обсуждение подвига экипажа крейсера Варяг

mikele00

Привет.
Предлагается высказаться всем кто что нибудь знает о этом эпизоде в российской истории.
Необходима историческая справка на тему.
Хорошо ли поступил экипаж или плохо. Что произошло с выжившими. Потери японцев от столкновения с гвардейцем. Мнение японцкого императора о этом эпизоде.
ОЧень важно, прадед моего близкого знакомого, остался среди единственных 5-х выживших.
 

uvilir

что значит единственных пяти выживших?
там довольно много народу выжило
если исходить из описаных Степановым событий в худлитре, то нормально поступили
корабль, тем более новый современный крейсер стоит дорого
его нужно было сдавать врагу?
если попытались прорваться (!) а не принять бой, значит остаться в порту не было возможности

mikele00

Спасибо
у меня информация что то ли 5 то ли четверо.
Вода в тех краях холодная.

uvilir

ну при чём тут вода?
попытались прорваться, не получилось
вернулись в нейтральный порт, ссадили команду на союзные и нейтральные корабли
"корейца" взорвали, потому как мелкий был
"варяг" просто затопили, из соображений, что подрыв такого крупного судна может повредить другим кораблям стоящим в порту

vvasilevskiy

В Малой Советской Энциклопедии(1961) Руднев(умер 1913 капитан крейсера, описан как человек очень грамотно руководивший боем, герой короче.
Еще я был в Переяславле Залесском, там есть морской музей. На стене висит указ Президиума ЦК от 1954, в связи с 50 летием битвы Варяга, всем тем кто учавствовал в битве и жив на момент указа(человек 20) присвоить звание герой Советского Союза.

sergei1207

Кстати, всем известня песня (Наверх вы товарищи, все по местам... ) изначально немецкая. То есть немцы проперлись от этого боя и сочинили песню, а нашы уже перевели. Это к вопросу о том, как событие восприняли в мире.

seregen-ka

Через год Варяг японцы подняли и он ходил уже под японским флагом, выжило много народу, часть из них оказались на броненосце
"Потемкине" и учавствовали в и известных событиях.

geva

>подняли и он ходил уже под японским флагом
Ни в одном бою он не участвовал, а спустя какое-то время его вообще превратили в плавучую мишень.

stm6654770

 
ОЧень важно, прадед моего близкого знакомого, остался среди единственных 5-х выживших.

что за ерунда, насколько я помню, там всего человек 30 погибло, раненых было больше
на корейце, по-моему, даже раненых не было

stm6654770

 
Вода в тех краях холодная.

хехе, совсе не холодная для русского человека )
к тому же их сразу же приняли на борт военные корабли нейтральных держав

pita

Наши раненые кажись японцам в плен попали, те их вылечили и из уважения отпустили.

stm6654770

это было позже

mikele00

Наши раненые кажись японцам в плен попали, те их вылечили и из уважения отпустили
это было, но с небольшим колличеством людей.
Если тут есть историки, пожалуйста оставьте свои коментарии.

Oleg4534

Сегодня в России вряд ли найдешь человека, который не знал бы о героическом подвиге экипажей крейсера "Варяг" и канонерской лодки "Кореец". Об этом написаны сотни книг и статей, сняты кинофильмы... До мельчайших подробностей описаны бой, судьба крейсера и его команды. Однако выводы и оценки уж очень тенденциозны! Почему командир "Варяга" капитан 1 ранга В. Ф. Руднев, получивший за бой орден Святого Георгия 4-й степени и звание флигель-адъютанта, вскоре оказался в отставке и доживал свой век в родовом имении в Тульской губернии? Казалось бы, народный герой, да еще с аксельбантом и Георгием на груди должен был буквально "взлететь" по служебной лестнице, но этого не произошло.
В 1911 г. историческая комиссия по описанию действий флота в войну 1904-1905 гг. при Морском генеральном штабе выпустила очередной том документов, где были опубликованы материалы о бое при Чемульпо. До 1922 г. документы хранились с грифом "Не подлежит оглашению". В одном из томов имеются два рапорта В. Ф. Руднева - один наместнику императора на Дальнем Востоке, датированный 6 февралем 1904 г., а другой (более полный) - управляющему Морским министерством, датированный 5 марта 1905 г. В рапортах содержится подробное описание боя при Чемульпо. Процитируем первый документ как более эмоциональный, поскольку он написан сразу после боя:
"26 января 1904 года мореходная канонерская лодка "Кореец" отправилась с бумагами от нашего посланника в Порт-Артур, но встреченная японская эскадра тремя выпущенными минами с миноносцев заставила лодку вернуться обратно. Лодка стала на якорь около крейсера, а часть японской эскадры с транспортами вошли на рейд для своза войск на берег. Не зная, начались ли военные действия, я отправился на английский крейсер "Тэлбот" условиться с командиром относительно дальнейших распоряжений. Командир крейсера как старший из командиров, съездив на японское судно (японский адмирал вернулся за остров Иодолми, не приходя на рейд заставил японского командира поручиться за свои суда в том, что они не сделают нападения на рейде, от себя дав такое же уверение за суда всех наций, и объявил, что сам будет стрелять в того, кто первый сделает нападение. Ночь прошла спокойно, хотя на всех судах ожидали ночной атаки, не доверяя словам японцев.
27 января утром в 7 часов 30 минут командиры иностранных судов: английского крейсера "Тэлбот", французского "Паскаль", итальянского "Эльба" и американского "Виксбург" получили извещение (с указанием времени сдачи уведомления) от японского адмирала, что война объявлена и что адмирал предложил русским судам уйти с рейда до 12 часов дня, в противном случае они будут атакованы всей эскадрой на рейде после 4 часов дня, причем предложено иностранным судам уйти с рейда на это время для их безопасности. Это сведение было доставлено мне командиром французского крейсера "Паскаль", с которым я отправился на заседание командиров. Во время заседания командиров на крейсере "Тэлбот" мною было получено письмо (в 9 часов 30 минут утра) через русского консула от японского адмирала, извещающее о начале военных действий, с предложением уйти с рейда до 12 часов дня. Командиры решили, что, если я останусь на рейде, они уйдут, оставив меня с "Корейцем" и пароходом "Сунгари". Вместе с сим решили послать адмиралу протест против производства нападения на нейтральном рейде.
Вернувшись на крейсер, я собрал офицеров и объявил о начале военных действий, причем было решено прорываться, а в случае неудачи взорвать крейсер; для чего впоследствии приготовили в минном погребе запальный патрон со шнуром Бикфорда. Производство взрыва поручил ревизору мичману Черниловскому-Сокол.
Мотивы были следующие: 1) Бой на рейде не представлял удобства ввиду невозможности свободного маневрирования за неимением места. 2) Исполняя требование адмирала, имелась слабая надежда на то, что японцы выпустят из шхер и дадут сражение в море; последнее было предпочтительнее, так как в шхерах приходится идти известным курсом и, следовательно, подставляя борт в невыгодное положение, нельзя использовать все средства защиты.
Затем была собрана команда, объявлено ей о войне и даны всем соответствующие инструкции.
В 11 часов 20 минут крейсер снялся с якоря с лодкой "Кореец", вступившей в кильватер на расстоянии полутора кабельтова. На иностранных судах были выстроены во фронт команды и офицеры, на итальянском крейсере музыка играла русский гимн, при нашем проходе кричали "ура". Японская эскадра в числе шести судов (сведения о численности и названии судов были получены после боя с английского крейсера) - "Асама", "Нанива", "Такачихо", "Чиода", "Акаси", "Нийтака" и 8 миноносцев - под общей командой контр-адмирала Уриу расположилась в строе пеленга от острова Риху. Миноносцы держались за своими судами.
В 11 часов 45 минут с крейсера "Асама" был сделан первый выстрел из 8-дюймового орудия, вслед за которым вся эскадра открыла огонь.
Впоследствии японцы уверяли, что адмирал сделал сигналом предложение о сдаче, на которое командир русского судна ответил пренебрежением, не подняв никакого сигнала. Действительно, мною был виден сигнал, но я не нашел нужным отвечать на него, раз уже решил идти в бой.
После чего, произведя пристрелку, открыли огонь по "Асама" с расстояния 45 кабельтов. Один из первых снарядов японцев, попав в крейсер, разрушил верхний мостик, произведя пожар в штурманской рубке, и перебил фок-ванты, причем были убиты далъномерный офицер мичман граф Нирод и все дальномерщики станции №1 (no окончании боя найдена одна рука графа Нирода, державшая дальномер). После этого выстрела снаряды начали попадать в крейсер чаще, причем недолетевшие снаряды осыпали осколками и разрушали надстройки и шлюпки. Последующими выстрелами было подбито 6-дюймовое орудие №3; вся прислуга орудия и подачи убита или ранена и тяжело ранен плутонговый командир мичман Губонин, продолжавший командование плутонгом и отказавшийся идти на перевязку до тех пор, пока, обессилев, не упал. Непрерывно следовавшими снарядами был произведен пожар на шханцах, который был потушен старанием ревизора мичмана Черниловского-Сокол, у которого осколками было изорвано бывшее на нем платье. Подбиты 6-дюймовые орудия - XII и IX; 75-мм - №21; 47-мм - №27 и 28. Почти снесен боевой грот-марс, уничтожена дальномерная станция №2, подбиты орудия №31 и №32, а также был произведен пожар в рундуках и в броневой палубе, вскоре потушенный. При проходе траверза острова Иодолми одним из снарядов была перебита труба, в которой проходят все рулевые приводы, и одновременно с этим осколками другого снаряда, залетевшими в боевую рубку, был контужен в голову командир крейсера, убиты наповал стоявшие по обеим сторонам его горнист и барабанщик, ранен в спину вблизи стоявший рулевой старшина (не заявивший о своей ране и остававшийся все сражение на своем посту); одновременно ранен в руку ординарец командира. Управление было немедленно перенесено в румпельное отделение на ручной штурвал. При громе выстрелов приказания в румпельное отделение были плохо слышны, и приходилось управляться преимущественно машинами, несмотря на это крейсер все же плохо слушался.
В 12 часов 15 минут, желая выйти на время из сферы огня, чтобы по возможности исправить рулевой привод и потушить пожары, стали разворачиваться машинами, и, так как крейсер плохо слушался руля и ввиду близости острова Иодолми, дали задний ход обеими машинами (крейсер поставило в это положение в то время, когда был перебит рулевой привод при положенном лево руле). В это время огонь японцев усилился и попадание увеличивалось, так как крейсер, разворачиваясь, повернулся левым бортом к неприятелю и не имел большой скорости. Тогда же была получена одна из серьезных подводных пробоин в левый борт, и третья кочегарка стала быстро наполняться водой, уровень коей подходил к топкам; подвели пластырь и начали выкачивать воду; тогда уровень воды несколько спал, но тем не менее крейсер продолжал быстро крениться. Снарядом, прошедшим через офицерские каюты, разрушившим их и пробившим палубу, была зажжена мука в провизионном отделении (тушение пожара производилось мичманом Черниловским-Сокол и старшим боцманом Харьковским а другим снарядом разбиты коечные сетки на шкафуте над лазаретом, причем осколки попали в лазарет, а сетка загорелась, но вскоре была потушена. Серьезные повреждения заставили выйти из сферы огня на более продолжительное время, почему и пошли полным ходом, продолжая отстреливаться левым бортом и кормовыми орудиями. Одним из выстрелов 6-дюймового орудия №XII был разрушен кормовой мостик крейсера "Асама" и произведен пожар, причем "Асама" прекратила на время огонь, но вскоре открыла снова. Кормовая его башня, по-видимому, повреждена, так как она до конца боя не действовала более. Только при проходе крейсера к якорному месту и когда огонь японцев мог быть опасен для иностранных судов, они его прекратили, и один из преследовавших нас крейсеров вернулся к эскадре, остававшейся на фарватере за островом Иодолми. Расстояние настолько увеличилось, что продолжать огонь нам было бесполезно, а потому огонь был прекращен в 12 часов 45 минут дня.
В 1 час дня, став на якорь близ крейсера "Тэлбот", приступили к осмотру и исправлению повреждений, а также подвели второй пластырь; одновременно с этим оставшаяся команда была разведена по орудиям в ожидании нападения неприятельской эскадры в 4 часа на рейде. По осмотре крейсера, кроме перечисленных повреждений, оказались еще следующие: все 47-мм орудия не годны к стрельбе, еще пять 6-дюймовых орудий получили различные повреждения и семь 75-мм орудий повреждены в накатниках и компрессорах. Разрушено верхнее колено третьей дымовой трубы, обращены в сито все вентиляторы и шлюпки; пробита верхняя палуба в нескольких местах; разрушено командирское помещение, поврежден фор-марс и еще найдены четыре подводные пробоины различной величины, а также много еще других повреждений. Несмотря на то что все иностранные суда были готовы к уходу, они все немедленно прислали шлюпки с врачами и санитарами, которые приступили к перевязке раненых.
Убедившись после осмотра крейсера в полной невозможности вступить в бой и не желая дать неприятелю возможность одержать победу над полуразрушенным крейсером, общим собранием офицеров решили потопить крейсер, свезя раненых и оставшуюся команду на иностранные суда, на что последние изъявили полное согласие вследствие моей просьбы. Перевозка раненых и команды с крейсера производилась на гребных судах иностранных крейсеров. Командир французского крейсера "Паскаль" капитан 2 ранга В. Сенес, прибыв на крейсер, лично много содействовал при перевозке раненых и команды.
В продолжение часового боя были: контужен в голову командир крейсера; ранены 3 офицера (тяжело мичман Губонин, легко мичманы Лабода и Балк) и нижних чинов серьезно - 70 и многие получили мелкие раны от осколков рвавшихся литидных снарядов; убиты мичман граф Нирод и нижних чинов - 38.
Когда команда покинула крейсер, старший и трюмный механики совместно с хозяевами отсеков открыли клапана и кингстоны и отвалили от крейсера. Пришлось остановиться на потоплении крейсера вследствие заявлений иностранных командиров не взрывать крейсер в виду крайней опасности для них и тем более что крейсер уже начал погружаться в воду. Командир со старшим боцманом, удостоверившись еще раз, что никого на судне не осталось, последним покинул крейсер в 3 часа 40 минут, сев на французский катер, который ожидал его у трапа вместе с командиром крейсера "Паскаль". Крейсер, постепенно наполняясь водой и продолжая крениться на левый борт, в 6 часов 10 минут дня погрузился в воду. Распределение числа раненых и команды было сделано по взаимному согласию командиров трех судов:
французского крейсера "Паскаль", английского крейсера "Тэлбот" и итальянского крейсера "Эльба". Американский авизо "Виксбург", хотя и прислал своего доктора для перевязки, но принять людей с тонущего крейсера отказался за неимением разрешения от своего министра. Ввиду того что перевозка раненых заняла очень много времени, с перевозкой остальной команды пришлось слишком спешить вследствие заявления командиров окончить погрузку около 4 часов. Были взяты судовые документы и команда отправлена с малыми чемоданами; офицеры же, занятые отправкой раненых и исполнением своих обязанностей, не успели захватить ничего из своих вещей.
Итальянские офицеры, наблюдавшие за ходом сражения, и английский паровой катер, возвращавшийся от японской эскадры, утверждают, что на крейсере "Асама" был виден большой пожар и сбит кормовой мостик; на двухтрубном крейсере между труб был виден взрыв, а также потоплен один миноносец, что впоследствии подтвердилось. По слухам, японцы свезли в бухту А-сан 30 убитых и много раненых.
Японский посланник на основании инструкции, полученной от своего правительства, уведомил французского посланника, что японское правительство удовлетворяется тем, чтобы офицеры и команда судов были отправлены в Шанхай с обязательством не выезжать севернее Шанхая и не принимать участие в военных действиях. Между тем, день спустя французское правительство уведомило своего представителя непосредственно, что команда, находящаяся на "Паскале", должна быть немедленно отправлена в Сайгон. Английское же правительство решило отправить в Сингапур или Коломбо. Что же касается людей, находящихся на крейсере "Эльба", то ко времени ухода "Паскаля" из Чемульпо никакого решения еще получено не было.
Крейсер "Паскаль" 3 февраля ушел со мною, тремя офицерами и тремя чиновниками крейсера "Варяг", с частью команды крейсера, всею командою лодки "Кореец", охранною командою (броненосца "Севастополь") и казаками охраны миссии.
Ходатайство о награждении офицеров и команды за их беззаветную храбрость и доблестное исполнение долга представляю особо. По сведениям, полученным в Шанхае, японцы понесли большие потери в людях и имели аварии на судах, особенно пострадал крейсер "Асама", который ушел в док. Также пострадал крейсер "Такачихо", получивший пробоину; крейсер взял 200 раненых и пошел в Сасебо, но дорогой лопнул пластырь и не выдержали переборки, так что крейсер "Такачихо" затонул в море. Миноносец затонул во время боя.
Донося о вышеизложенном, считаю долгом доложить, что суда вверенного мне отряда с достоинством поддержали честь Российского флага, исчерпали все средства к прорыву, не дали возможности японцам одержать победу, нанесли много убытков неприятелю и спасли оставшуюся команду.
Подписал: командир крейсера 1 ранга "Варяг" капитан 1 ранга Руднев".
Таким образом, начавшийся в 11 часов 45 минут бой закончился в 12 часов 45 минут. С "Варяга" было выпущено 425 снарядов 6-дюймового калибра, 470 75-мм и 210 47-мм калибров, а всего выпущено 1105 снарядов. В 13 часов 15 минут "Варяг" отдал якорь на том месте, откуда снялся 2 часа назад. На канонерской лодке "Кореец" повреждений не было, как не было убитых и раненых. В 1907 г. в брошюре "Бой "Варяга" у Чемульпо" В. Ф. Руднев слово в слово повторил рассказ о бое с японским отрядом. Ничего нового отставной командир "Варяга" не сказал, а сказать было надо.
Учитывая сложившееся положение, на совете офицеров "Варяга" и "Корейца" решили крейсер и канонерскую лодку уничтожить, а команды свезти на иностранные корабли. Канонерскую лодку "Кореец" взорвали, а крейсер "Варяг" потопили, открыв все клапаны и кингстоны. В 18 часов 20 минут он лег на борт. В период отлива крейсер обнажился более чем на 4 метра. Несколько позднее японцы подняли крейсер, который совершил переход из Чемульпо в Сасебо, где был введен в строй и более 10 лет плавал в японском флоте под названием "Сойя", пока его не купили русские.
Реакция по поводу гибели "Варяга" была не однозначной. Часть флотских офицеров не одобряли действий командира "Варяга", считая их безграмотными как с тактической точки зрения, так и с технической. Но чиновники вышестоящих инстанций считали иначе: зачем начинать войну с неудач (тем более что полнейший провал был и под Порт-Артуром не лучше ли использовать бой при Чемульпо для подъема национальных чувств россиян и попытаться превратить войну с Японией в народную. Разработали сценарий встречи героев Чемульпо. О просчетах все молчали.
Старший штурманский офицер крейсера Е. А. Беренс, ставший после Октябрьской революции 1917 г. первым советским начальником Морского генерального штаба, впоследствии вспоминал, что ожидал на родном берегу ареста и морского суда. В первый день войны флот Тихого океана уменьшился на одну боевую единицу, настолько же увеличились силы противника. Весть о том, что японцы приступили к подъему "Варяга", распространилась быстро.
К лету 1904 г. скульптор К. Казбек изготовил макет памятника, посвященного бою при Чемульпо, и назвал его "Прощание Руднева с "Варягом"". На макете скульптор изобразил стоявшего у лееров В. Ф. Руднева, справа от которого находился матрос с перевязанной рукой, а за спиной сидел офицер с опущенной головой. Затем макет изготовил и автор памятника "Стерегущему" К. В. Изенберг. Появилась песня о "Варяге", ставшая народной. Вскоре была написана картина "Смерть "Варяга". Вид с французского крейсера "Паскаль"". Были выпущены фотоокрытки с портретами командиров и изображениями "Варяга" и "Корейца". Но особенно тщательно разрабатывалась церемония встречи героев Чемульпо. О ней, видимо, следовало бы сказать подробнее, тем более что в советской литературе об этом почти не писали.
Первая группа варяжцев прибыла в Одессу 19 марта 1904 года. День выдался солнечный, но на море была сильная зыбь. С самого утра город разукрасили флагами и цветами. Моряки прибывали к Царской пристани на пароходе "Малайа". Им навстречу вышел пароход "Святой Николай", который при обнаружении на горизонте "Малайи" разукрасили флагами расцвечивания. По этому сигналу последовал залп из салютных пушек береговой батареи. Из гавани в море вышла целая флотилия судов и яхт. На одном из судов находились начальник Одесского порта и несколько георгиевских кавалеров. Поднявшись на борт "Малайи", начальник порта вручил варяжцам георгиевские награды. В первую группу входили капитан 2 ранга В. В. Степанов, мичман В. А. Балк, инженеры Н. В. Зорин и С. С. Спиридонов, врач М. Н. Храбростин и 268 нижних чинов. Около 2 часов дня "Малайа" стала входить в гавань. На берегу играли несколько полковых оркестров, а многотысячная толпа встречала пароход криками "ура". Первым сошел на берег капитан 2 ранга В. В. Степанов. Его встретил священник приморской церкви отец Атаманский, вручивший старшему офицеру "Варяга" образ святого Николая - покровителя моряков. Затем на берег сошла команда. По известной Потемкинской лестнице, ведущей на Николаевский бульвар, моряки поднялись наверх и прошли сквозь триумфальную арку с надписью из цветов "Героям Чемульпо". На бульваре моряков встретили представители городского управления. Городской голова преподнес Степанову хлеб-соль на серебряном блюде с гербом города и с надписью: "Привет Одессы удивившим мир героям "Варяга"". На площади перед зданием думы был отслужен молебен. Затем матросы отправились в Сабанские казармы, где для них был накрыт праздничный стол. Офицеров пригласили в юнкерское училище на банкет, устроенный военным ведомством. Вечером варяжцам в городском театре показали спектакль. В 15 часов 20 марта на пароходе "Святой Николай" варяжцы отправились из Одессы в Севастополь. На набережные вновь вышла многотысячная толпа.
На подходах к Севастополю пароход встречал миноносец с поднятым сигналом "Привет храбрецам". Пароход "Святой Николай", украшенный флагами расцвечивания, вошел на Севастопольский рейд. На броненосце "Ростислав" его приход приветствовали салютом из 7 выстрелов. Первым на борт парохода поднялся главный командир Черноморского флота вице-адмирал Н. И. Скрыдлов. Обойдя строй, он обратился к варяжцам с речью: "Здорово, родные, поздравляю с блестящим подвигом, в котором доказали, что русские умеют умирать; вы, как истинно русские моряки, удивили весь свет своею беззаветною храбростью, защищая честь России и Андреевского флага, готовые скорее умереть, чем отдать врагу судно. Я счастлив приветствовать вас от Черноморского флота и особенно здесь в многострадальном Севастополе, свидетеле и хранителе славных боевых традиций нашего родного флота. Здесь каждый клочок земли обагрен русской кровью. Здесь памятники русским героям: у них я вам низко кланяюсь от всех черноморцев. При этом не могу удержаться, чтобы не сказать вам сердечное спасибо как бывший ваш адмирал за то, что все мои указания на производившихся у вас учениях вы так славно применили в бою! Будьте нашими желанными гостями! "Варяг" погиб, но память о ваших подвигах жива и будет жить многие годы. Ура!" У памятника адмиралу П. С. Нахимову был отслужен торжественный молебен. Затем главный командир Черноморского флота передал офицерам высочайшие грамоты на пожалованные Георгиевские кресты. Примечательно, что впервые Георгиевскими крестами были награждены доктора и механики наравне со строевыми офицерами. Сняв с себя Георгиевский крест, адмирал приколол его к мундиру капитана 2 ранга В. В. Степанова. Варяжцев разместили в казармах 36-го флотского экипажа.
Таврический губернатор просил главного командира порта, чтобы команды "Варяга" и "Корейца" при следовании в Петербург остановились на время в Симферополе для чествования героев Чемульпо. Губернатор мотивировал свою просьбу еще и тем, что в бою погиб его племянник граф А. М. Нирод.
В это время в Петербурге готовились к встрече. Дума приняла следующий порядок чествования варяжцев:
1) на Николаевском вокзале представителями городского общественного управления во главе с городским головой и председателем думы встреча героев, поднесение командирам "Варяга" и "Корейца" хлеба-соли на художественных блюдах, приглашение командиров, офицеров и классных чиновников в заседание думы для объявления приветствия от города;
2) поднесение адреса, художественно исполненного в экспедиции заготовления государственных бумаг, с изложением в нем постановления городской думы о чествовании; поднесение всем офицерам подарков на общую сумму 5 тысяч рублей;
3) угощение нижних чинов обедом в Народном доме императора Николая II; выдача каждому нижнему чину по серебряным часам с надписью "Герою Чемульпо", выбитыми датой боя и именем награжденного (на приобретение часов выделялось от 5 до 6 тысяч рублей, а на угощение нижних чинов - 1 тысяча рублей);
4) устройство в Народном доме представления для нижних чинов;
5) учреждение двух стипендий в память о геройском подвиге, которые будут назначать учащимся морских училищ - Петербургского и Кронштадтского.
6 апреля 1904 г. на французском пароходе "Кримэ" в Одессу прибыла третья и последняя группа варяжцев. Среди них были капитан 1 ранга В. Ф. Руднев, капитан 2 ранга Г. П. Беляев, лейтенанты С. В. Зарубаев и П. Г. Степанов, врач М. Л. Банщиков, фельдшер с броненосца "Полтава", 217 матросов с "Варяга", 157 - с "Корейца", 55 матросов с "Севастополя" и 30 казаков Забайкальской казачьей дивизии, охранявших русскую миссию в Сеуле. Встреча была такой же торжественной, как и в первый раз. В тот же день на пароходе "Святой Николай" герои Чемульпо отправились в Севастополь, а оттуда 10 апреля экстренным поездом Курской железной дороги - в Петербург через Москву.
14 апреля на огромной площади у Курского вокзала моряков встречали жители Москвы. На платформе играли оркестры Ростовского и Астраханского полков. В. Ф. Рудневу и Г. П. Беляеву поднесли лавровые венки с надписями на бело-сине-красных лентах: "Ура храброму и славному герою - командиру "Варяга"" и "Ура храброму и славному герою - командиру "Корейца"". Всем офицерам подарили лавровые венки без надписей, а нижним чинам - букеты цветов. От вокзала моряки направились в Спасские казармы. Городской голова вручил офицерам золотые жетоны, а судовому священнику "Варяга" отцу Михаилу Рудневу - золотой шейный образок.
16 апреля в десятом часу утра они прибыли в Петербург. Платформу заполнили встречающие родственники, военные, представители администрации, дворянства, земства и горожане. Среди встречающих были управляющий Морским министерством вице-адмирал Ф. К. Авелан, начальник Главного морского штаба контр-адмирал 3. П. Рожественский, его помощник А. Г. Нидермиллер, главный командир Кронштадтского порта вице-адмирал А. А. Бирилев, главный медицинский инспектор флота лейб-хирург В. С. Кудрин, петербургский губернатор шталмейстер О. Д. Зиновьев, губернский предводитель дворянства граф В. Б. Гудович и многие другие. Встречать героев Чемульпо прибыл великий князь генерал-адмирал Алексей Александрович.
Специальный поезд подошел к платформе ровно в 10 часов. На перроне вокзала соорудили триумфальную арку, украшенную государственным гербом, флагами, якорями, георгиевскими лентами и т. д. После встречи и обхода строя генерал-адмиралом в 10 часов 30 минут под несмолкающие звуки оркестров началось шествие моряков от Николаевского вокзала по Невскому проспекту к Зимнему дворцу. Шеренги солдат, огромное число жандармов и конных городовых едва сдерживали натиск толпы. Впереди шли офицеры, за ними - нижние чины. Из окон, с балконов и крыш сыпались цветы. Через арку Главного штаба герои Чемульпо вышли на площадь возле Зимнего дворца, где выстроились напротив царского подъезда. На правом фланге стояли великий князь генерал-адмирал Алексей Александрович и управляющий Морским министерством генерал-адъютант Ф. К. Авелан. К варяжцам вышел император Николай II. Он принял рапорт, обошел строй и поздоровался с моряками "Варяга" и "Корейца". После этого они прошли торжественным маршем и проследовали в Георгиевский зал, где состоялось богослужение. Для нижних чинов в Николаевском зале накрыли столы. Вся посуда была с изображением Георгиевских крестов. В концертном зале накрыли стол с золотым сервизом для высочайших особ. Николай II обратился к героям Чемульпо с речью: "Я счастлив, братцы, видеть вас всех здоровыми и благополучно вернувшимися. Многие из вас своей кровью занесли в летопись нашего флота дело, достойное подвигов ваших предков, дедов и отцов, которые совершили их на "Азове" и "Меркурии"; теперь и вы прибавили своим подвигом новую страницу в историю нашего флота, присоединили к ним имена "Варяга" и "Корейца". Они также станут бессмертными. Уверен, что каждый из вас до конца своей службы останется достойным той награды, которую я вам дал. Вся Россия и я с любовью и трепетным волнением читали о тех подвигах, которые вы явили под Чемульпо. От души спасибо вам, что поддержали честь Андреевского флага и достоинство Великой Святой Руси. Я пью за дальнейшие победы нашего славного флота. За ваше здоровье, братцы!" За офицерским столом император объявил об учреждении медали в память о бое при Чемульпо для ношения офицерами и нижними чинами. Затем состоялся прием в Александровском зале городской думы. Вечером все собрались в Народном доме императора Николая II, где был дан праздничный концерт. Нижним чинам вручили золотые и серебряные часы, роздали ложки с серебряными черенками. Моряки получили по брошюре "Петр Великий" и по экземпляру адреса от петербургского дворянства. На следующий день команды отправились по своим экипажам. О столь пышном чествовании героев Чемульпо, а значит, и о бое "Варяга" и "Корейца" узнала вся страна. У народа не могло появиться и тени сомнения в правдоподобности совершенного подвига. Правда, некоторые флотские офицеры сомневались в достоверности описания боя.
Выполняя последнюю волю героев Чемульпо, русское правительство в 1911 г. обратилось к корейским властям с просьбой разрешить перенести прах погибших русских моряков в Россию. 9 декабря 1911 г. траурный кортеж направился из Чемульпо в Сеул, а затем по железной дороге к русской границе. На протяжении всего пути следования корейцы осыпали платформу с останками моряков живыми цветами. 17 декабря траурный кортеж прибыл во Владивосток. Погребение останков состоялось на Морском кладбище города. Летом 1912 г. над братской могилой появился обелиск из серого гранита с Георгиевским крестом. На четырех его гранях были выбиты имена погибших. Как и полагалось, памятник строили на народные деньги.
Затем о "Варяге" и варяжцах надолго забыли. Вспомнили только через 50 лет. 8 февраля 1954 г. вышел указ Президиума Верховного совета СССР "О награждении медалью "За отвагу" моряков крейсера "Варяг"". Сначала удалось разыскать только 15 человек. Вот их имена: В. Ф. Бакалов, А. Д. Войцеховский, Д. С. Залидеев, С. Д. Крылов, П. М. Кузнецов, В. И. Крутяков, И. Е. Капленков, М. Е. Ка-линкин, А. И. Кузнецов, Л. Г. Мазурец, П. Е. Поли-ков, Ф. Ф. Семенов, Т. П. Чибисов, А. И. Шкетнек и И. Ф. Ярославцев. Самому старшему из варяжцев Федору Федоровичу Семенову исполнилось 80 лет. Затем нашли остальных. Всего в 1954-1955 гг. медали получили 50 моряков с "Варяга" и "Корейца". В сентябре 1956 г. в Туле был открыт памятник В. Ф. Рудневу. В газете "Правда" адмирал флота Н. Г. Кузнецов в эти дни писал: "Подвиг "Варяга" и "Корейца" вошел в героическую историю нашего народа, в золотой фонд боевых традиций советского флота".
Теперь постараюсь ответить на ряд вопросов. Первый вопрос: за какие заслуги так щедро наградили всех без исключения? Причем офицеры канонерской лодки "Кореец" вначале получили очередные ордена с мечами, а затем одновременно с варяжцами (по просьбе общественности) - еще и ордена Святого Георгия 4-й степени, то есть за один подвиг их наградили дважды! Нижние чины получили знаки отличия Военного ордена - Георгиевские кресты. Ответ прост: очень не хотелось императору Николаю II начинать войну с Японией с поражений. Еще перед войной адмиралы Морского министерства докладывали, что без особого труда уничтожат японский флот, а если надо, то могут "устроить" второй Синоп. Император им поверил, а тут сразу такое невезение! При Чемульпо потеряли новейший крейсер, а под Порт-Артуром получили повреждения 3 корабля - эскадренные броненосцы "Цесаревич", "Ретвизан" и крейсер "Паллада". И император, и Морское министерство этой героической шумихой "прикрыли" промахи и неудачи. Получилось правдоподобно а, главное, помпезно и эффективно.
Второй вопрос: кто "организовал" подвиг "Варяга" и "Корейца"? Первыми назвали бой геройским два человека - наместник императора на Дальнем Востоке генерал-адъютант адмирал Е. А. Алексеев и старший флагман Тихоокеанской эскадры вице-адмирал О. А. Старк. Вся обстановка свидетельствовала о том, что вот-вот начнется война с Японией. Но они, вместо того чтобы подготовиться к отражению внезапного нападения противника, проявили полную беспечность, а если точнее - преступную халатность. Готовность флота была низкой. Крейсер "Варяг" они сами загнали в ловушку. Для выполнения задач, которые они поставили кораблям-стационерам в Чемульпо, достаточно было послать старую канонерскую лодку "Кореец", не представлявшую особой боевой ценности, а не использовать крейсер. Когда началась оккупация японцами Кореи, они не сделали для себя никаких выводов. У В. Ф. Руднева тоже не хватило смелости принять решение об уходе из Чемульпо. Как известно, инициатива на флоте всегда была наказуема.
По вине Алексеева и Старка в Чемульпо были брошены на произвол судьбы "Варяг" и "Кореец". Любопытная деталь. При проведении стратегической игры в 1902/03 учебном году в Николаевской морской академии проигрывалась именно такая ситуация: при внезапном нападении Японии на Россию в Чемульпо остаются неотозванными крейсер и канонерская лодка. В игре посланные в Чемульпо миноносцы сообщат о начале войны. Крейсер и канонерская лодка успевают соединиться с Порт-Артурской эскадрой. Однако в действительности этого не произошло.
Вопрос третий: почему командир "Варяга" отказался от прорыва из Чемульпо и была ли у него такая возможность? Сработало ложное чувство товарищества - "сам погибай, но товарища выручай". Руднев в полном смысле этого слова стал зависеть от тихоходного "Корейца", который мог развивать скорость не более 13 узлов. "Варяг" же имел скорость более 23 узлов, а это на 3-5 узлов больше, чем у японских кораблей, и на 10 узлов больше, чем у "Корейца". Так что возможности для самостоятельного прорыва у Руднева были, причем хорошие. Еще 24 января Рудневу стало известно о разрыве дипломатических отношений между Россией и Японией. Но 26 января утренним поездом Руднев отправился в Сеул к посланнику за советом. Возвратившись, он только 26 января в 15 часов 40 минут послал с донесением в Порт-Артур канонерскую лодку "Кореец". Опять вопрос: почему лодка так поздно была отправлена в Порт-Артур? Это так и осталось невыясненным. Канонерскую лодку из Чемульпо японцы не выпустили. Это уже началась война! В запасе Руднев имел еще одну ночь, но и ее не использовал. Впоследствии отказ от самостоятельного прорыва из Чемульпо Руднев объяснял сложностями навигационного характера: фарватер в порту Чемульпо был очень узким, извилистым, а внешний рейд изобиловал опасностями. Это все знают. И действительно, заход в Чемульпо в малую воду, то есть в период отлива, очень сложен. Руднев как будто не знал, что высота приливов в Чемульпо достигает 8-9 метров (максимальная высота прилива до 10 метров). При осадке крейсера 6,5 метра в полную вечернюю воду все же была возможность прорвать японскую блокаду, но Руднев ею не воспользовался. Он остановился на худшем варианте - прорываться днем в период отлива и совместно с "Корейцем". К чему такое решение привело, всем известно.
Теперь о самом бое. Есть основания считать, что на крейсере "Варяг" артиллерия применялась не совсем грамотно. Японцы имели огромное превосходство в силах, которое они с успехом реализовали. Это видно из тех повреждений, которые получил "Варяг".
Как утверждают сами японцы, в бою при Чемульпо их корабли остались невредимыми. В официальном издании японского Морского генерального штаба "Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (в 1904-1905 гг.)" (т. I, 1909 г.) читаем: "В этом бою неприятельские снаряды ни разу не попали в наши суда и мы не понесли ни малейших потерь".
Наконец, последний вопрос: почему Руднев не вывел корабль из строя, а затопил его простым открытием кингстонов? Крейсер по существу был "подарен" японскому флоту. Мотивировка Руднева, что взрыв мог повредить иностранные корабли, несостоятельна. Теперь становится понятно, почему Руднев подал в отставку. В советских изданиях отставка объясняется причастностью Руднева к революционным делам, но это выдумка. В таких случаях в русском флоте с производством в контр-адмиралы и с правом ношения мундира не увольняли. Все объясняется гораздо проще: за допущенные промахи в бою при Чемульпо флотские офицеры не приняли Руднева в свой корпус. Это осознавал и сам Руднев. Сначала он временно находился на должности командира строившегося линейного корабля "Андрей Первозванный", затем подал рапорт об уходе в отставку. Вот теперь, кажется, все стало на свои места.
В.Д. Доценко «Мифы и легенды русской морской истории»

Oleg4534

тут ещё пара версий.

Oleg4534

Про 5 выживших бред какой-то там всего-то 40 погибших было.
Если его прадед действительно был на варяге, то администрация этого сайта вот что просит:
Маленькая просьба: на почтовый ящик сайта прислать не только фото прадеда, но и его биографию.
С уважением, Тим.

Satellite

Вода в тех краях не холодная ничуть. Не только для русского человека.

stm6654770

 
В официальном издании японского Морского генерального штаба "Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (в 1904-1905 гг.)" (т. I, 1909 г.) читаем: "В этом бою неприятельские снаряды ни разу не попали в наши суда и мы не понесли ни малейших потерь".

ничего себе, врут японцы небось (
нужно бы ещё британские, французские, итальянские и американские морские архивы поднять
 
Мотивировка Руднева, что взрыв мог повредить иностранные корабли, несостоятельна.

а где аргументы? на этих кораблях уже были наши люди, и самое главное, их судьба была полностью в руках иностранных командиров, которые по словам руднева были против взрыва

stm6654770

Сражение у Чемульпо
(Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (1904- 1905 гг.) т. 1 , СПб, 1909 г.)
Схема
Статья 1. Положение дел в Чемульпо
В декабре 1903 года, когда отношения между Японией и Россией обострились, настроение в столице Кореи Сеуле также было неспокойно. Поэтому наш стационер в Корее «Сайен» почти постоянно находился в Чемульпо, но, ввиду возникших недоразумений между нашими поселенцами и корейцами в Мокпо 1, это судно было послано туда, чтобы, уладить недоразумения, а в Чемульпо 5(18) декабря прибыл крейсер «Чиода», бывший в то же время стационером в Северном Китае.
С тех пор как осложнились дела в Маньчжурии и Корее, бывшие в разных местах наши военные суда были спешно отозваны в Японию, и только на стоянке в Чемульпо оставался крейсер «Чиода». В январе 1904 года с судов всех наций, стоявших в Чемульпо, один за другим были свезены десанты в Сеул для охраны миссии и иностранных подданных. Чувствовалось беспокойное настроение, и никто не был уверен в завтрашнем дне.
Стоявшие перед тем на станции в Чемульпо русские суда «Боярин» и «Гиляк» были отозваны в Порт-Артур, и там оставался только один «Варяг»; однако 5 (18) января в порт прибыл «Кореец» и стал на якорь таким образом, что «Чиода» оказался между ним и «Варягом». 18 (31) января он переменил место, став несколько к востоку. Командир «Чиода» капитан 1 ранга Мураками на всякий случай 21 января (3 февраля) переменил место и стал ближе к выходу, чтобы иметь свободу движений. 23 января (5 февраля получив телеграмму о разрыве дипломатических сношений, он приказал принять строгие меры предосторожности. Затем, согласно телеграфному приказанию присоединиться к 4-му боевому отряду, который должен был прибыть сюда из Сасебо, он днем 7 февраля секретно выполнил приготовления к походу и, ничем себя не обнаруживая, нес охранную службу, а в 11 часов 55 минут ночи тихонько снялся с якоря и вышел из гавани. В 12 часов 30 минут ночи, обогнув остров Иодольми, крейсер вышел в море и направился к острову Baker 2.
Чемульпо, открытый для торговли порт в провинции Киен-кие-до, уезд Чемульпо, лежит при устье южного истока реки Хан, называемого Эн (Salee). Островами Гецуби-то (Rose) и Копегуби-то гавань разделяется на внешний и внутренний рейды. На внешнем рейде ширина реки более 1 мили, глубина от 4 до 9 сажень; на нем может поместиться большое число судов. К нему идут три фарватера, из коих каждый изобилует мелями и опасными местами; кроме того, ввиду сильного течения плавание по ним должно совершаться с полной осторожностью. Западный фарватер пролегает между островами Току-чаку-то и группою White Hall и пригоден для судов с малою осадкою, идущих со стороны Северного Китая. Прочими двумя фарватерами, а именно — Flying Fish и Восточным, могут пользоваться большие суда. Хотя большие суда охотно пользуются фарватером Flying Fish, но во время тумана лучше идти Восточным фарватером, т. к. глубина его более подходит для постановки на якорь.
Порт Чемульпо, по нашему настоянию, был первоначально открыт для торговли в январе 1873 года и, хотя в то время это была не более как маленькая рыбачья деревушка, с 1877 года он стал уже населенным международным портом, с торговлею, превосходящею Фузан. В 1903 году число вышедших и вошедших в него судов было — 2964 с водоизмещением в 813 920 тонн. Из них судов под японским флагом насчитывалось 1530, вместимостью в 584 884 тонны. Число японцев, живущих на нашей концессии в Чемульпо, достигает 6400 человек. Из Чемульпо проходит телеграф через Сеул до Фузана и Гензана, а оттуда через Японию, Китай и Россию соединяется со всеми пунктами земного шара. Железная дорога идет до Сеула на расстоянии в 27 миль; проезд требует 1 час 45 минут; линия одноколейная, широкого типа.
Статья 2. Прикрытие высадки отдельного отряда войск
А. Прибытие в порт 4-го боевого отряда
25 января (7 февраля встретившись в проходе у острова Single с 1-м боевым отрядом и удостоверившись, что, по самым последним известиям, «Варяг» и «Кореец» по-прежнему продолжают стоять в Чемульпо, адмирал Уриу в 4 часа 30 минут дня отделился от главных сил и с 4-м боевым отрядом, крейсером «Асама», 9-м и 14-м отрядами миноносцев, пароходами «Кассуга-мару» и «Киншю-мару» и военными транспортами направился к острову Baker. В сумерках, проходя остров Pinnacle 3, головной крейсер «Такачихо» протаранил кита, и окружающее море окрасилось в красный цвет. Все были очень довольны этим маленьким инцидентом. На рассвете 8 февраля близ острова Baker начальник отряда получил по беспроволочному телеграфу телеграмму от «Чиода», а вскоре встретился и самый крейсер. Получив подробное донесение о русских судах в Чемульпо и взвесив различные обстоятельства, адмирал Уриу решил произвести высадку войск теперь же. Поэтому, подходя к рейду, собрал на «Нанива» всех командиров судов и дал им инструкции, определив диспозицию каждого судна. Затем сигналом дал знать начальнику десантного отряда генерал-майору Ки-коси Ясуцуна о месте постановки на якорь транспортов и, пожелав ему с помощью богов удачно высаживать войска, сам в 2 часа 15 минут дня в указанном ниже порядке направился на рейд Чемульпо.
Было 4 часа 20 минут, когда суда подошли к острову Иодольми. «Чиода» и «Такачихо», выйдя из строя, направились вперед, за ними следовал 9-й отряд миноносцев и несколько позади во главе транспортов крейсер «Асама».
В это время показалась идущая из гавани русская лодка «Кореец». Суда постепенно сближались и «Кореец» уже проходил с левого борта от «Чиода» и «Такачихо», когда «Асама», для защиты транспортов повернув влево, стал между «Корейцем» и транспортами, которые в свою очередь несколько уклонились вправо. Когда 9-й отряд миноносцев подошел на траверз «Корейца», «Аотака» и «Хато» зашли с его левого борта, а «Кари» и «Цубане» - с правого, при этом «Цубане» приткнулся к мели; остальные же три миноносца, идя навстречу «Корейцу», подходили к острову Иодольми. Видя приближение наших миноносцев, «Кореец» уклонился вправо и затем открыл огонь из орудий. Было ровно 4 часа 40 минут пополудни, когда раздался первый выстрел войны 1904-1905 гг. Вернувшийся на прежний курс «Асама», увидев это, немедленно сигнализировал на «Нанива» — «Кореец» открыл огонь, и приказал транспортам отойти, сам же направился было в море, но так как «Кореец» в это время повернул обратно на рейд, то крейсер «Асама» вновь пошел прежним курсом, а «Нанива», «Акаси» и «Нийтака», временно уклонившиеся вправо, пошли также на рейд.
В представленном командиром лодки «Кореец», капитаном 2 ранга Беляевым донесении на имя командира крейсера «Варяг» в общих чертах говорится нижеследующее: «Приняв секретные пакеты от императорского консула в Сеуле и по сигналу Вашего Высокоблагородия, снялся с якоря 26 января в 3 часа 40 минут и вышел по направлению в Порт-Артур. 15 минут спустя увидел по носу японскую эскадру, о чем немедленно Вам сигнализировал. Японская эскадра шла в двух кильватерных колоннах, в правой — крейсеры, в левой — 4 миноносца. Когда лодка приблизилась к эскадре, ее миноносная колонна быстро повернула влево, а крейсера уклонились вправо, так что лодка неизбежно должна была пройти между ними. В это время на японских крейсерах направили орудия по траверзу, сняли с них чехлы и вызвали прислугу. На миноносцах чехлы с минных аппаратов еще не были сняты. Когда крейсер, бывший вторым в колонне, пришел на траверз лодки, броненосный крейсер, по-видимому флагманский, вдруг вышел из строя и, повернувшись бортом к лодке, пошел наперерез ее курсу. Кроме того, миноносцы, дойдя до кормы лодки, повернули, намереваясь атаковать ее с двух сторон. В это время с минных аппаратов у них чехлы уже были сняты 4. Не зная в точности о разрыве сношений между нашим и японским правительством, я решил возвратиться на рейд».
Б. Прикрытие высадки войск
4-й боевой отряд прибыл на рейд в 5 часов 30 минут дня. «Чиода», «Нийтака» и 9-й отряд миноносцев стали на якорь на SO от «Варяга», а транспорты «Дайрен-мару», «Отару-мару» и «Хейдзо-мару» начали высадку войск. «Асама» держался к югу от русских судов, будучи готовым ко всякой неожиданности. «Нанива», «Акаси» и «Нийтака» обошли рейд, и затем «Акаси» стал на якорь близ транспортов для их охраны, а «Нанива» и «Нийтака» вышли из порта и соединились с 14-м отрядом миноносцев. В сумерках подойдя к острову Иодольми, они стали на якорь на условном месте. «Асама» также до захода солнца вышел из гавани и соединился с прочими судами.
В то время кроме русских судов «Варяга», «Корейца» и парохода «Сунгари» на рейде Чемульпо находились английский крейсер «Тальбот» (5507 тонн французский «Паскаль» (4015 тонн итальянский «Эльба» (2732 тонны американская лодка «Виксбург» (1000 тонн) и корейский военный пароход «Ио-бу» (3485 тонн) (это японское произношение, корейское неизвестно). 27 января (9 февраля) в 2 часа 30 минут ночи наш десантный отряд окончил высадку, и транспорты «Дайрен» и «Отару-мару» отправились на условное место вблизи входа. Только «Хейдзо-мару», ввиду того, что в полную воду прошлой ночи зашел далеко внутрь гавани, не мог следовать за другими и вышел лишь в 10 часов утра.
Статья 3. Бой
А. Выход с рейда Чемульпо русских судов
Адмирал Уриу 26 января (6 февраля) в 10 часов вечера, получив донесение от «Такачихо», что высадка войск окончится до 6 часов утра, сейчас же послал своего флаг-офицера лейтенанта Танигучи Масадзане в Чемульпо к нашему консулу Като Мотосиро, чтобы тот через посредство русского консула передал старшему из командиров русских судов требование выйти из гавани до полдня 27 января (9 февраля) и что если это не будет исполнено, то адмирал Уриу будет принужден атаковать их на рейде. Об этом было также сообщено английскому и китайскому консулам, корейским властям и председателю муниципального совета. Кроме того, адмирал Уриу сообщил о своем намерении командирам иностранных военных судов, уведомив их, что атака не будет произведена до 4 часов дня и что для безопасности этих судов он просит командиров на время боя изменить свое место стоянки.
27 января (9 февраля) в 5 часов утра для несения дозорной службы к острову Shopaiul 5 были посланы миноносец «Касасаги» и авизо «Чихая».
Затем, дав судам инструкции для боя, адмирал ожидал выхода русских судов. «Такачихо», «Акаси» и 9-й отряд миноносцев, окончив свое поручение по охране высадки войск, около 7 часов утра вместе с транспортами вышли с рейда. «Чиода» снялся с якоря в 9 часов 23 минут утра; все они, подойдя к острову Филипп 6, стали на якорь по восточную сторону этого острова.
9-й отряд миноносцев пошел ко входу на рейд за водой и углем.
Однако командиры иностранных судов, получившие требование переменить место стоянки, выразили письменный протест против этого требования, а русские суда не выказывали и признаков желания выйти из порта. Наконец в 12 часов 10 минут 7 стоявший ближе всех к рейду «Асама» увидел, что «Варяг» и «Кореец» медленно направились к выходу, и тотчас донес о том начальнику отряда.
В. Атака неприятельских судов при выходе из порта и дальнейшее наблюдение за ними
Получив сигнал о выходе русских судов, адмирал Уриу немедленно приказал судам своего отряда занять назначенные им места. Когда приказание было исполнено и все были в полной готовности, русские суда уже проходили северную оконечность острова Иодольми. Оба судна, подняв на стеньгах боевые флаги, решительно шли в бой. «Асама» и «Чиода» шли впереди, за ними следовали «Нанива» и «Нийтака», а несколько позади были «Такачихо» и «Акаси». 14-й отряд миноносцев держался со стороны нестреляющего борта «Нанива» («Касасаги» вместе с «Чихая» оставались у Shopaiul).
В этот день была ясная погода и прозрачный воздух, и хотя дул легкий юго-восточный ветер, но волны не было. В 12 часов 15 минут «Кореец» занял место по левую сторону «Варяга». Расстояние между обеими сторонами было около 7000 метров, последовательно уменьшаясь. «Асама», имея неприятеля по левому борту и идя на пересечку его курса, в 12 часов 20 минут открыл огонь, стреляя по «Варягу». Неприятель отвечал. Вслед затем «Асама» повернул вправо и, поставив неприятеля по носу, открыл сильный огонь. «Чиода» специально занялся «Корейцем». «Нанива» и «Нийтака» также открыли огонь. «Такачихо» и «Акаси», пользуясь удобными моментами, по временам также вели редкую стрельбу. Все суда двигались с осторожностью, чтобы не сесть на мель. Падение наших снарядов становилось все более и более верным. Снаряды крупного калибра стали попадать в «Варяг», вызывая на нем пожары, раздуваемые ветром. Неприятель, хотя храбро оборонялся, но в конце концов, не будучи в состоянии держаться под огнем, повернул вправо и укрылся за островом Иодольми. Адмирал Уриу приказал преследовать его крейсеру «Асама», который прибавил ходу и пошел в погоню. «Чиода» также некоторое время следовал за неприятелем, но за недостаточною скоростью хода прекратил погоню. «Асама» один преследовал неприятеля, не переставая вести жестокую стрельбу. «Варяг», по-видимому, имел сильные повреждения и, охваченный пламенем, бежал на рейд. «Кореец» следовал за ним. Так как в 1 час 15 минут дня неприятель подошел к якорной стоянке, то «Асама» прекратил огонь, повернул обратно и пошел на прежнее рандеву у острова Филипп. Туда же прибыли 3 миноносца 9-го отряда, ходившие за углем. В этом бою неприятельские снаряды ни разу не попали в наши суда и мы не понесли не малейших потерь 8.
В записках командира «Варяга» капитана 1 ранга Руднева в общих чертах говорится следующее: «После обеда я собрал всю команду и сказал приблизительно следующее: "Я получил сегодня письмо от японского адмирала об открытии военных действий и требование выйти с рейда до полдня. Разумеется, я решил идти на бой. хотя бы и против сильнейшего неприятеля. Мы составляем с крейсером одно целое и никогда не сдадим его врагу, сражаясь до последней капли крови. Хорошенько запомните же это и с крепкою верою в Бога, за царя и отечество пойдем в бой... Ура!" 9
Затем, приказав оркестру играть гимн, снялся с якоря и в сопровождении „Корейца" пошел к выходу. Японская эскадра преграждала путь, и миноносцы держались поблизости. Вдруг с крейсера "Асама" загремел первый выстрел, а затем открыли огонь и прочие суда. Крейсер отвечал на огонь с расстояния в 45 кабельтовых (кабельтов — 182,8 метра]. Первый же выстрел японцев попал в цель, снаряд разрушил верхнюю часть мостика, произвел пожар в штурманской рубке, убил и ранил несколько человек команды. Снаряды постоянно попадали в крейсер, наконец были разбиты пять 6-дюймовых орудий и 9 мелких. Пожары вспыхивали там и сям. На траверзе острова Иодольми одним снарядом был перебит рулевой привод, в то же время другой снаряд попал в передний мостик; осколки его, проникнув в рубку, ранили меня в голову и убили и ранили несколько человек бывшей вблизи команды. Снова были подбиты два орудия, кроме того, один котел сдвинулся с места и стал пропускать пар. Ввиду сего, для починки рулевого прибора и прекращения пожаров, хотел временно выйти из района обстрела, но при повороте судно не слушалось руля. Поэтому, подойдя к острову Иодольми, приказал вернуться обратно на рейд. В это время расстояние до неприятеля все уменьшалось, и огонь был особенно сильным. Получив большой снаряд в левый борт, крейсер начал наполняться водой, и, несмотря на принятые меры, крен постепенно увеличивался. Таким образом, с серьезными повреждениями и продолжая стрелять из оставшихся орудий, вернулся на якорное место».
В донесении командира «Корейца» капитана 2 ранга Беляева на имя командира «Варяга» говорится:
«Снявшись с якоря по сигналу Вашего Высокоблагородия, шел половинного скоростью впереди крейсера и начал бой. Затем перешел вслед за вверенным вам крейсером. Расстояние до неприятеля было настолько велико, что, опасаясь напрасного расхода снарядов, временно прекратил стрельбу. При сближении с неприятелем вновь открыл огонь. Проходя остров Иодольми, хотя видел Ваш сигнал "изменяю курс направо", но, угадывая повреждение руля на крейсере, чтобы не поставить суда в одну прямую линию, положил руль на борт описал окружность в 270° и, продолжая стрельбу, вступил в кильватер за крейсером. Лодка не получила ни одного снаряда» 10.
В 1 час 50 минут дня адмирал Уриу приказал судам стать на якорь у острова Филипп. В 4 часа 30 минут дня в стороне Чемульпо послышался гул взрыва, и густой белый дым заволок небо. Немедленно для расследования этого на рейд были посланы «Акаси» и «Монадзуру» и были даны инструкции судам на случай побега неприятеля. «Акаси» и «Монадзуру», приблизившись к рейду, увидали пылавший «Варяг», но, не видя «Корейца», немедленно донесли о том адмиралу. Подойдя к неприятелю на 4000 метров, разглядели, что «Варяг» значительно накренился на левый борт и погрузился кормой в воду. Из кормовой части верхней палубы и из портов вырывалось пламя. Хотя по-прежнему на нем были подняты флаг и гюйс, но наверху людей не было видно. У кормы английского крейсера стояло много шлюпок, по-видимому занимавшихся перевозкой раненых. «Кореец» был взорван и затонул, только близь острова Ross виднелись 5 брошенных им шлюпок, а пароход «Сунгари» стоял на якоре под маяком. Когда было получено это известие, то команды на всех судах, обратясь к востоку, радостными криками «банзай» приветствовали первую победу. Так как наступала ночь и нельзя было следить за всеми действиями неприятеля, то адмирал Уриу приказал каждому судну быть наготове, а из 14 отряда послал два миноносца к острову Poung do 11, один миноносец из 9-го отряда к острову Иодольми, а прочие два миноносца в проход Flying Fish. Авизо «Чихая» выслал вперед к острову Бундеги 12, чтобы предупредить отряд в случае приближения неприятеля со стороны Порт-Артура. В 8 часов вечера пароход «Сунгари» взорвался и затонул, а наконец и «Варяг» перевернулся и затонул.

В записках командира «Варяга», капитана 1 ранга Руднева в общих чертах говорится:
«По возвращении крейсера на прежнее место и по осмотре повреждений выяснилось, что кроме упомянутых ранее подбитых пяти 6-дюймовых орудий и семи 75-мм были еще значительные повреждения. 47-мм пушки совершенно не были годны для стрельбы. Насчитывалось убитыми — 1 офицер и 31 нижний чин, ранеными — 6 офицеров и 85 нижних чинов, легкораненых свыше 100 человек. Так как вступать вновь в бой было невозможно, то, собрав офицеров, открыл совещание, на котором решили уничтожить крейсер. Сначала свезли раненых на присланные с иностранных судов шлюпки, а затем приказал съехать и остальной команде. Судовым механикам приказал открыть кингстоны. Ввиду тесноты рейда взорвать крейсер опасался, чтобы не нанести вреда стоявшим поблизости судам. Судно медленно погружалось в воду, накренившись на левый борт, и в разных местах крейсера были произведены пожары. Наконец, во время прилива крейсер совершенно затонул на глубине 10 сажен» 13.
В донесении капитана 2 ранга Беляева на имя командира «Варяга» говорится: «Став на якорь и получив особое извещение Вашего Высокоблагородия, что "Варяг" будет затоплен, немедленно собрал офицеров лодки и передал им Ваше решение, опросив мнение каждого офицера. В результате все высказались за потопление лодки, каковое мнение разделял и я. Приказав команде покинуть судно, велел взорвать бомбовый погреб, и после двух взрывов лодка затонула. Получив также согласие от агента пароходства Восточно-Китайской железной дороги, приказал командиру парохода "Сунгари" взорвать котлы и затопить пароход. Пароход подожгли, открыли кингстоны, и ночью он затонул».
В. Распоряжения после боя
На рассвете 28 января (10 февраля когда все миноносцы вернулись со своих постов, адмирал Уриу послал «Чидори» и «Касасаги» в Чемульпо для осмотра, в каком положении находится неприятель. В 7 часов 30 минут утра с прочими судами пошел ко входу на рейд, по дороге оставив для несения сторожевой службы у острова Poung do крейсер «Нийтака». Подойдя к назначенному месту к 10 часам утра, застал там «Кассуга-мару», «Никко-мару» и транспорты, перевозившие войска.
Адмирал Уриу уже знал в общих чертах по беспроволочному телеграфу о передвижениях Соединенного флота у Порт-Артура, подробно же услышал о наших успехах в 12 часов 30 минут дня, по прибытии отрядов истребителей. Собрав командиров судов, он передал им это известие. Вскоре прибыли также 1, 2 и 3-й боевые отряды, и суда обменялись поздравлениями друг друга с победой. В 2 часа дня адмирал Уриу вновь послал крейсер «Чиода» в Чемульпо для дальнейшего осведомления, а прочим судам, ввиду признаков дурной погоды, приказал приготовиться к шторму. 9-й отряд миноносцев был послан укрыть-
ся ко входу в Мозампо 14, «Чихая» был оставлен у рейда, а прочие суда были распределены для сторожевой службы по условным местам.
Крейсер «Чиода» пришел в Чемульпо в сумерках и увидел, что «Варяг» лежит опрокинувшись на месте своей стоянки, едва обнажаясь над водой своей подводной частью. «Кореец» и «Сунгари» затонули на NW от места стоянки иностранных судов, и над водой виднелись только стеньги и концы дымовых труб. Таким образом, неприятельские суда были совершенно уничтожены, но так как команды их находились на иностранных военных судах, то командир крейсера «Чиода» всю ночь находился наготове. На другое утро 11 февраля с «Чиода» был послан офицер с обычным визитом на иностранные военные суда. Ему было поручено передать, что ввиду того, что этот день считается японским национальным праздником «Кигенсецу» (основание Японии командир просит иностранные суда присоединиться к церемонии, но что ввиду военного времени полного расцвечивания флагами не будет, а будут подняты лишь стеньговые флаги и произведен салют в полдень. В 8 часов утра на «Чиода» были подняты стеньговые флаги, и то же было сделано на стоящих в гавани иностранных судах. Вслед за тем прибыл «Чихая» с приказанием от начальника отряда — в полдень произвести салют и церемонию по положению. В установленный момент на «Чиода» и «Чихая» был произведен салют, причем иностранные суда также салютовали. После полдня капитан 1 ранга Мураками приказал готовиться к выходу в море, выразил благодарность иностранным судам за участие в церемонии и в 4 часа 30 минут снялся с якоря, направившись к месту стоянки 4-го боевого отряда. С наступлением темноты, не найдя отряда, стал на якорь у острова Poung do и на следующее утро, встретив «Нанива», идущего на рейд, донес адмиралу о положении вещей в этом порту.
С самого первого выстрела сражение у Чемульпо, таким образом, оказалось полной нашей победой, почему 10 февраля на имя младшего флагмана 2-й эскадры контр-адмирала Уриу Сотокичи был дарован нижеследующий императорский рескрипт:
«Мы глубоко оцениваем действия 4-го боевого отряда, который не только исполнил свое поручение конвоировать войска в Чемульпо и охранять их высадку, но и, кроме того, нанес поражение неприятельским судам и тем самым заставил их окончательно себя уничтожить».
31 января (13 февраля) адмирал Уриу поднес на это нижеследующий ответный адрес:
«Мы не имеем слов, чтобы выразить наши чувства благодарности Вашему Величеству за то, что Вы соизволили даровать всемилостивейший рескрипт о том, что милостию Вашего Величества отряд, конвоируя войска и охраняя их высадку, нанес поражение неприятелю. Я, верноподданный Сотокичи, с подчиненными мне командами еще более приложим все силы, чтобы оправдать высочайшую милость, о чем я, Сотокичи, с сердечным трепетом осмеливаюсь доложить».
Хотя адмирал Уриу поручил надзор за потопленными русскими судами нашему консулу в Чемульпо господину Като, но так как оставшиеся в живых экипажи этих судов были взяты на иностранные суда, то он полагал необходимым иметь надзор и за ними. С этою целью 31 января (13 февраля) утром послал в Чемульпо лодку «Осима» и посредством одного миноносца в течение дня поддерживал с нею связь.
Затем чрезвычайный и полномочный посланник в Сеуле Хаяси Гонсуке имел совещание с иностранными посланниками, командирами иностранных военных судов и адмиралом Уриу относительно судьбы спасенных русских моряков. На этом совещании было решено, что команды русских судов не должны возвращаться во время войны к северу от Шанхая и должны дать клятву не участвовать более в военных действиях, о соблюдении чего было взято обещание от всех участвовавших посланников. 3 (16) февраля французский крейсер «Паскаль», имея на борту чинов с «Варяга» (8 офицеров и 339 нижних чинов) и «Корейца» (9 офицеров и 160 нижних чинов всего 516 человек, русского посланника в Сеуле и охранный отряд миссии, вышел в Шанхай. В этом порту он оставил посланника и чинов миссии и пошел далее в Сайгон 15.
Английский крейсер «Amphitrite» (11 000 тонн взяв старшего офицера «Варяга» и 275 человек команды и 53 человека экипажа с «Сунгари», 20 февраля вышел в Сингапур. Итальянский крейсер «Эльба» с 181 человеком команды «Варяга» (7 офицеров и 174 нижних чинов) 25 февраля ушел в Гонконг. Среди взятых на «Паскаль» русских чинов находились 24 человека тяжелораненых, за которыми необходим был хороший уход. Поэтому русский посланник через своего английского коллегу мистера Джордана получил согласие японских властей на лечение их в береговом госпитале. Перед уходом крейсера раненые были перенесены в госпиталь Красного Креста. Адмирал Уриу послал от себя старшего доктора с «Нанива» Ямамото Ейске узнать о состоянии раненых, после чего послал им разные подарки и необходимые вещи.

stm6654770

Выдержки из дневника мичмана канонерской лодки ВМС САСШ «Виксбург» Лери Р. Брукса
Японский флот подошел к Чемульпо вечером 8 февраля, а часть его, включая два крейсера, четыре миноносца и три транспорта вошли на внутренний рейд и встали на якорь.
В течение ночи около 3000 солдат были высажены на берег, половина из них направлена в Сеул, остальные остались в Чемульпо, который позже был объявлен на военном положении. Русские корабли «Варяг» и «Кореец» стояли на якоре в порту, на тех же местах, где они стояли уже около месяца, видимо, пребывая в неведении, что война объявлена 8 февраля.
В 8.30. 9 февраля все японские корабли вышли из порта и встали у его входа, соединившись с теми кораблями, которые не вошли в порт.
Около 7.00. мы получили сообщение от японского контр-адмирала, переданного японским полицейским с берега, что война объявлена и что он намеривается атаковать русские корабли на их якорных стоянках, при условии, если они не выйдут до полудня из гавани. Всем иностранным судам предлагается очистить место предстоящего боя.
Около 9.00. оба русских корабля начали подготовку к бою. На «Варяге» приготовления были незначительными, «Кореец» же снял верхние стеньги с мачт, и поставил у ограждений для защиты свернутые койки.
В 11.20. «Варяг» начал движение. В 11.25. «Кореец» последовал за ним, держась в кильватер крейсеру. В 11.50. когда русские корабли находились недалеко от острова Йодольми, раздался первый выстрел с японской эскадры. Сражение началось на расстоянии по видимому 10000 ярдов или больше. И почти не возникает сомнения, что японцы вели огонь только крупными калибрами, не менее 8" по крайней мере. Расстояние было слишком велико, чтобы использовать орудия меньших калибров.
Японские корабли находились за пределами видимости до заключительного этапа боя, когда они несколько приблизились. Русские использовали коричневый или черный порох, в то время как японцы совершенно бездымный. По всем подсчетам «Варяг» так и не сумел подойти к японцам на расстояние действенного огня своих 6" орудий, наиболее крупных из тех, что он имел.
Казалось, что «Варяг», пройдя остров Йодольми поворачивает вправо, ведя огонь обоими бортами по японским кораблям, в то время как «Кореец» прикрывал его поворот, вел огонь из своих носовых 8" орудий. «Кореец» держался юго-восточнее «Варяга» все время боя, исключая один момент, когда «Кореец» находился восточнее крейсера. В 12.15. «Варяг» повернул на запад, поставив остров Йодольми между собой и японским флотом. «Кореец» некоторое время, еще оставался восточнее «Варяга» на каком-то расстоянии, но потом также зашел за Йодольми. Японский флот теперь быстро приближался с юго-запада, вновь открыв огонь, как только его артиллеристы увидели цели, закрытые островом. Один большой корабль по-видимому "Asama" прошел о. Йодольми, направляясь в восточном направлении.
Около 12.20. или 12.30. оба русских корабля вошли в порт, направляясь полным ходом к своим якорным стоянкам. Японцы продолжали огонь особенно по «Варягу», до 12.40., затем прекратили его, считаясь с опасностью попадания в иностранные корабли, находящиеся в порту.
Когда «Варяг» начал отход, один из японских миноносцев пытался атаковать его с юго-запада, но был отогнан огнем русских, не успев сблизиться.
Оба русских корабля вошли в порт и встали на якорь: «Варяг» в 12.50. «Кореец» в 13.20. в то время как японский флот остановился у входа в гавань. «Варяг» имел небольшой крен на левый борт, на корме наблюдался легкий пожар.
Английские, французские и итальянские корабли направили свои госпитальные катера с медиками на «Варяг», мы также отправили вельбот с нашим медицинским офицером. Потери «Варяга» в людях составили: один офицер убит (граф Алексей Нирод разорванный снарядом на мостике, два офицера тяжело ранены, 34 матроса убиты, около 70 ранено.
Около 14.30. «Варяг» уже имел значительный крен на левый борт и под угрозой затопления, люди стали оставлять его. Все иностранные корабли, включая и наш, направили шлюпки для спасения его экипажа. Вся команда «Варяга» была передана на "Talbot", "Elba" и "Pascal". Два офицера были подобраны нами, но позднее переданы на "Elba".
Около 15.40. экипаж оставил «Корейца» в кажущемся прекрасном состоянии и на своих шлюпках перешел на "Pascal". В 15.57. «Кореец» разорвало пополам внутренним взрывом, очевидно умышленным, и он затонул, оставив над водой лишь трубу и часть верхних надстроек.
«Варяг» продолжал тяжело крениться на левый борт, пламя на корме становилось все сильнее, вероятно пламя пожирал разбросанные кругом боеприпасы и перекинулось на квартердек. Он продолжал крениться до 18.01., когда, перевернулся через левый борт, крейсер затонул, вода со страшным грохотом вливалась в него и поглотила, оставив над поверхностью только часть правого борта.
Русский торговый корабль, находящийся на якорной стоянке недалеко от «Корейца», был оставлен перед взрывом последнего, затем подожжен и горел до 2 ночи, после чего затонул.
Мичман Лери Р.Брукс окончил в 1902 году Морскую Академию САСШ. В 1902 году направлен на канонерскую лодку «Виксбург». 9 февраля он был очевидцем боя «Варяга» и «Корейца» с японской эскадрой на рейде Чемульпо.
Канонерская лодка «Виксбург» входила в состав Азиатской эскадры ВМС САСШ, стоявшей в описываемый период на реке Янцзы в Китае. 27 декабря 1903 года «Виксбург» в ответ на запрос американского Посланника в Корее Д. Аллена. прибыл в Чемульпо для морской защиты интересов САСШ.
(В.И. Катаев "Варяг". СПб., 2002 г., с.175, 176)
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: