рассказы очевидца о событиях в Чечне в 1996 году

zulya67

http://artofwar.ru/b/babchenko_a_a/text_0190.shtml
после предательства в Хасавюрте в том числе. Советую прочитать. Читать интересно и тяжело

Santiny

Мы больше не говорим друг другу ни слова, но я знаю о чем думают мои товарищи - каждому из нас хочется быть на месте Пана. Каждый раз, когда выжившего раненного, пусть даже самого тяжелого - без ног или без рук, но живого - отправляют в госпиталь, нам хочется оказаться на его месте. Разве подорваться на мине - это плохо? Оторванная стопа - это гарантированный дом, безногих ведь не держат на войне. Разорванная челюсть - это госпиталь, чистые простыни, жизнь, сон и еда. Выжженные глаза - это вертолет, который вывезет тебя из этого гиблого места и унесет туда, где снайпера не целятся ночами в затылок. А все остальное не имеет значения. Все эти бредни - мол лучше умереть, чем остаться безногим калекой - придумали сочинители неудачных книжек про войну. Все это чушь собачья и никто из нас так не считает. Мы точно знаем, что жить - лучше всего, и готовы жить как угодно - даже если от меня останется полчеловека и остаток дней мне придется провести синюшным обрубком без рук и ног на каталке, я все равно пожелаю быть живым. Мы хотим жить, жить! Жить! - ведь это самое главное! Это же так просто!
Мы отдаем Пану свою воду в дорогу. Он делает несколько глотков, вода вытекает сквозь дырку в его щеке. Пану становится смешно, и он брызгается уже специально. Сгустки крови забивают дырочку в щеке, Пан проковыривает её грязным пальцем и поливает траву. Мы материм его - воды мало и мы отдали ему последнюю.
Наконец прилетает вертушка. Лопасти поднимают с земли сильную пыль, мы приседаем, прикрыв лица ладонями. Медики натягивают одеяло Пану на голову и, не дожидаясь остановки лопастей, бегом несут его к вертолету.
- Пан! Пан! - кричит Андрюха, но Пан не слышит.
Вертушка улетает.
Мы рассаживаемся на траве и закуриваем.
Андрюха сплевывает и кидает довольно большой бычок на землю. Разнервничался. Я поднимаю бычок с земли и докуриваю. Нервы нервами, но выбрасывать такие окурки - попросту преступление.
Я делаю еще несколько затяжек, пока уголек не начинает обжигать мне пальцы, потом втаптываю его в землю.
Мы возвращаемся к палаткам, берем тубусы и идем за водой.
***
Мы входим в какое-то село. Никто не знает, как оно называется - нам никогда не говорят, где мы воюем и при штурме каких селений гибнут наши товарищи. Не потому, что это военная тайна, просто начальству наплевать на это. Они считают, что нам незачем даже знать место своей смерти.
Село почти не разрушено, его мало обстреливали, но жителей не видно. Они ушли перед нашим приходом.
Мы выходим на центральную площадь. Ветер гоняет бумагу по земле и волчками закручивает пыль.
Вокруг площади, прямо перед домами, стоят большие кресты. На них висят распятые русские солдаты - они прибиты за руки к перекладинам, у каждого в груди несколько пулевых отверстий - их добили только что, когда увидели, что мы идем - и у каждого отрезаны гениталии и засунуты в рот.
Мы стоим на площади и смотрим на убитых. Их около десятка, все срочники.
Потом ротный приказывает зачистить село.
Мы стаскиваем на площадь всех мужиков, каких находим - мы ловим их на улицах, достаем из домов и выуживаем спрятавшихся из подвалов - мы волочем их на площадь и сваливаем там кучей, а потом начинаем резать им яйца. Один прижимает чечена ногой к земле, второй снимает с него штаны и двумя-тремя резкими рывками отрезает мошонку. Зубцы штык-ножей цепляют плоть и тянут из тела сосуды.
За полдня мы кастрируем все село, потом уходим. Наших оставляем на крестах - их потом снимут особисты.
***
Нас прикомандировывают к комендатуре Курчалоя. Теперь мы сопровождаем инженерную разведку. Каждое утро, еще затемно, мы отправляемся с саперами по одному и тому же маршруту - по улице Джохара до перекрестка, там направо в частный сектор и затем несколько километров по дороге. Перед выездом нас напутствуют два плаката, которые висят над воротами комендатуры: - "Солдат, ничего не трогай! Это опасно!" и "Солдат! Не разговаривай с посторонними! Это опасно!". Второй плакат повесили недавно, после того, как к одному парнишке подошел столетний дед и спросил, как пройти в комендатуру, а когда парень повернулся, чтобы показать ему дорогу, дед достал пистолет и выстрелил ему в затылок.
Мы выходим за ворота и разбиваемся на группы.
Впереди идет сапер с миноискателем, сегодня это Пашка. За ним двое с щупами - Славянин и Тема. Еще двое идут по обочинам и проверяют придорожную зеленку и верстовые столбы. Одного из них зовут Василием, второго я не знаю - это маленький светловолосый пацан, смешливый и вертлявый. Чаще всего именно они и обнаруживают "рождественские подарки".
За саперами следуем мы - я, Тренчик, Осипов и еще несколько человек. За нами тихонько ползет бэтэр.
Нам надо проделать около десяти километров, затем мы повернем назад.
Это дорогу мы знаем уже наизусть, до каждой выщерблины, до каждого камня. В неделю мы снимаем по три-четыре фугаса.
Как правило, это простые фугасы из куска трубы или артснаряда, но иногда бывают и неприятные сюрпризы. Однажды мы нашли футбольный мяч со светочувствительным датчиком внутри. В другой раз посреди дороги стояла банка сгущенки, а под ней - "лепесток", паскудная такая мина, которая не убивает, а только калечит, отрывая полстопы или пальцы. Мутный тогда накинул на сгущенку петлю из проволоки от ПТУРа, залез в канаву и сдернул банку. А потом мы пили сгущенку сидя на броне. Каждому досталось по глотку.
Мы идем не спеша, Пашка водит миноискателем из стороны в сторону, Славянин с Темой ковыряют щупами землю. Я наблюдаю по сторонам.
Наконец светловолосый сапер поднимает руку вверх - внимание! Что-то нашел. Мы приседаем на корточки, бэтэр останавливается за нашими спинами. Светловолосый подходит к обочине, встает на колени и осторожно раздвигает руками траву. Это самый опасный момент. Если заложен фугас, то рядом всегда может оказаться бородатая сволочь с детонатором в руке. Тогда он убьет светловолосого, а потом нас всех добьют автоматными очередями из зеленки.
Я ложусь на землю и вжимаюсь щекой в пыль. То же самое делает и Тренчик по ту сторону дороги.
Светловолосый раздвигает руками траву. Я вижу длинный предмет, похожий на снаряд. Светловолосый протягивает к нему руку.
Мы ждем.
Светловолосый трогает снаряд. Потом берет его руками.
- Пустой, - говорит он. - Заготовка.
На этот раз в канаве оказывается кусок земляного бура. Таким сверлят землю, когда ищут воду. Рядом с ним лежит моток проволоки, в траве спрятан ящик с гвоздями.
Мы кладем бур на бэтэр - взорвем позже, чтобы чехам не было соблазна набить его тротилом с гвоздями - и идем дальше.
Около Гарика мы останавливаемся. Пятнадцатиминутный перекур.
Гарик подорвался две недели назад. Штукатурка на фасадах домов еще сохранила следы осколков, убивших его. Фугас был прикреплен к дереву на высоте человеческого роста и от Гарика не осталось даже воронки.
- Ну, что, - говорит Пашка, - давай.
Мы снимаем с брони самодельный крест, который Пашка сварил из водопроводных труб. На кресте табличка: "Иванченко Игорь. 1977-1996". Мы вкапываем крест в землю и некоторое время стоим молча. Водки у нас нет и мы поминаем Гарика просто так. Я его почти не помню, он погиб на следующий день после нашего приезда и в памяти осталось только, что он был высокий и мясистый.
На соседней улице стоит еще один крест. Это Хомяк. Он подорвался через три дня после Гарика. Там будет следующий перекур.
- Ну, что, пошли, - говорит Пашка досасывая бычок и берет миноискатель.
Мы снова идем по улице. За нами ленивым бронтозавром ползет бэтэр.
- Внимание! - поднимает руку Славянин на повороте.
Мы приседаем на корточки.
Во дворе комендатуры, накрытая брезентом, стоит взорванная бэха. Фугас был заложен на дороге и разорвался прямо под ней. Башня оторвана, днище вывернуто розочкой внутрь корпуса. Острые полосы рваного металла загибаются в небо как раз в том месте, где были ноги оператора-наводчика. Рядом с ней стоит еще одна, тоже мертвая - сгорела неделями раньше. Тоже накрыта брезентом. Очень похоже на трупы. В разгар боев их также складывали на краю взлетки и также накрывали брезентом. Только было их в десятки раз больше.
В штабной бабочке находится пост рядового Романа Ленудкина из Питера. Ленудкин не снайпер, не пулеметчик и не мехвод. Ленудкин - компьютерщик. Его пентиум "сотка" работает от бензогенератора. Мне кажется это кощунственным. С брони взорванной бэхи еще не отмыта кровь, вытекшая из оторванных ног наводчика, а рядом, буквально в ста метрах, в штабной "бабочке" сидит программист Ленудкин и долбит по клавишам своего компьютера.
Прогресс добрался и сюда и похоронки больше не пишут от руки - Ленудкин печатает их на компьютере. Он заготовил стандартный бланк и просто вписывает в него фамилии.
Мы живем в комендатуре несколько недель, потом нас снова отправляют в полк.
***
Здесь нет тыла и нас некуда отводить на отдых, но все же дни затишья случаются и у нас. В такие дни мы перестаем быть солдатами и становимся обычными мальчишками - порой веселыми, порой уставшими, чаще всего - обозленными и раздражительными, но - мальчишками. В такие дни мы скидываем форму и вместе с формой скидываем войну. Мы перестаем разговаривать о смерти и убийствах, мы легко забываем все то страшное, что было с нами вчера и просто живем. И именно поэтому каждая минута ощущается так остро и заново. Мы щеголяем в обрезанных по колено кальсонах и играем в то, во что не доиграли в мирной жизни - ловим тарантулов и сажаем их в банки, или жрем конфеты, запивая их сладкой сгущенкой, или стреляем трассерами Мальчишескую тягу к оружию и взрывчатке не смогли убить в нас даже шквальные обстрелы, и в минуты затишья мы запускаем в небо трассера или стреляем по банкам.
В нас еще очень сильно желание подурачиться.
Мы странные мальчишки - со взрослыми глазами и взрослыми разговорами, многие из нас уже седые, а глаза наши никогда не светятся весельем, даже когда мы улыбаемся, и все же мы мальчишки.
Но стоит только начаться боям, как мы сразу превращаемся в животных. Все ненужное мигом слетает, как скорлупа с ореха, и остается только одно - жить. Мы перестаем быть людьми и становимся машинами для убийства и возраст перестает иметь всякое значение - у нас такие же руки, как у взрослых и такие же мышцы, и хотя мы слабее взрослого человека, но мы не хуже умеем совмещать мушку с движущейся фигуркой и нажимать на курок. Пинче или Мутному нет еще и девятнадцати, но они уже убивали людей. У нас больше нет ни возраста ни увлечений, ни интереса, мы становимся зверями, у нас обостряются все чувства и инстинкты, слух становится острым, как у кошки, а глаза способны заметить малейшее движение, мы знаем, когда нужно затаиться и лежать, а когда перебегать открытое пространство, мы умеем ориентироваться ночью и по слуху определяем расстояние до работающего пулемета. Каждый из нас способен упасть за доли секунды до того, как разорвется снаряд, это невозможно объяснить или рассказать, это можно только пережить - ты сидишь около костра или перебегаешь через двор и вот ты уже лежишь, вжавшись лицом в землю, а на твою спину и голову сыплется земля и ты понимаешь, что начался обстрел, хотя не слышал свиста или выстрела - но ты уже чувствовал мину в полете, ты чувствовал, что она летит, знал о ней каждой клеточкой своего тела - организм твой вдруг распадется на миллиард составных частей и становится огромным, как вселенная и ты чувствуешь внутри себя каждую клетку и каждая твоя клетка, каждое твое ядро хочет жить - жить! Жить! Жить! - и невероятный страх обжигает все тело и все это происходит за тысячные доли секунды и вот ты лежишь в земле, а осколки пролетают над твоей головой и ни один из них не задел тебя, а мозг даже не успел сообразить, что произошло. Если бы мы полагались на свои чувства, то давно уже были бы мертвы, все это очень долго, очень медленно - услышать звук, потом от ушам передать его в мозг, там проанализировать и дать команду рукам и ногам упасть. Инстинкты срабатывают быстрее.
Это говорит в нас сама жизнь, сама жизнь заставляет нас падать и искать ямки поглубже, она ворочается в нас скользким холодным червяком и только она спасает нас.
По жестокости мы иногда превосходим взрослых - просто потому, что мы молоды. Дети жестоки по своей натуре и эта жесткость - единственное, что осталось в нас от нашего юного возраста. И она помогает нам, помогает выживать и убивать других.

geva

Ничё так

leonmykopad

Кто бы ни затеял эту войну... Исполнители - мудаки. И с той и с другой стороны.

Dr_Jones

уверен, что с другой стороны тоже мудаки ?

KLAYD

Да, сильно.

gorjelin

Что "сильно"?
Что тебя так потрясло: жестокость, циничность, обилие трупов?
Я согласен с БОСМАНОФФым: есть некие уроды, которые наживаются на всём. Это их сущность. Они паразиты в прямом смысле. Но от каждого конкретного ЧЕЛОВЕКА зависит то, останется ли он человеком или нет. Бездумно учавствовать в беспределе... Без всякой идеи - убивать, гибнуть, "превращаться в зверя". Согласившись внутренне идти по такой дороге - постепенно теряешь душу, черствеешь. Мораль, принципы разрушаются. Это круто? Едва-ли. Это грустно.
Паразиты стравливают народы. Вертят событиями так, чтобы вместо соседей мерещились враги. Но врагами становятся как раз именно после этих зврств и убийств. Бессмысленных. А причина одна - деньги и иные формы корысти правящих нашей страной паразитов.

Dr_Jones

Чуви. Пропаганда вымыла все мозги из твоей башки.

KLAYD

Ну и че ты споришь?
Хотя б почитал для начала.
Там как раз об этом:
:
есть некие уроды, которые наживаются на всём. Это их сущность. Они паразиты в прямом смысле. Но от каждого конкретного ЧЕЛОВЕКА зависит то, останется ли он человеком или нет. Бездумно учавствовать в беспределе... Без всякой идеи - убивать, гибнуть, "превращаться в зверя". Согласившись внутренне идти по такой дороге - постепенно теряешь душу, черствеешь. Мораль, принципы разрушаются. Это круто? Едва-ли. Это грустно.
Паразиты стравливают народы. Вертят событиями так, чтобы вместо соседей мерещились враги. Но врагами становятся как раз именно после этих зврств и убийств. Бессмысленных. А причина одна - деньги и иные формы корысти правящих нашей страной паразитов.

TOXA

А ты прочел эпизод про пленных (вернее, множественные эпизоды)? Тут уже писали как англичане в таких случаях поступали.
А как французы постапали в Египте знаешь? Да точно так же! Хуяк, нашли возле города растерзанный труп французского солдата (кстати, мамлюки отличались особой жестокостью и были рабами с Северного Кавказа- преимущественно черкессами или теми же вайнахами)- в городок входит несколько батальонов французиков, звучит характерная команда про штыки и колоть сук нах... а дальше- кто не спрятался (не смылся из города в диком ужасе)- мы не виноваты. Кладут несколько сотен народу, потом прикладами сгоняют уцелевших к трупику убитого француза и говорят: "Больше так не делайте". И ведь не делали. А уж пиздануть солдату, что мол мы вас всех перережем... или обстрелять с территории села... или дикие расправы над пленными- за такое села надо было просто вырезать под корень. Без чеченских жестокостей- согнать всех в овражек и влепить из пулеметов, а потом бульдозером закопать.
Будь у нас национальное правительство, которое реально интересует справедливость, интересы русской нации- чеченцы бы как народ перестали бы существовать уже году в 93-м. И, видит Бог, они этого заслуживают.
И не надо гнать про "стравливают народы"- этот народец в свое время отличился в качестве отличных карателей, даже СС-овцы с них худели... Это- племя убийц, мародеров и садистов. Исключения есть, но в общей массе они просто исчезающе неприметны. Кстати, а вы знаете, что чеченские женщины считаются самыми агрессивными людьми на планете (именно женщины)?

artemvp

>Кстати, а вы знаете, что чеченские женщины считаются самыми агрессивными людьми на планете (именно женщины)?
Нет, не знаю. Кем считаются?

TOXA

Типа исследование проходило, исследовался какой-то ген отвечающий за агрессивность. Типа у бап из шалинского района чечни- чаще всего встречается...

artemvp

ыыы
я как-то сам тут докапывался до Топа по поводу сакраментального "дай ссылки"
Но здесь не удержусь - интересно было бы почитать первоисточник.

Dr_Jones

то есть со всем остальным ты согласен?

artemvp

С чем остальным, и при чем тут смирк?
Если ты не заметил, то я в этой дискуссии не участвовал, а вот факт о самых агрессивных людях на планете меня заинтересовал.

TOXA

Пошукаю...

gorjelin

В ответ на:


Чуви. Пропаганда вымыла все мозги из твоей башки.
Чуве, давай поаргументированней, плз. Ты что сказать-то хотел?

gorjelin

В ответ на:


Хотя б почитал для начала.
Ты что полагаешь, что чего-то комментирую, даже не ознакомившись?
Но я так и не понял, что ты хотел сказать "сильно"? Что тебя потрясло?
(Сорри, за то, что вынужден повторяться).

oksanapopik

Подобная ситуация с тем, что отдают под суд чеченской прокуратуре описан в "Блокпосте". Сказочно, но наверное уж для показа этого в фильме были основания.
Да и дело Буданова так же странно выглядело.
А вообще военных за деяния, совершённые во время несения службы или касающиеся непосредственно престижа армии, должны судить трибуналом, а не гражданским судом.

drudru

Да - с этими суками надо быть предельно жестокими

Dr_Jones

Хотел, но ты аргументы не поймешь.

zulya67

военных за деяния, совершённые во время несения службы или касающиеся непосредственно престижа армии, должны судить трибуналом, а не гражданским судом//
если только при условии, что будут судить и всех тех, кто резал русских с 1990 года, и в мирное время (смотря для кого мирное, правда и в период контртеррористической операции.
Может, наши поэтому и оправдывают, потому что если судить то всех? Пока терпят
Хотя не мне судить

oksanapopik

Так к тому и должно всё идти. В зоне проведения всяких интернационалистических операций (Афганистан территории наведения законности (!-ая чеченская) и контртеррористической операции (2-ая чеченская)-да везде, где в широких масштабах используется армия-должен суды вести полевой трибунал. Причём не удалённый типа Ростовского, в котором слушалось дело Буданова, а наиболее приближенного к Чечне, хотя б в Моздоке, а лучше в Ханкале. Но военных судить всегда должен трибунал, а не гражданский суд-с этим думаю, не спорите.

popov-xxx25

Блин! Ну а нафига ж он девку-то только замочил? Нодо было вместе с домом и семьёй, чтоб без свидетелей. И во "французский принцип" вполне бы укладывалось.

nbjy

У поваров невероятно задроченный вид, они даже еще большие чумоходы, чем мы. Серега избивает их постоянно, по поводу и без повода, заставляя вкалывать по двадцать часов в сутки. С ног до головы повара покрыты несмываемым слоем вонючего жира, у одного, самого тощего, с уха свисает длинная вермишелина.
как должны исполнять свой долг эти бедолаги?...их превратили в ничтожеств...
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: