с научной точки зрения журналов, и персонификация приоритетных направлений. Этот узел нужно рубить, взвешенно продумав вопрос о минимизации "социальной напряженности", пока полный крах еще не наступил. Меры по выделению стипендий и грантов для молодых, помощи им в приобретении жилья безусловно нужны и полезны, но сводить к ним весь реформаторский пыл крайне наивно. Условия, которые Россия может предложить рекрутируемым молодым научным сотрудникам, еще очень долго не смогут сравниться с условиями жизни и работы их сверстников за рубежом. Но даже если надеяться на ботаников с минимумом потребностей, не удастся отмахнуться от серьезнейшей проблемы: полной нежизнеспособности, дистрофичности всей российской научной системы, в которой умрет все живое. При сохранении прежней системы организации науки сведение реформы к проблемам "молодых ученых" аналогично идее увеличения продаж "автомобиля" "Ока", с предоставлением этим сооружениям уникальной привелегии - права движения по встречной полосе.
Нет иного выхода! Только решительно начать строить новую научную систему вне пирамиды и даже ее тени, объединив и целенаправленно поддержав тех немногих, кто еще наверняка может работать. Отбор немногих на конкурсной основе, по предельно прозрачным и исключительно профессиональным критериям не вызовет особого протеста: в основной массе российские научные работники, явно не склонные применять международные критерии качества публикаций и цитируемости к себе лично, не возражают против высокой оценки редких коллег, "с запасом" удовлетворяющих таким критериям. Об этом можно судить по массовому уважительному интересу сообщества к проекту "Кто есть кто в российской науке", который уже пять лет существует на сайте scientific.ru благодаря героическим усилиям Б.Е.Штерна. Это единственный у нас наукометрический проект, развивающийся на условиях полной открытости и реального "народного контроля", и решающий житейскую задачу первичного выявления людей с высоким "интегральным" вкладом в развитие российской науки, а также людей, активно работающих в настоящее время в России или сохраняющих связи с ней.
Усовершенствовать способы отбора можно годами. Однако для высокоавторитетных и, одновременно, активных в настоящее время людей с квалификацией и результативностью заведомо выше средних (таких едва наберется три- четыре сотни!) надо торопиться уже сейчас создать систему Центров перспективных исследований. Не наукоградов, на которых "наваривают" деньги и так далеко не бедные компании. Не "интеграционных" структур, в которые вливаются целыми институтами и университетами без разбора. Не "научных школ", многие из которых сохранили лишь списочный состав. Создать именно систему компактных центров с исключительно бюджетным финансированием. Чтобы не нанести "ущерба экономике страны", а заодно избежать возникновения новых железобетонных пирамид, не нужно торопиться наращивать число таких Центров. Нельзя допустить, чтобы их финансирование пошло за счет снижения финансирования старых структур, бюджетная зарплата в которых есть сорт преждевременной или добавочной пенсии. К отбору людей при небольшом числе Центров вполне реально привлечь и экспертов из других стран. Что же за новую научную систему можно надеяться построить вокруг независимых Центров? Ничего особенного, только строгие критерии результативности и управление профессионалами. Не всякий действующий ученый, кстати, согласится стать начальником, так что придется управлять ротационно, и это страхует от воспроизводства касты научных чиновников. Не надо рисковать, создавая массовые временные конкурсные позиции в институтах РАН, но в независимых Центрах можно сразу объявить преимущественно такие позиции. При достойным их обеспечении работающие люди не побоятся временного характера контракта, как ничуть не боятся его при отъезде за рубеж. Число постоянных позиций должно быть строжайше ограничено, с фиксацией возрастного ценза. Заполнять их можно только по открытым конкурсам с широчайшей эксперитизой (вплоть до рейтинговых опросов). К сожалению, людей, способных выигрывать серьезные конкурсы на какие-либо позиции, в России осталось крайне мало. К еще большему сожалению, возвращения наших "продвинутых" коллег можно ожидать лишь в единичных случаях. Но выхода нет: или пойти на риск и использовать последний шанс создания точек роста, или распроститься с фундаментальной наукой в России. Создание значительного числа аспирантских и постаспирантских позиций при независимых Центрах кардинально решит проблему талантливой молодежи: ведь очень часто уровень научного руководителя и первого в жизни коллектива определяет всю дальнейшую научную судьбу. Вероятность нормального отбора в научную сферу деятельности резко повысится, и уж точно никто из молодых "лузером" не станет - зарождающиеся российские наукоемкие фирмы будут конкурировать за выпускников Центров, выбравших дальнейший путь вне науки, людей с постуниверситетским образованием высшего уровня.
Способом селекции национальных журналов стала бы их "привязка" к таким Центрам: "домашними" и "придворными" журналы не будут, поскольку прошедшие серьезный отбор люди ориентированы на публикации в международных изданиях. В то же время они могут не только сами всерьез рецензировать, но и привлекать внешних рецензентов высокой квалификации, включая зарубежных. Очевидна и перспективность центров для возрождения системы внутрироссийского научного общения - семинаров и конференций.
Создав ограниченное число независимых Центров, государство точно не окажется "лузером", получив при минимуме вложений максимум эффективности. Идея вовсе не нова и обкатана в разнообразных зарубежных "научных парках". Предложения о финансировании небольшого числа сильных групп, отобранных по "формальным показателям", в том или ином виде озвучивались неоднократно, в том числе совсем недавно - чл.-корр РАН А.В.Соболевым. Эта простая идея воспринимается большой частью академического сообщества с ревнивой завистью, дискуссия быстро уходит от обсуждения существа дела (перспективы развития нашей науки) к обсуждению критериев отбора, тонет в частных примерах и переходах на личности. "Народная поддержка" менее агрессивна, но умеренна, в ней просвечивает скрываемая "прикидка на себя". В то же время, имеется много примеров вполне альтруистической поддержки этой идеи зравомыслящими людьми, заведомо не претендующими на участие в конкурсах. На наш взгляд, только волевое политическое решение может сломить первоначальное сопротивление и одновременно минимизировать напряженность. Если даже всего 10-20 Центров в России начнут эффективно работать, сохранившие профессиональное достоинство люди потянутся к ним, преодолев разнообразные предрассудки. Существенно снизить напряженность позволит обязательное параллельное решение вопроса о социальном (в первую очередь, пенсионном) обеспечении тех научных работников, которые не соответствуют стандартным общемировым требованиям.
Очень важно, чтобы обе составляющие - создание новых независимых структур и постепенное выведение из науки накопленного балласта на цивилизованных условиях - были заложены в концепцию реформы как аспекты равной значимости. Заложены не пунктирными намеками, а явно, в формулировках целей и методов реформы науки.
Вторая составляющая обойдется государству куда дороже, да и сама постановка вопроса находится, на первый взгляд, за пределами реальности. Сколько различных фирм сейчас объявляют о сокращениия и увольнениях? Почему в этом случае не возникает такого истошного крика о всеобщей несправедливости? Ведь верно понятое требование справедливости - справедливость в оценке активности и результативности работника. Сообщество научных работников отличается от бизнес-сообщества в этом плане только тем, что десятилетиями накопленный балласт угрожает более опасными личными и социальными последствиями. И раз уж общество не решилось раньше отфильтровать тех, кому наукой заниматься вообще не стоит, то теперь ему придется оплачивать их неспособность к научной деятельности. Зато развитие следующих научных поколений пойдет по другому, более естественному пути.
Мы попросили высказаться по поводу этого текста некоторых наших знакомых, активных научных работников. Мнение практически едино: в основном все верно, дела обстоят крайне мрачно и практически безнадежно. Идея создания Центров перспективных исследований, возможно, не так и плоха, но в нынешних условиях смотрится этакой маниловщиной. Увы, мы почти согласны с этим выводом! К нему приводят все наблюдения за ходом реформы науки. Демократизм, неверно понятый как заискивание перед пассивным большинством, не снимет напряженности, но лишь приведет к полному краху как реформы, так и науки. Вопрос о том, зачем нужна фундаментальная наука в России, будет снят: исчезнет предмет дискуссии. В экстремальной ситуации шансов на конструктивные действия со стороны реформаторов становится с каждым днем все меньше и меньше. Только волевое решение на верхнем уровне власти, основанное на трезвой оценке угрозы и возможных рисков, может оставить России шанс иметь хотя бы через 10 лет ориентированную на будущее фундаментальную науку.

vodes5311

Что-то в этом есть.
Столкнулся с тем, что по ряду направлений наша наука живет в отрыве от мировой.

shevaldina_ov

ха ха ха
ды мы в полной жопе вообще, а не по кокретным направления...
у нас все стоит уже лет 15-20...
это очень печально.

lenmas

У авторов статьи наверное аж дух захватывало от своей "смелости", когда они ее писали. Апология "Почему правильно, что мы порушили советское образование", и "Почему они сами виноваты" Рушить-то легко, пусть-ка попробуют что-то подобное создать Нам хоть старые знания передать следующему поколению хотя бы.

lenmas

Еще понравилась фраза "чтобы им легко было уезжать за рубеж

krot-312

по -моему, это к слову о роспуске РАН.

demetrius86

Нам хоть старые знания передать следующему поколению хотя бы.

К сожалению в современных условиях это невозможно. Молодёжь бежит из нашей науки, на современных молодых учёных без слёз не взглянешь. В лучшем случае это сумасшедший энтузиазм, которых иссякнет по мере взросления и они к 30 годам превратятся в "старых патриотов". В пример приведу недавнее сокращение учёных в академии, в большинстве мест погнали именно молодёжь.

demetrius86

Мы попросили высказаться по поводу этого текста некоторых наших знакомых, активных научных работников. Мнение практически едино: в основном все верно , дела обстоят крайне мрачно и практически безнадежно.
С этим полностью согласен. Статья хорошая. Не без ошибок, но хорошая.
Однако вера авторов в "систему Центров перспективных исследований" напоминает известную басню Крылова про квартет.
IMHO Не могут люди, чья работа создавать публичные общественные ценности ( знания работать в серую или в теневую. А то, что наша экономика, а главное конкуренция корупционно-теневая уже мало кто сомневается.

aaleshin711

Пардон, нельзя ли привести первоисточник? Хочу переслать некоторым знакомым. Увы, многое сказанное верно 8-(. Наука у нас в стране существует по ринципу "Спасение утопающих - дело рук самих утопающих". Добавить мне больше нечего, увы, такова наша действительность. НО МНЕ ТОНУТЬ НЕ ХОЧЕТСЯ! Уйду только в последний момент, когда уже не обнаружу вокруг себя единомышленников.

aaleshin711

Не согласен. Это бабульки, которые приходят в лабораторию исключительно для того чтобы пить чай - вот они в жопе (и их и нужно сокращать!). А пока (! не знаю как будет чуть позже) еще у нас есть возможности держать руку на пульсе. Благо, не все еще используют инет исключительно для выкачивания фильмов и просмотра порнухи. А бОльшую часть российских "научных" журналов надо либо вообще убрать либо объединить - экономически выгоднее.

alexshamina

наука и без РАН неплохо просуществует

Zoltan

ну дык это вполне независимые вещи. существует же РАН без науки

alexshamina

так вот и пусть этот РАН и будет общественной организацией без финансового участия гос-ва. Финансировать нужно непосредствено институты, а не академические мафиозные кланы.

zuzaka

дело в том, что это хорошо, но невозможно
потому что ты не разбираешься георазведке. я ни черта не смыслю в псиологии. а сотрудники миннауки не разбираются ни в одной области науки (в большинстве своем). Поэтому кто-то из специалистов должен решать, кому и на что выдавать деньги.

alexshamina

а действующая система распределения денег внутри РАН, тебя устраивает?

zuzaka

мне, если честно, пофиг.
Но ты ведь понимаешь, что какая-нибудь система распределения денег все равно будет, и она заведомо будет управляться людьми, не занимающимися наукой (или занимающимися ею как хобби).
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: