рекомендую книгу: Арон Белкин "Запах Денег"

gala05

subject

gala05

Вместо предисловия
Болезнь под названием "деньги"


Эта болезнь не упоминается ни в медицинской литературе, ни в приватном профессиональном общении. Она есть. Мы носим ее в себе, постоянно замечаем ее признаки у окружающих. Но при этом она остается неизвестной. Совсем близко к открытию этой болезни подходили публицисты 70-х годов, когда пылко обличали манию накопительства. Но для них выражение "заболеть деньгами" было всего лишь сильной метафорой. До недавнего времени я и сам не предполагал, что буду заниматься этой проблемой как врач.
Лет пять-шесть назад наш Центр психоэндокринологии начал тихо умирать. Спасти могли только богатые спонсоры.
Действовал я по самой примитивной схеме. Обходил Москву - кабинет за кабинетом, офис за офисом, пытаясь заинтересовать их владельцев чем-нибудь из наших специфических услуг. Люди мне попадались разные: в летах и совсем мальчишки, образованные и малокультурные, обходительные и грубые. Но все они - или это только чудилось мне, бедному просителю? - казались представителями какой-то особой человеческой породы. Так сильно было исходившее от них излучение энергии и неиссякаемого душевного здоровья. Даже получив отказ, я уходил от них всякий раз в приподнятом настроении.
А потом я стал замечать, что мы меняемся ролями. Уже не я за ними бегаю, а они ищут знакомства, они нуждаются в помощи. Тяжелое реактивное состояние, думал я поначалу. Новый класс утверждает себя в непрерывных боях, с колоссальными психическими перегрузками. Но почему тогда те же признаки, те же характерные изменения я все чаще замечаю в людях, которые не имеют к этому классу никакого отношения?
Болезнь под названием деньги возвещает о себе так же, как многие другие психические недуги. Возбуждением или упадком, окрыленностью или ощущением катастрофы. Но если в других случаях отклонения происходят по разным линиям (любовь, карьера, отношения с людьми то здесь в центре всех переживаний неизменно оказываются деньги. Они охватывают личность целиком, вытесняя все, чем жил человек раньше, - интересы, желания, связи. Даже в возникших по другому поводу мыслях вскоре начинает звучать эта навязчивая тема. То же самое происходит и с фантазиями, мечтами, сновидениями. Активизируются все органы восприятия. Острое возбуждение вызывает один только вид денег, их шелест, их специфический запах. Знаю людей, испытывающих непреодолимую потребность то и дело открывать кошелек и пересчитывать его содержимое. Бывают периоды, когда только специальное исследование позволяет отличить болезненные симптомы от вполне адекватной реакции психики на реальные обстоятельства жизни, которая сама вынуждает нас постоянно думать и говорить о деньгах, страдая или радуясь. Но иногда болезнь прорывается острыми приступами, родственными вспышкам настоящего безумия.
Больной приходит в состояние безудержной эйфории. Возбуждение перехлестывает через край, срывает все тормозные системы психики. Резко возрастает агрессивность. В сознании сдвигаются границы реальности. Меняется представление о самом себе. Появляется ощущение всемогущества, исключительного значения собственной личности, дающего право на то, что между людьми считается запретным - вплоть до убийства, неприятие которого биологически заложено в человеке.
Один мой пациент, ныне почтенный бизнесмен, на заре карьеры промышлял рэкетом. Меня поразило, как отстраненно, бестрепетно раскрывает он подробности этого кровавого ремесла: клиника, очень близкая некоторым видам наркомании. Поведение становится неестественным, нелепым - не только по общим меркам, но и главным образом по логике данного, давно устоявшегося характера.
По вечерам, рассказывает другой мой пациент, вместо того чтобы возвращаться домой, в свою вполне благоустроенную и уютную квартиру, он шел в какой-нибудь фешенебельный отель и снимал на ночь "люкс". Роскошь обстановки, льстивое восхищение приятелей - все это приводило его в состояние, близкое к экстазу. Но верхом наслаждения, как он теперь с удивлением вспоминает, была возможность издеваться над прислугой: "Я вам плачу - и вы обязаны все от меня терпеть".
Больного захлестывает прилив неотвязных желаний, которые нередко вполне можно назвать бредовыми, - так они вычурны, так бесконечно далеки от естественных человеческих потребностей. Многие зарубежные русскоязычные газеты утроили тираж, коллекционируя фантасмагорические причуды "новых русских". Один из них, например, перепробовав все удовольствия, которые предлагает миллионерам Ницца, потребовал, чтобы гидом к нему был непременно приставлен представитель русского аристократического рода, с титулом не ниже графского.
Кстати, об удовольствиях. Перевозбужденную психику может пронять только нечто особо острое, рискованное, запретное - отсюда страсть к игре (карты, рулетка, бега к экстравагантным зрелищам, к шумным, непристойным кутежам. Очень часто в ход идут наркотики. Потребность в искусстве становится активной, но очень избирательной. Востребуется прежде всего то, что приносит кайф - позволяет забыться, бьет по нервам, давая выход затаенным комплексам. Произведения, которые будят мысль, оттачивают эмоциональную восприимчивость, кажутся пресными и скучными.
Со стороны видна только одна грань поведения - как человек расходует эти свои "сумасшедшие деньги" (не случайно, наверное, прилепился тут этот эпитет). Но я подозреваю, что такими же безрассудными неадекватными бывают и поступки, направленные на их добывание. В этом, если внимательно разобраться, наверняка кроется причина многих провалов, разорений и прочих несчастий, связанных с деньгами.
Как, наверное, и большинству моих коллег, мне не раз приходилось иметь дело с обманутыми вкладчиками. Обычные люди, в меру практичные, предусмотрительные. И если они не просто пошли на
риск, но, можно сказать, поставили на кон жизнь своей семьи: залезли в непосильные долги, заложили квартиры, - то это заставляет предположить, что болезнь способна заглушить главный из всех инстинктов - инстинкт самосохранения.
Разительные перемены наступают в сексуальной жизни. Она либо становится не по возрасту бурной, беспорядочной, либо, наоборот, полностью замирает. Говоря языком психоанализа, либидо (см. словарь терминов) сублимируется в деятельности, связанной с накоплением или расходованием денег. За счет этого мощнейшего энергетического источника обе склонности могут приобретать характер настоящей мании.
Обостряются черты нарциссизма. Все поведение становится нарочитым, демонстративным. При этом акцентированное желание выделиться, поразить парадоксально сочетается с безликостью. Как и при всех психических болезнях, съедающих, как правило, индивидуальность, происходит унификация личности. Это проявляется даже в том, чего добивается больной от своей внешности. Представьте, например, нарядную толпу на борту корабля, совершающего морской круиз. Одна дама, посетив местный магазинчик, появляется на палубе в необычном одеянии, типа пончо. А к вечеру этот экстравагантный наряд красуется уже на всех остальных пассажирках.
В эйфорической фазе болезнь не причиняет страданий. Наоборот, у больных часто возникает ощущение, что только теперь наконец-то они узнали настоящий вкус жизни. Иногда, я замечал, даже в течении застарелых психических недомоганий наступает просвет. Но поворачивается какое-то невидимое колесо, и возбуждение сменяется тревогами, страхом.
Человек, вчера поражавший расточительностью, становится прижимистым, мнительным. Это не совсем обычная скупость: ему по-настоящему страшно расставаться с деньгами. Даже неизбежные выплаты он старается оттянуть до последнего. Часто слышу, что все труднее становится собирать средства на благотворительные цели. Возможно, это тот же симптом.
Демонстративность не исчезает, но и она как бы меняет знак. Ведущим мотивом в разговорах становятся жалобы на отсутствие денег, которые звучат до смешного одинаково и у богатых, и у бедных. При этом на любую попытку как-то их приободрить, успокоить больные отвечают бешеным раздражением. Я назвал бы этот феномен антинарциссизмом. Та же кичливость, то же самолюбование, только в качестве самого несчастного и униженного. И та же неадекватность в самооценке - с одной лишь небольшой поправкой. Нарцисс, выставляя напоказ успехи, приписывает их своим личным достоинствам. А антинарцисс, упиваясь неудачами, объясняет их чем угодно, но только не собственными слабостями и просчетами.
Болезнь реконструирует личность. Поэтому трудно однозначно ответить на вопрос, излечима ли она.

gala05

во еще оттуда
-------------------------------------------------------------------
Как вы относитесь к деньгам? Если этот вопрос прозвучит в философском, мировоззренческом контексте, ваш ответ, скорее всего, будет по мысли перекликаться с уже знакомым нам мнением Льва Толстого: деньги - это зло, они портят людей, они вносят яд в самые чистые человеческие отношения... Если же перевести разговор в обычный, житейский план, то вы, прислушавшись к себе, сразу почувствуете, что прежде всего надо уточнить: о каких деньгах идет речь - имеющихся или отсутствующих? Простейший ряд ассоциаций сразу же выявит полярность этих двух отношений. Деньги со знаком плюс - те, что уже лежат у нас в кошельке или реально могут быть получены в будущем, - вызывают сплошь положительные, согретые мажорными эмоциями ассоциации: с приобретением приятных и нужных вещей, с хорошо проведенным отпуском, с долгожданным приемом гостей... Ну, а ассоциации, вызываемые деньгами, которых нет, звучат мелодией похоронного марша: с истрепанными туфлями, которые вы обречены надевать, с бесчисленным множеством неизбежных отказов и запретов, с тревогами по поводу того, что любая нештатная ситуация может поставить вас в тупик...
Эта остроконтрастная реакция, присущая всем без исключения людям, определяет влияние денег на наше поведение. Нет, речь не идет тут о ситуациях, в которых деньги играют роль определяющего фактора - типа тех, когда мы так или иначе действуем, чтобы их заработать или сохранить. Тут именно деньгами полны все наши мысли, и мы это ясно сознаем, никаких психологических парадоксов в этом нет. А вот что действительно представляет интерес - это совсем недавно открытая способность денег управлять нашим поведением на уровне подсознания. Мы даже не фиксируем четко в подобных случаях, что речь идет о деньгах, тем более не признаемся себе, что это именно они заставили нас совершить какие-то шаги. Однако в экспериментах это проявляется со всей очевидностью.
Что здесь самое примечательное - никакого значения не имеет, в каких размерах заглатывается наживка. У нас есть такое выражение - это не деньги. Так мы пренебрежительно называем небольшие суммы, явно несоответствующие масштабу наших намерений и планов. Отсюда следует, что деньги, как таковые, начинаются только с какого-то определенного количественного рубежа, а все, что ниже, - это что-то иное, пустяк, сор. Когда у нас счет пошел на тысячи и миллионы, люди, требующие у кассира точного, до рубля, расчета, вызывали у многих улыбку: только детям отдавать в игру нашу звонкую монету, ни на что другое она не годится! Зато бессознательные импульсы не делают никаких различий между разными по достоинству дензнаками. Покупательная способность, валютный курс - ничто в этом роде во внимание не принимается.
Группе студентов колледжа, ничего им предварительно не объяснив, дают прочесть рассказ и просят каждого пересказать. Экспериментатор слушает и время от времени дает рассказывающему пятицентовые монетки. Кажется, что он это делает произвольно. Но на самом деле оплачиваются проскальзывающие в речи утвердительные слова - да, так, согласен. Специально испытуемые ничего не могли обдумать - их головы были заняты заданием. Тем не менее "шестым чувством" сумели уловить, в чем дело, и, даже не отдавая себе отчета, резко увеличили количество утверждений.
Одним из китов, на котором зиждется человеческое поведение, является стремление повторять то, что вызывает положительные эмоции. Пять центов - это уж точно не деньги, на них ничего нельзя купить, их утрата ничего не означает. Но даже такой бесконечно малой частицы огромного целого, именуемого деньгами, оказывается достаточно, чтобы повлиять на поведение.
Другой эксперимент американских психологов, кроме теоретического, имел и практический смысл. Лесничие страдали от количества мусора в излюбленных местах загородных прогулок. Вывешивали объявления с призывами складывать мусор на специально выделенных площадках - не помогало. Работали над художественным оформлением этих плакатов, писали броские тексты, стыдящие нерях и взывающие к совести, - и все равно лесные зоны оставались завалены консервными банками, пакетами, травы было не видно под слоем сигаретных окурков.
Тогда психологи предложили пометить на плакатах: за каждый сданный при выходе из леса мешок с мусором будет выплачиваться на руки двадцать пять центов. И произошло чудо - сразу появилась целая армия добровольных уборщиков. Конечно, многие туристы по-прежнему оставляли за собой свинарник. Но зато находились другие, стремившиеся сдать побольше мешков. Леса на глазах стали очищаться. А еще больший эффект был достигнут, когда за мешок выдавался лотерейный билет, позволявший выиграть двадцать долларов. Тут уж началась настоящая охота за мусором. Причем выяснилось, что лотерейный выигрыш одинаково стимулирует на будущее и победителей, и проигравших - первые надеются повторить удовольствие, вторые рассчитывают взять реванш.
В будке телефона-автомата оставляли якобы случайно десятицентовую монетку и следили за людьми, подошедшими позвонить. Подавляющее большинство не считало за грех взять ее себе. Но не это интересовало исследователей. Зерно опыта было впереди. Когда человек выходил из будки, одна из участниц эксперимента как бы непроизвольно роняла ему под ноги папку с документами. Поведение людей, нашедших монетку, разительно отличалось от стандартного, продемонстрированного стихийно собранной контрольной группой. Счастливцы, нашедшие монету, в 88% случаев проявляли галантность, помогая женщине собрать разлетев-шжся бумаги. А в контрольной группе таких набралось всего лишь 4% - остальные равнодушно уходили своей дорогой. Оказывается, получив даже такой микроскопический денежный подарок, человек некоторое время после этого испытывает подъем настроения, он чувствует себя как бы в долгу перед щедростью провидения и стремится вернуть этот долг в виде готовности помочь ближнему.
Во время почтовых опросов заранее делается поправка на значительный процент невозвращенных анкет. Всем некогда, а тут надо что-то читать, задумываться над вопросами, которые лично вам совершенно ни к чему, заполнять опросный лист, потом идти на почту... Но стоит в каждый конверт с анкетой вложить серебряную монетку (двадцать пять центов, а в некоторых опытах хватало и десяти) - возврат сразу резко повышается, даже когда среди респондентов много высокооплачиваемых работников и руководителей.
Если даже такие мизерные подарки могут стать наживкой, ловко прячущей острый крючок (ну в самом деле, что за радость чистить чужие помойки во время приятного пикника! то уж значительные суммы, позволяющие решить с их помощью какие-то жизненные проблемы, и подавно могут сыграть, как любили у нас одно время выражаться, судьбоносную роль. Проводилось, например, во всемирном масштабе изучение предсвадебного поведения людей: где возникают добрачные сексуальные связи, где, наоборот, считается нормой сохранить целомудрие? Естественно, решающую роль играют местные традиции, характер общества, его уклад - вестернизированный или патриархальный. Но статистика показала также, что действенным стимулом являются свадебные подарки. Если жених с невестой ожидают, что их осыплют большими денежными суммами, выше вероятность, что их отношения до свадьбы останутся целомудренными. Если же ничего особенного дарить на свадьбу не в обычае, молодежь предпочитает не дожидаться торжественного звона колоколов.
Всем известно, что денежные пособия, выплачиваемые на детей, повышают рождаемость. Почему? Не во всех странах величина пособия соизмерима с затратами на ребенка, зачастую она вообще покрывает лишь малую их часть. Тем не менее эти деньги, манящие в перспективе, заставляют немалое число женщин корректировать в соответствии с ними свои жизненные планы Статистика показывает: если вводятся пособия несовершеннолетним матерям, вскоре среди рожениц увеличивается процент девочек. Если помощь получают матери-одиночки - увеличивается процент женщин, рожающих вне брака. Платят за третьего ребенка - больше становится семей с тремя детьми. "Складывается впечатление, что они стараются забеременеть специально, чтобы это скромное пособие не проплыло мимо!" - восклицает открывший эту закономерность американский психолог.
Впрочем, как показывают эксперименты, денежные мотивы, управляющие поведением, бывают порой достаточно запутанными.
В исследовании Леона Фестингера (Leon Festinger) и Мерилла Карлсмита (J. Merrill Carlsmith) из Стен-фордского университета испытуемые были втянуты в коварную игру в духе Макиавелли. Целый час их заставляли крутить крючки на лабораторном аппарате - то есть выполнять самую утомительную и бессмысленную работу, какую удалось изобрести. Затем им сообщили, что за дверью уже стоит наготове следующий доброволец, необходимо, чтобы он взялся за дело с полной самоотдачей, - следовательно, сказать ему нужно, что занятие предстоит крайне интересное и привлекательное. Другими словами, требовалось солгать, но не бесплатно. И часть испытуемых (это вновь были студенты) на это пошли. Половине согласившихся обещали заплатить по одному доллару, другой половине - по двадцать.
И в самом деле, в коридоре к выходящим обращался "доброволец" - естественно, один из исследователей, - делавший вид, что сомневается в привлекательности ожидавшей его работы. Почти все испытуемые легко пошли на заведомый обман. Они утверждали, что очень довольны заданием, которое им пришлось выполнять, хоть и выяснилось это далеко не сразу.
Но это была, так сказать, присказка. Суть эксперимента заключалась в анкетах, которые заполнили платные агенты. Среди множества отвлекающих внимание вопросов был один - ключевой: об отношении студентов к идиотскому вращению крючков. Каким может быть это отношение, было ясно, но экспериментаторов интересовало: изменится ли оно после получения взятки? И вот ошеломляющий психологический парадокс. Несерьезные деньги (даже в наших ни на что не похожих условиях двадцать долларов, не говоря об одном, трудно представить себе в виде действенного стимула) трансформировали сознание! Работа, от которой молодых людей буквально тошнило, предстает в анкетах, где никакое притворство решительно не требовалось, вполне осмысленной и не лишенной приятности...
А вот кто больше поусердствовал в этом, говоря юридическим языком, лжесвидетельстве: те, кому достался доллар, или те, кто получил в двадцать раз больше? Если вы подумаете, что вторые, то ошибетесь: зависимость проявилась обратно пропорциональная. Получившие меньше отзывались о работе с крючками заметно восторженнее: не только, мол, занятие им понравилось, но они считают, что оно имело большую научную ценность, и в будущем готовы участвовать в подобных опытах сколько потребуется. По всем этим трем позициям студенты, получившие по двадцать долларов, высказались куда более сдержанно.
С тем, как объясняют Фестингер и Карлсмит это противоречие видимой логике, я в принципе согласен. Студент, получивший двадцать долларов, рассуждает примерно так: работа была очень утомительной и скучной, и я понимаю, почему никто не хочет за нее браться; я должен был помочь. Ну и что? Не такой уж большой грех я взял на душу, а двадцать долларов хоть и немного, но на полу не валяются. То есть человек понимает, что лгал и за ложь получил деньги, все же ему трудно после этой лжи - этически трудно - цинично написать в анкете все, что он на самом деле думает. А для студента, получившего доллар, такой путь примирения с самим собой закрыт. Ему приходится выстраивать, пряча это от себя самого, иную цепочку доводов: почему я сказал этому человеку, что мне было интересно? Наверное, так оно и было. Не мог же я соврать за доллар! Наверное, работа и в самом деле была интересной, зря я так про себя ее ругал. Да, скорее всего, так оно и было. Это очень интересный феномен: каждый из нас испытывает потребность в том, чтобы логика его поведения не нарушалась, и мы гораздо чаще, чем отдаем себе в этом отчет, подкручиваем постфактум винтики в том звене, которое оказалось наиболее слабым. В данном случае таким винтиком явилось убеждение в том, что вращение крючков было делом скучным и нелепым, - и оно сменилось на противоположное.
Такую же цепочку выстраивают про себя почтовые респонденты, заполняющие анкету благодаря полученной монетке. Они понятия не имеют о том, что и двадцать пять центов могут существенно изменить их настроение, и потому принимают за основу ложный посыл - эти гроши ничего для меня не значат, даже чашечка кофе стоит дороже. В каком-то смысле даже оскорбительно, что мне их прислали. Наверное, нужно их вернуть. Но как? По каким каналам пересылать такую сумму? Поэтому возвращать я не буду. Так что же, получится, что я их присвоил? Но сделать это я мог, только имея право. Наверное, я так поступил потому, что в анкете что-то интересное для меня все-таки есть. Пожалуй, я заполню ее.

gala05

Вернемся, однако, к нашему сюжету - я еще не все рассказал об экспериментах, в которых проявлялись азы психологии денег.
В одном из них изучался широко известный факт. Допустим, на пляже отдыхающим выдают напрокат шезлонги. Если делать это бесплатно, уборщикам придется потом часами собирать брошенный по всей территории инвентарь. Если же взять копеечный залог, все послушно принесут и сдадут шезлонги сами. Точно так же, видел я за рубежом, поступают в супермаркетах, чтобы покупатели не растаскивали тележки для товаров. Тележки выстраивают в длинную цепь. Чтобы отцепить одну из них, нужно бросить в прорезь специального барабанчика мелкую монету. Потом, когда вы пристроите свою тележку к другим, барабанчик "выплюнет" монету вам в руки.
Просто диву даешься, какими дисциплинированными сразу становятся люди! Человек может спешить, опаздывать, мысленно разрываться между многочисленными заботами - но тележку на место поставит и монетку себе вернет. Хотя "весит" она меньше десятой доли процента от того, что только что было уплачено за товары, заполняющие тележку доверху. Мистика!
Вот эта забавная людская особенность и проверялась опытным путем. В одном случае группа испытуемых была собрана из женщин, проходивших курс похудания. Им было предложено посетить цикл коллективных занятий, направленных на стимулирование желания похудеть, и многие откликнулись. При составлении списка с одних был взят небольшой денежный залог, с других - нет. Часть исследователей настолько не была уверена в результате опыта, что предполагала обратное - внесшие залог будут больше манкировать занятиями, поскольку взнос ослабит в них чувство вины. Но в действительности все разыгралось как по нотам. И мало того что внесшие залог намного аккуратнее посещали занятия, - они и потом, когда собирали мнения о пройденном курсе, дали ему гораздо более высокие оценки и положительное отозвались о том, насколько он помог им решить проблему избыточной полноты.
Комментируя эти результаты, авторы исследования подчеркнули две типичные особенности психологии денег. С одной из них мы уже знакомы: то, за что получены либо уплачены деньги, приобретает в наших глазах особое значение. Мы говорим себе: конечно, это дело серьезное - иначе я бы не стал раскошеливаться. Считалось (до того, как стала всерьез изучаться психология денег что самой большой мобилизующей силой обладают обязательства, взятые нами публично: они намного эффективнее тех, что мы принимаем наедине с собой. Это и не оспаривается. Но ведь женщины, записавшиеся на курс, вошедшие в состав группы и т. п., тоже вроде бы заявили о своих намерениях публично. Тем не менее это не останавливало их, когда появлялась надобность пропустить занятия. А вот выплата денег сыграла роль волшебной золотой печати: того, что ею скреплено, невозможно ослушаться.
Второй же вывод мы лучше поймем, когда обстоятельно поговорим на эту тему, но ради полноты картины обозначу его вкратце сейчас. Деньги здесь, как и везде, играют роль символа. "Мои деньги" - важная часть нашего собственного образа, живущего в нас вомногом отдельной, самостоятельной жизнью. Отдавая деньги, мы как бы отдаем часть себя. И можно ли принять, что это было сделано ради какого-то пустяка, которым легко пренебречь!
А уж как влияют деньги на более примитивные, например, вкусовые, ощущения - об этом и говорить нечего! Идея, что чем больше денег уплачено за товар, тем он лучше, сидит в нас неискоренимо с раннего детства. Я, например, убежден, что, если бы в расчет шли только вкусовые качества и пищевая ценность, очень многие люди вовсе не считали бы деликатесом черную икру! Но ее высоченная во все времена цена заставляет восхищаться даже раньше, чем мы возьмем в рот намазанный икрой бутерброд. Конечно, это недоказуемо. Вы скажете: я и в самом деле считаю черную икру вкуснейшей в мире едой - и возразить мне будет нечего. А в эксперименте все было предельно наглядно. Испытуемым давали отведать неравноценные по вкусовым качествам продукты (отбор проводили по всем правилам опытные дегустаторы допустим, пиво или масло. Расфасованы они были с обозначением цены - высокой, средней и низкой. В действительности же на пробу было предложено всего две разновидности продуктов, хотя, повторяю, сильно отличающиеся один от другого, - допустим, масло и маргарин. И никто из участников исследования этого не заметил! Один и тот же вкус люди принимали за два разных только потому, что разными были цифры, обозначающие цену.
Это сидит в нас очень глубоко. Само прилагательное "дешевый" для нас не столько означает стоящий немного денег, сколько служит синонимом слова "плохой, низкокачественный". А уж "дорогой" - и подавно! Оно несет в себе такой мощный эмоциональный заряд положительности, исключительной, несравненной высоты, что мы, не замечая внутренней абсурдности, широко применяем его к людям и явлениям...
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: