501 год со дня смерти русской демократии

wsda32

12/01/2011. Просмотров: 10115. Комментариев 19. Остап Кармоди.
ОСТАП КАРМОДИ предлагает перенести столицу страны в места, где воздух был когда-то почище и повольнее © ЮлияЯкушова
]2010-й был тяжелым годом, даже по суровым российским меркам. Взрывы в метро, лесные пожары, разгон демонстраций, Химки, нападение на Кашина, новый срок Ходорковскому... всего не перечислишь. Даже пробуждение в народе гражданского сознания, которое мы наблюдали в начале декабря на Манежной, тоже получилось не совсем таким, как многим мечталось. Вчера и сегодня оказались такиминеприглядными, а будущее видится таким сумрачным, что хочется написать о чем-нибудь хорошем, о чем-нибудь, что давало хотя бы призрачную надежду на лучшее завтра.
Но для начала опять о плохом.
В прошлом году мы не отметили юбилей. Юбилей очень важный и очень круглый, о котором центральные издания не написали ни слова. Нет, это не сто лет со дня смерти Льва Толстого, хотя это тоже годовщина смерти. Юбилей, о котором пойдет речь, и масштабнее, и трагичнее. И гораздо больше влияет на нашу жизнь, чем смерть Льва Николаевича. В 2010 году исполнилось ровно 500 лет со дня смерти демократии в России.
Это без преувеличения трагическое событие случилось в самом начале 1510 года, и писать о нем по-хорошему надо было в начале 2010 года. Но тогда никто не написал. И потом тоже. И, видимо, если я не напишу сейчас, то никто об этом так и не вспомнит. Ровно 501 год назад, 13 января 1510 года, великий князь Московский Василий III ликвидировал Псковскую республику. Псковскому вечевому колоколу отрубили уши и вырвали язык. Так символически закончилась почти четырехвековая история российской демократии.
Об этом сейчас почти забыли, но в России в Средние века существовало два демократических государства. Не менее, а может, и более демократических, чем знаменитая Венецианская республика. В XII—XV веках в Европе существовала горстка демократий: Швейцарская Конфедерация, полдесятка независимых городов-республик в Италии и две русские республики — в Новгороде и Пскове. И если в большинстве итальянских республик участие в управлении государством могли принимать только аристократы и члены гильдий, ремесленники и купцы, то в Новгороде и Пскове право голоса было у всех, включая и смердов.
Впервые демократия в России появилась в 1136 году, когда новгородцы изгнали из города князя Всеволода Мстиславовича. Высшей властью в городе стало вече — всенародное собрание. Это был аналог нынешней законодательной власти. Вече (и только вече) принимало в Новгороде законы, утверждало договоры с иностранными государствами, объявляло войну, избирало и смещало исполнительную власть — князей и посадников. Князь, приглашавшийся из соседних русских государств и формально возглавлявший Новгород, обладал очень ограниченными полномочиями. Он руководил армией и вершил суд, но даже приговоры суда не могли выноситься без согласия посадника — высшего должностного лица, избираемого новгородцами из своих. Текущей, мирной жизнью города тоже управлял посадник. Князь не имел права сам собирать налоги, не имел права раздавать и отбирать новгородские земли и даже не имел права сам владеть новгородской недвижимостью. Каждый князь заключал с городом договор и целовал ему крест. Тех князей, которые этот договор нарушали или пытались урвать себе власти побольше, город изгонял. Это случалось весьма регулярно — за 340 лет новгородской независимости князья в городе менялись около ста раз. Новгородцы были свободными людьми, они ценили свою свободу и возражали, когда кто-то на нее покушался. Даже архиепископа в Новгороде и то выбирали, и только потом выбранного народом иерарха утверждал Киевский или Московский патриарх. Примерно так же была устроена жизнь и во Пскове, который обрел независимость от Новгорода в середине XIV века.
[/url]В XIII—XV веках Новгород был самым большим и богатым русским государством. Его земли простирались от Балтики до Югры. Он не стремился к захвату территорий соседних государств, но и себя не давал в обиду. Новгород никогда не завоевывали монголы, и от немцев со шведами он защищался вполне успешно. Самая известная победа русского оружия того времени, победа на Чудском озере, была одержана новгородцами. В культурном плане тоже было все в порядке. В Новгороде была лучшая архитектура и иконопись того времени; там было создано большинство первых русских литературных памятников. К тому же их было кому читать: в городе, по утверждению многих исследователей, была почти поголовная грамотность, читать и писать умели не только мужчины, но даже женщины, что уникально для Европы того времени. Короче, Новгород был всем тем, что российский образованный класс считает сегодня недостижимым образцом для нынешней России.
Все это великолепие было уничтожено Москвой. Сначала, в конце XV века, это произошло в Новгороде, а затем, в начале XVI, и во Пскове.
В России после татаро-монгольского нашествия сформировалась политическая система, которую, возможно, нельзя назвать уникальной, но аналогов которой в мире было не так уж много. Система правления, установленная монголами, будто специально создана для отрицательного отбора. Обычно завоеватели действуют одним из двух способов. Они либо полностью подчиняют завоеванных себе, устанавливая у них свои собственные порядки (в этом случае завоеванная территория обретает чужого наместника, чужие законы, чужую религию и становится провинцией завоевателя — такой же, как и все остальные, только с ненавязчивым местным колоритом). Но иногда завоеватели оставляют уклад жизни завоеванной страны в неизменности, включая ее в свое государство на правах, так сказать, автономии. В этом случае у страны остаются свои законы, свой царь и свои боги. Но царь теперь подчиняется императору завоевателей, поставляет своих солдат в его армию и платит налоги в его казну.
Монголы в России не использовали ни один из этих двух методов. Они придумали третий. Власть над всеми русскими княжествами отдавали одному из русских князей. Но эту власть у него могли в любой момент отобрать и передать сопернику.
Такая система привела к тому, что русские князья состязались в преданности монголам и подлости по отношению друг к другу. Они старались собрать со своих подданных побольше дани для монголов, стучали друг на друга хану и ходили вместе с монголами войной на соседние русские княжества, помогая врагам жечь и грабить русские города. Выигрывал в этом состязании за ярлык самый подлый, коварный и безжалостный. В конечном итоге такими победителями оказались московские князья.
Но если главным достоинством правителя является умение предавать союзников и обирать своих, то те же жизненные ценности транслируются и на низшие этажи иерархии. В результате в Москве выстроилась жесткая иерархическая система, на каждом уровне которой вознаграждалось искусство пресмыкаться перед начальством, угнетать подчиненных и предавать равных. Появление самостоятельных людей с чувством собственного достоинства в такой системе было невозможным. А если они все же появлялись, судьба их была незавидной.
Такой же незавидной оказалась судьба новгородцев. Взяв город в 1478 году, Иван III выслал несколько тысяч его жителей в другие русские города, а на их место прислал людей из Москвы. Ничего подобного Московский князь не делал ни в покоренной в 1485-м Твери, ни даже во взятой в 1487-м Казани. Писал же автор «Московской повести о походе Ивана III Васильевича на Новгород», что новгородцы «хуже неверных». Можно было бы списать это на месть победителей за сопротивление города московской армии, но сданный без боя в
1510-м Псков ожидала та же судьба. Московские князья хотели навсегда лишить эти города не только самого народовластия (и даже его символов — вечевых колоколов но и людей, которые помнили время, когда они были себе хозяевами, заменив их теми, кто привык к холопству.
С тех пор, с 1510 года, мы имеем в России то, что имеем. А именно — отношение власти к народу как к быдлу и уверенность самого народа в том, что ему нужна твердая рука. Такая «вертикаль власти» воспроизводится в России из поколения в поколение, а когда вдруг случайно в стране устанавливается демократия, как это случилось весной 1917-го или летом 1991 года, она живет не более пары лет. И экономическая система уже 500 лет воспроизводится та же — верхушка купается в золоте и ест с серебра, а основная масса народа живет, перебиваясь с хлеба на воду. И все догоняет и догоняет Запад, без всякой надежды его догнать.
Не то чтобы русские были какими-то ущербными и ни на что не способными. Вовсе нет. Русские, как все мы знаем, создали великую литературу и великую музыку, придумали периодическую таблицу элементов и атомную электростанцию. Единственное, что у нас вот уже 500 лет никак не получается, это построить для себя нормальную жизнь в собственной стране. И в общем понятно почему.
Рассказывают (может, конечно, врут что однажды зоологи провели следующий эксперимент. Десять обезьян посадили в клетку и время от времени бросали им в эту клетку банан. Как только какая-то из обезьян тянулась за этим бананом, всех десятерых поливали холодной водой из шланга. Понадобилось всего несколько попыток, чтобы обезьяны перестали обращать на бананы внимание. Совсем.
Потом одну из обезьян из клетки заменили на новую обезьяну. И снова бросили в клетку банан. Новая обезьяна попыталась его поднять — и тут же была жестоко избита остальными. Они-то знали, что за это бывает. Потом это повторилось. И еще раз. Очень быстро новая обезьяна научилась игнорировать бананы.
После этого еще одну из старых обезьян заменили на новую. И снова в клетку бросили банан. И снова неопытная обезьяна за ним потянулась. И снова ее избили, причем предыдущая новая обезьяна принимала участие в избиении.
Через некоторое время еще одну старую обезьяну заменили на неопытную. И еще раз. И еще. Каждый раз ситуация повторялась. Наконец, в клетке осталось девять новых обезьян и одна старая. Пришла и ее очередь на выход, а новой неопытной обезьяны на вход. В клетку опять бросили банан. Неопытная обезьяна хотела ее взять. Ее, разумеется, избили, хотя ни одну из обезьян, находящихся в клетке, ни единого раза не поливали холодной водой. Они и сами не понимали, почему наказывают новенькую. Вернее, понимали: потому что у нас так принято.
Пока у нас принято именно так, ничего, кроме диктатуры, в России построить невозможно. Какая может быть демократия, если даже самые прогрессивные российские умы втайне считают, что народ к демократии не готов? Пока Россия ведет свою историю от Московского княжества, пока в русских книжках пишут и в русских школах учат, что народ у нас издревле способен только на бунт и ему нужна твердая рука, — каждая попытка демократии будет кончаться этой самой твердой рукой. Ведь мы сами с детства знаем, что русские иначе не умеют и никогда не умели. Сломать эту клетку, в которой сидит вся Россия, можно единственным образом — поменяв символы. Наши предки, кстати, хорошо это понимали. Существует легенда, что новгородский (в другом варианте псковский) вечевой колокол после взятия города вывезли в Москву, но так и не довезли: колокол упал и раскололся по дороге, а из его обломков стали делать валдайские колокольчики. И когда все эти колокольчики соберут и переплавят обратно в большой колокол, а колокол этот вернут на свое место, тогда только и вернутся в Россию счастье и воля.
Если мы хотим построить демократическое, процветающее общество, для начала нужно поверить, что это возможно. А чтобы в это поверить, надо разделаться с Москвой и ее наследием. Разумеется, не в физическом плане, а в символическом. Просто убрать из Москвы столицу и перенести ее в Новгород.
Многие, прочтя это, подумают, что переносить столицу в Новгород и переписывать учебники — безумная идея. И будут правы: абсолютно безумная. Но ничуть не менее безумная, чем идея построить свободное общество, будучи уверенным, что твой народ на протяжении тридцати поколений был народом рабов и это у вас с ним в крови.
Сами москвичи наверняка будут только рады избавить свой город от чиновников и связанных с ними пробок. Новгородцам, правда, придется страдать от этого вместо москвичей, но тут ничего не поделаешь. Этого требует благо России. Пскову, кстати, можно отдать Конституционный суд, потому что там была создана Псковская судебная грамота, самый прогрессивный до недавних пор свод российских законов.
Но переноса столицы недостаточно. Надо заменить и государственный герб. Убрать нежизнеспособного мутанта, который красовался на гербе уже четырех империй — Византийской, Священной Римской империи германской нации, Австро-Венгерской и Российской — и все их развалил. Оставим двуглавого орла Албании, которая тоже использует его в своем гербе. А на русском гербе его место может занять исконно русский символ — вечевой колокол. Например, с этой миниатюры XV века.
Но и этого мало. Надо переписать учебники истории. Разумеется, не с целью переписывания истории. Факты останутся фактами. Поменять надо точку зрения. Смотреть на мир не как потомки древних москвичей, а как потомки новгородцев и псковитян. Людей, которые создали одну из первых в Европе республик. В конце концов, все основания для этого у нас есть, ведь новгородцы и псковитяне были расселены московскими захватчиками по всей России. Говорят, даже Романовы были родом из Новгорода — «из Пруссов», то есть с новгородской Прусской улицы, где селились тамошние знатные семьи. Это объясняет, почему они перенесли столицу на северо-запад, в бывшую Новгородскую землю, поближе к своей старой родине, и дали права если не народу, то хотя бы дворянству. Возможно, Романовы пытались порвать с традицией московской деспотии. Получилось у них это не совсем. Так же как и новая столица Российской империи была поставлена не совсем в Новгороде, а только рядом. Так что на этот раз переносить надо точнее.
Конечно, можно начать считать себя потомками новгородцев прямо сейчас, оставив столицу в Москве. Но это годится только для того, чтобы говорить зарвавшимся пиндосам: «Не учите нас жить, у нас демократия была еще в XII веке, когда у вас бизоны по прериям бегали». И даже это не будет звучать убедительно. Без переноса столицы и всего прочего пиндосы справедливо ответят: «Это у новгородцев была демократия. А вы — москвичи». И возразить будет нечего.
Понятно, что на самом деле все было не так просто. И республика в Новгороде была далеко не идеальной, и деспотия в Москве не совсем уже чудовищной. Но дело ведь не столько в реальности, сколько в символах. Мы выбрали себе символы, которые мешают нам жить по-человечески. Пора поменять их на те, которые будут нам помогать.
Думаю, эта идея может объединить как «либералов», так и «патриотов». Первых — потому что восстановит демократические традиции. Вторых — потому что Новгород был самой первой столицей России, еще до приватизированного украинцами Киева. Идею эту может реализовать и власть, почему нет. Не важно, кто ее реализует: правые или левые, западники или славянофилы, внесистемная оппозиция (если когда-нибудь придет к власти) или нынешнее правительство. В любом случае это, возможно, приведет к тому, что люди начнут чувствовать себя хозяевами в собственной стране. И обустроят ее соответственно. Гарантии этому, конечно, никакой нет. Очень может быть, что ничего и не получится, сколько столицу ни переноси. Но если считать себя потомками людей, которым всегда была нужна твердая рука, то никакую демократию нам точно не построить. Есть, конечно, и другие способы выдавливать из себя раба. Например, как древние евреи, всей страной бродить сорок лет по пустыне. Но перенести столицу и начать считать себя потомками свободных людей, по-моему, и проще, и гуманнее.
http://www.openspace.ru/society/russia/details/19808/

sever576

Новгород

Феодальная раздробленность Руси экономически ослабила Новгород уже к концу XII века. В это время иноземные завоеватели, на юге кипчаки, на севере шведы и немцы, фактически прекращают доступ русских к самостоятельной морской торговле на Черном море и Балтике. От потери балтийско-черноморского пути, на котором недавно еще богатела киевская Русь, страдает и Новгородская республика.
Ганзейская лига, обладающая сильным военным флотом, берет в свои руки торговые коммуникации на Балтике, становится монополией. Ганзейский устав категорически запрещает брать товары, принадлежащие новгородцам, на немецкие суда, запрещает давать новгородцам кредит, ограничивает ввоз в Новгород западных товаров — для поддержания высоких цен. Единственным вариантом торговли для Новгорода будет торговый обмен непосредственно на территории ганзейских факторий — на тех, условиях, которые выгодны немцам. Плодами такой торговли сможет пользоваться лишь верхушка новгородского общества — бояре и крупные купцы, «житьи люди».
Новгородское население будет теперь фатальным образом зависеть от слабого плодородия северо-западных русских земель.
Более двадцати раз в истории независимого Новгорода случался массовый голод.
Уже на рубеже XII–XII вв. в Новгороде появляются первые признаки аграрного перенаселения, произошло исчерпание ресурса свободных пахотных земель. В условиях ограниченных ресурсов начался рост крупного землевладения, разорение мелких крестьянских хозяйств, распространение долгового рабства и ростовщичества, городской нищеты.
Первый раз большой голод в Новгороде случился в 1170 году, когда был неурожай и прекратился подвоза хлеба с Суздальщины, с которой шла война. И вот новгородцы, которые только что продавали пленных суздальцев намного дешевле овцы, спешно зовут себе суздальского князя. В 1215 удальцы-новгородцы опять разбили владимирско-суздальскую рать и снова прекращение подвоза суздальского хлеба привело к трагедии. Кадь ржи (14 пудов) продавалась по 10 гривен — по той цене, по которой недавно можно было купить целое стадо овец. Люди ели «сосновую кору и лист липов и мох», [3] трупы лежали на улицах, население бежало из города.
С этого времени голодные годы повторяются регулярно.
9 тысяч человек умерло от голода в 1228 году. В катастрофическом 1230 г. кадь ржи продавалась по 20 гривен. «И кто не просльзиться о семь, видяще мьртвьця по уличамъ лежаща, и младънця от пьсъ изедаемы». [4] Родители продавали своих чад в рабство ради хлеба; распространилось людоедство. Князь и прочие представители власти бежали из города. В первой братской могиле (скудельнице) было захоронено 3300 трупов, во второй 3500, затем пришел черед и для третьй скудельницы. По летописи церкви Двенадцати апостолов «всего в Новгороде померло народу 48 тысяч». Парадоксально, но голод 1230 г. привел почти к такому же опустению земли на северо-западе Руси, как и татарские нашествия Батыя и Неврюя на северо-востоке.
С середины XIV века, в наиболее развитой части Новгородской республики (пятинах налицо все признаки экосоциального кризиса. Росло крупное землевладение и ростовщичество, крестьяне бросали земли и «закладывались» за бояр, или превращались в нещадно эксплуатируемых арендаторов-испольщиков (которые отдают за пользование господской землей половину урожая). Задолжавших и сбежавших половников разыскивали, как беглых преступников. Излишки новгородского населения уходили на ушкуях грабить по Волге — ушкуйники особо не разбирали, где русские, а где татарские селения. Ушкуйники добирались даже до Оби, но, вместо нормального освоения Западной Сибири, занимались грабежом югорцев. Отдадим должное храбрости новгородских пиратов, но все-таки ушкуйники не рисковали выходить в Балтийское море, где их ожидал сильный ганзейский флот.
Голод и мор происходят в 1352, 1364, 1370, 1390, 1414, 1418, 1421–1423, 1431, 1436, 1442, 1445 гг. Часто, очень часто. Тут и нечего сравнивать с московским княжеством.
Количество эпидемий чумы в Новгороде многократно превосходит количество эпидемий в удаленных от Европы регионах северо-восточной Руси. Роль ганзейской фактории не дает новгородскому населению ни благополучия, ни безопасности, ни сытости, но делает город открытым для чумных крыс и блох, которые несли на себе западные «гости».
К концу XIV века новгородская хозяйственная система становится полностью олигархической. Завершается процесс перехода «черных» государственных земель, являющихся объектом коллективной эксплутации со стороны всей городской общины, в руки богатейших землевладельцев (что резко контрастирует с ситуацией в Московском княжестве). В новгородских пятинах к середине XV века всего 9 % «черных» государственных земель. Четверть земель находится в руках церкви, причем 5 % принадлежит непосредственно архиепископу. Две трети находится у частных владельцев — на правах вотчин, то есть наследственной родовой собственности.
Половина частных земель — в руках 60 человек! Таким образом приватизация государственного земельного фонда обогатила лишь узкий круг новгородского боярства. Подати, которые платили крестьяне, живущие в боярских вотчинах, в пять раз превышали подати, уплачиваемые черносошными крестьянами, которые преобладали в московском княжестве.
Новгородское боярство гораздо больше московской знати ориентировалось на внешний рынок, на экспорт дешевого сырья и получении товаров роскоши. Боярам хотелось немецких кунстштюков, поэтому на крестьян все сильнее давил податный пресс. Этим новгородская верхушка напоминала польско-литовское панство, хотя северно-русское крестьянство находилось в худших природных условиях, чем польско-литовское.
Соответственно собиранию экономической мощи в руках немногих, собиралась в тех же руках и реальная политическая власть. Новгородской республикой управляло, со второй половины XIV века, «собрание посадников», где в определенных пропорциях были представлены боярские кланы. Затем «совет господ» — это 300 боярских семей, владеющих новгородской землей. Исключительно из боярской знати формировалась вся чиновная верхушка Новгородской Руси. Даже торгово-ремесленное население Новгорода было подвластно боярской коллегии тысяцких.
Вече, некогда орган прямого волеизъявления городского населения, становится лишь орудием, которым манипулируют различные аристократические партии. На вече не было голосования. Пришел, пооорал, получил или дал в морду — на том демократическая процедура для новгородского простолюдина и заканчивалась. «Волеизъявление народа» нередко заканчивалось массовой дракой, применением оружия, и сбрасыванием проигравшей (хуже вооруженной и хуже оплаченной) стороны в Волхов. Некоторые исследователи считают, что, со временем на вече, стали допускать лишь около 500 владельцев городских усадеб.
В первой половине XV века количество случаев массового голода увеличивается — происходит нарастание экосоциального кризиса.
Для 1418 летопись свидетельствует: «Того же лета мор бысть страшен зело на люди в Великом Новегороде… и по властем (волостям) и селам. И толико велик бысть мор, яко живии не успеваху мертвых погребати… и многа села пусты бяху (были) и во градах и в посадех и едва человек или детище живо обреташеся…»
О 1422 в летописи записано: «Той же осени… началася быти болезь коркотнаа в людех, и на зиму глад был… в Новегороде мертвых з голоду 3 скудельницы наметаша…» (Скудельницы, напомню, братские могилы, в которых погребали тысячи умерших.) Толпы голодающих ринулись в Псков, но местные власти запретили продавать пришлым хлеб. «…И накладоша тех пустотных в Пскове 4 скудельницы, а по пригородам и по волостем по могыльем в гробех покопано, то тем и числа нет».
Голодные годы шли один за другим, так целое десятилетие.
«А в Новегороде хлебъ дорогъ бысть не толко сего единого году, но всю десять летъ… и бысть скорбь и туга христьяномъ велми, толко слышати плачь и рыданье по улицам и по торгу; и мнозе от глада падающе умираху». [5] — говорит новгородская летопись о событиях 1440-х годов.
Имущественным и социальным расслоением в Новгороде были недовольны низовые купеческие и ремесленные слои, составляющие большинство городского населения. Поэтому часто голод сопровождался мощными социальными выступлениями.
В голодном 1418 году: «…Восста в Новегороде межиусобнаа брань, и бысть кровопролитье и убийства межи их много» и народ «много разграбиша домов боярскых… изграбиша дворов много». [6]
Для такого же голодного 1421 г. летопись содержит запись: «Того же лета Новегороде в Великом брань бысть и кровопролитие, возташе два конца, Наревский и Словенский… бояр дворы разграбише и людей много избише».
Археологические находки (в первую очередь, кожаная обувь и берестяные грамоты а также размер уплаченной в 1428 году контрибуции литовцам (по рублю с 10 человек) показывает что к середине XV в. население Новгородчины сократилось, по сравнению с серединой XIV в., более чем вдвое.
Еще в первой половине XIV в. от Новгорода отделяется Псков и вскоре получает наместника от Москвы, а карельские племена устраивают кровопролитные восстания против новгородской власти.
С конца XIV в. начинается вооруженная борьба крестьянства и местной знати северных земель против новгородского боярства. В 1397 Новгород подавляет восстание в Двинской земле. На рубеже XIV–XV вв. Бежецкий Волок, Волок Ламский, Вологда, белозерские и и некоторые двинские земли переходят под власть московского великого князя, становятся черными волостями, без господской власти, с общинным самоуправлением.
К середине XV в. Новгород практически утрачивает способность к обороне северо-западных рубежей Руси. Простонародье не имело денег на военное снаряжение. Отряды крупных феодалов не умели взимодействовать между собой и с городским ополчением.
Новгородская верхушка рассматривает вопрос о переходе под власть Литвы, что показывает сговор 1444 года с королем Казимиром и события 1470-х, когда партия Борецких готовила сдачу города литовцам. Тогда король Казимир уже послал в Новгород наместника, литовского князя, который должен был организовать совместную борьбу Литвы и Новгорода против Москвы. Однако новгородские городские низы и крестьянство не хотели воевать против «собирателя русских земель» Ивана III, что и показало сражение на Шелони в 1471.
Насильно выгнанные в поле «горшечники» и прочий черный новгородский люд, всё 30-тысячное новгородское войско, охотно драпало от московской дружины, которая была раз в десять меньше.
Одной из излюбленных тем наших псевдориков, начиная с «основоположника» Карамзина, является противопоставление «новгородской демократии» (якобы союзной с Западом, богатой, развитой) и «московской тирании». Промывание мозгов прошло успешно и сегодня большинство населения уверено, что «новгородская республика» погибла только потому, что была мирной и не умела защищаться против московских агрессоров.
Меж тем достаточно лишь немного любопытства, чтобы убедится — новгородская феодальная республика рухнула по внутренним причинам, и Москва лишь подтолкнула падающее тело — для ускорения процесса.
Если бы Новгородская Русь перешла бы под власть Польши и Литвы, то она бы разделила бы жалкую участь всех западно-русских земель, подверглась бы окатоличиванию, ополячиванию и запустению — очень трудно представить польских панов, осваивающих побережье Белого моря и Пермский край. (В состояния пустыни, Дикого Поля, пребывали литовско-польские территории к югу и востоку от Киева). А, учитывая польские «перспективы», новгородская земля, скорее всего, стала бы добычей какого-нибудь западно-европейского колониального хищника.
Без новгородских земель не было бы и московского государства; оно, скорее всего, не устояло бы в борьбе за выживание. Представим удар по московскому княжеству, нанесенный с четырех сторон, с запада, севера, востока, и юга. Московские земли были бы разделены между Польшей, турецкими вассалами (Казань, Крым) и Швецией. А в итоге разоренное окско-волжское междуречье сделалось бы добычей западно-европейского колониального хищника, упомянутого в предыдущем абзаце. Предположим, что это была бы Англия.
Вот прекрасно, скажет псевдорик — получилась бы вторая Канада.
Да, наверное, была бы вторая Канада — миллионов двадцать англоязычного населения, среди него остатки московитского аборигенного населения в резервациях. Не было бы ни великой русской колонизации северной Евразии, ни русской цивилизации с ее культурными, научными, техническими, военными достижениями.
История не терпит сослагательного наклонения. И я рассматривая некие исторические альтернативы только для того, чтобы показать, не тираны и не рабы сделали историю нашей страны такой, какая она есть. Объективные законы развития открытых социальных систем, взаимодействующих с тем или иным типом внешней среды, определяют исторические пути.

sever576

очень вовремя ты тему Новгорода поднял, я как раз ее изучать начал

urchin

Истеричная статья

a100243

Единственное полезное рассуждение - о методике отбора князей, которым был положен ярлык. Только вот боюсь, что эта методика не уникальная для татар - подлость при любой власти ценится высоко. А если нет - это статистический выброс, который долго не продлится, распавшись под давлением естественных обстоятельств, того же самого предательства например.

Mapiar

(про выделенный текст)
Тоже путаешь демократию с благополучием?! :mad:
Педведев же объяснил, что это разное!

sever576

поясни, а то не слежу за его высе.... выступлениями :)

nikitin100

не путай татар с монголами и попами.
вот где гнездо подлости и лицемерия.

sever576

татары - обощающее название народов, воевавших в составе монггольской армии
а чем тебя попы так задели?

Mapiar

ДАМ не очень давно отлил [в граните], что некоторые граждане перепутали демократию с благополучием.

sever576

то есть вместе никак? :)
вещи несовместимые?

nikitin100

попы - это обобщающее название христианских проповедников и мозгопромывателей.
а чем так тебя татары задели?

sever576

лично - ничем
давай подменим "попы" на "муллы", что-то изменится? поэтому и спрашиваю чем они тебя так задели?)

urchin

Да ничем они его не задели, в интернетах сейчас модно ругаться на попов и религию, типо того, если ругаешься, значит модный и современный.

Mapiar

// то есть вместе никак?
вещи несовместимые?
Да нет, просто не коррелируют никак. Есть США, и есть Мексика - и там, и там демократия, а судьбы разные.
А зачем тебе благополучие? Ведь Демократия - лучше какого-то там благополучия!

zulya67

Можно много спорить на эту тему.
С одной стороны, князья-объединители были правы. Возьмем ситуацию. Русский народ разделен на множество уделов плюс две республики. Народ ослаблен поражением от монголо-татар и зависимостью от них, народ унижен и платит дань. Некоторые княжества (Тверское, например) начинают организовывать восстания, которые подавляются татарами с местными приспешниками (войско московского князя Калиты (кошелек) подавило антиордынское восстание в Твери - можно дискутировать на тему "политической верности" шага, под которую подгонялись действия Калиты в советское время, и так далее, но факт есть факт - русские убивали русских, выслуживаясь перед Ордой). Но это не останавливает других удельных князей, которые объединяются и наносят несколько ощутимых поражений татарам. Со временем и Москва меняет свою политику в лице внука Калиты - Димитрия Донского, по сути переняв идеи независимости у Твери. В битвах на реке Воже и на Куликовом поле татарам наносятся сокрушительные поражения, но пока еще татары в состоянии продолжать нападения. В 1382 году напал Тохтамыш. Русь нуждалась в объединении. И когда одно княжество борется, а другое соблюдает нейтралитет, третье выступает на стороне татар (как Калита в 1327 году в Твери) - пока нет единства, невозможно начало освобождения. Поэтому стояла необходимость собирания земель. Что и дало затем энергию для разгрома Орды, для завоевания Казани, Астрахани и Сибири. В то же время с запада напирали шведы, немцы, литовцы - к тому времени окатоличенные. Маленькие республики Пскова и Новгорода, в которых к тому же имелись свои проганзейские партии, были не в состоянии противостоять могущественным противникам (если даже при Иване Грозном Баторий вполне успешно вел войну на западных рубежах Руси, что говорить о том каковы были бы результаты войны при раздробленности и смогли ли бы мы вернуть потом Смоленск, Чернигов, Переяславль?) Состоялось ли воссоединение Украины с Россией в виде раздробленных княжеств? Или состоялось бы поглощение чуждой Западу Руси ВКЛ, Польшей либо Римским престолом вкупе с немецкими императорами?
По сути вопрос стоял так - есть множество разрозненных уделов и две республики, которые хотят жить за счет единых экономических связей, но не все хотят посылать свои войска для борьбы против ханов или рыцарей.
С другой стороны, что такое новгородская или псковская демократия? Это по сути власть купцов, наиболее знатные из которых контролировали управление и влияли на избрание князя?
Возможно, положительным было бы возрождение Руси под властью Русский князей ВКЛ, но с принятием католичества они потеряли былое влияние в Литве, и к тому времени вопрос сей был уже неактуальным.
Можно долго дискутировать, искать золотую середину, но историю не поменяешь, тем более такими провокационными политизированными публикациями.

vamoshkov

(про выделенный текст)
Тоже путаешь демократию с благополучием?! :mad:
про выделенный текст:
Подати, которые платили крестьяне, живущие в боярских вотчинах, в пять раз превышали подати, уплачиваемые черносошными крестьянами, которые преобладали в московском княжестве.
налоги которые платили американские граждане в каком нибудь 1995 году не знаю во сколько раз превышали налоги российских граждан.
однако это не значит что они жили менее благополучно.

sever576

вероятно это аналогия с ттеми временами?

sever576

продолжаем рассказ про демократию, котторую мы потеряли
осторожно, простыня
Некоторые историки говорят, что московские князья обслуживали ордынскую власть, что перенимали ее стиль управления. Наверное, некоторые историки хотели бы, чтобы Иван Калита на манер Святослава прокричал «иду на ты» и сложил свою буйну голову под кусты, вместе со всем московским народонаселением. Или надо было ждать открытия «второго фронта» от западный союзников? Но совсем недавно (1204 г.) западные союзники выпотрошили доверившуюся им Византию, сделав неотвратимым ее падение под натиском турок; только что Запад проглотил разоренные западно-русские земли, впился в Псков и Смоленск, пошел за Днепр и вниз по Оке, навалился на Новгород, отрывая от него кусок за куском.
Ускорителями московской фазы были два ивана — великие князья Иван Данилович Калита и Иван III. Именно они создали мощное русское государство в отчаянно неудачных условиях, государство, которого, по идее, не должно было быть. Именно этим двум иванам обязаны своим сегодняшним существованием минимум сто пятьдесят миллионов человек и славная российская культура. Кстати, в XIV–XV вв. этноним «Русь» превратился в топоним «Русия» (именно так и писалось название страны русских).
Ничего, кроме организационного оружия, у Ивана Даниловича и Ивана III Васильевича не было. Русь оставалась крайне слабой в производительном отношении, бедной страной, опирающейся на рискованное земледелие, со слабым животноводством, отрезанной от мировых торговых путей — Афанасий Никитин попробовал заняться внешней торговлей, и это стоило ему полного разорения и жизни.
Интеллектом Ивана Даниловича Калиты была рождена сорокалетняя московская оттепель без татарских погромов; время спокойной сельскохозяйственной колонизации междуречья Волги и Оки в относительно благоприятный климатический период.
В этом междуречье происходило торможение миграционных потоков, идущих с запада и юго-запада. Путь за Волгу, к северо-востоку, был стеснен условиями неблагоприятными для земледелия, к востоку и юго-востоку отрезан кипчакскими кочевьями.
Экономически это было время, когда подсечное и переложное земледелие, в связи с ростом населения, постепенно уступало место смешанной переложно-паровой системе, а также двухпольному и трехпольному земледелию. Последнее требовало достаточной густоты рабочих рук и осуществляелось на опольях, находящихся под защитой великокняжеского войска.
На смену двух и трехдворным лесным деревенькам не слишком поспешно приходили большие деревни.
В ряды московского черногосошного крестьянства стекались сельские переселенцы из разоренного монголами и литовцами Поднепровья, с новгородского боярского северо-запада и даже с захваченных турками Балкан.
Москва стала плавильным котлом для всех восточных, западных, южных славян. Ядром славянства. Здесь селятся те же кривичи, что в Смоленске и Полоцке, те же поляне, что в Киеве, те же вятичи, что в Черниговских землях. Так что всякий «чистый славянин» и «истинный русский», оскорбляющий москаля за какие-то «смешения», оскорбляет и самого себя.
Крестьян-переселенцев привлекала и безопасность, и ничтожность податей (примерно десятина, а не половина урожая, которую отдавали новгородские половники и самоуправление крестьянских общин. Крестьяне на сходе выбирали общинные власти и распределяли налоги. Московскому княжеству на протяжении первых двух с половиной веков не известны ни крестьянские выступления, ни городские бунты. В это время московские крестьяне обрабатывали наиболее удобные земли, с максимальным естественным плодородием.
Стекались в Московское княжество и воины со всех концов Руси, как, например, последние киевские дружинники во главе с Родионом Нестеровичем, численностью около 1700 человек.
Оттепель, климатическая и военная, породила непуганную московскую рать, которая, почти в одиночку, без участия других крупных княжеств, рискнула выехать в поле против мамаевой Орды. Кто тут может упрекнуть московита в трусосости или коварстве? Тверитяне, новгородцы, псковичи, смольняне, рязанцы все отсиделись по своим углам. Тверитяне занимались тем, что громили новгородский удел при помощи татар, а потом вели литовских варваров на Москву. А западные русские, волей своих литовских властителей, были на стороне Мамая и Тохтамыша. Целиком и полностью. Также как и сто лет спустя, во время походов хана Ахмата и Стояния на Угре.
Уже в 1382 г. Москва, которая в одиночку спалила все свои силы на Куликовом поле, была практические вырезана ханом Тохтамышем. Поэтому все псевдорики, которые начинают клеймить ужасы самодержавия после восшествия Ивана III, пусть вспомнят десятки тысяч трупов, лежащих тогда на улицах Москвы — еще один результат русской усобицы.
Благодаря ей иго держалось большую часть XV века, когда от Золотой Орды (разбитой великим Тамерланом) осталось фактически одно воспоминание.
После Едигеева нашествия 1408 г. на Москву пришел неурожай 1417–1418, связанный с экстремальными холодами, к голоду присоединилась чума, потом первая внутримосковская смута, которой активно пользовались внешние враги. «…А землю русскую остаток истратиша, межи собой бранячися» — глаголет летопись об усобице между великим князем Василием II и другими московскими князьями. Стереотип поведения, заложенный в варяго-русский период, породил еще один виток кровавых распрей. В это время в московской земле исчезла пятая часть деревень.
Орда разделилась на несколько орд и ханств, которые жили от грабежа Руси, а та билась перед ними в конвульсиях феодальной войны.
Великий князь Василий II вывел против хана Улуг-Мухаммеда на Нерль, в 1433, только полторы тысяч воинов, был разбит и взят в плен. И враги уводили русских в рабство «без счета».
Но порыв к объединению стал уже частью общерусской веры, поэтому москвичи заплатили за выкуп из плена своего князя невероятную по тем временам сумму в 200 тысяч рублей.
Иван III начинал с крохотного московского княжества. По выражению И. Солоневича, к этому времени «От колоссального древнерусского государства, занимавшего все пространство великой Восточноевропейской равнины, осталось меньше десятой части — всего около 50 тысяч кв. км „тощего суглинка“». Всего лишь небольшой клок неплодородной земли, затерявшихся в лесах между Окой и верхней Волгой и выплачивающих татарский «выход». Нет еще ни одного квадратного километра русской территории, не находящейся под иноземным господством, татарским или литовским. Таков был результат, и отнюдь не тирании, а распущенной вольности русской элиты.
Прежний код существования исчерпал себя полностью уже тогда, когда Древняя Русь погибла под татарскими саблями. И московская Русь находит его.
Московским «ноу-хау» была крепкая власть, которая опиралась не только и не столько на принуждение — невозможно принуждать народ, разбросанный по тысячам лесных деревенек. Невозможно по чисто техническим причинам.
Любое государство возникает, когда оно кому-нибудь нужно. Сильная власть появляется, когда она нужно большой массе людей ради выживания.
Мощное московское государство было создано своего рода негласным «общественным договором», как орган мобилизации и даже самоэксплуатации общества. В этом «договоре» верховная власть обязывалась защищать территорию, обычаи, веру, а народ оказывать доверие власти.
Результат не замедлил себя ждать. Освобождение от монголо-татарского ига и присоединение Новгородской Руси произошло без особой борьбы, однако с преодолением литовских козней.
Иван III согласился, чтобы новгородцы по прежнему не ходили на суд в Москву и не несли службы за пределами Новгородских земель. Из земских властей он убрал только давно выродившее новгородское вече и боярского ставленника, именуемого посадником. Из новгородских боярских владений был создан земельный фонд для поместных дач служилым людям.
Реконкиста западно-русских земель, оккупированных Литвой, также шла быстрыми темпами и в московско-литовскую войну 1492–1494 гг. даже не потребовало вовлечения великокняжеских войск.
Легкое «собирание» новгородских, псковских, верхнеокских, северских, тверских, рязанских земель было следствием того, что русское простонародье принимало московское правление, обеспечивающее традиционную общинную жизнь, прекращение господских усобиц, частных войн и боярского гнета. Московская система привлекала низкими налогами и общинным самоуправлением. Если применить современный модный термин, то московское единодержавие оказалось более конкурентноспособным, чем новгородская и польско-литовская системы, не смотря на их большую «западность».
Существенным фактором было и то, что московский государь мог легко собрать большое войско и защитить землю от вражеского набега; он делал это гораздо лучше, чем новгородские и литовские власти. Этот фактор играл большую роль и для землевладельцев. Важное значение имел и религиозный фактор. После поражения православных князей в литовской гражданской войне 1430-х гг., не только русское простонародье Литвы, но и значительная часть литовско-русской знати смотрела на Москву, как на единственную защитницу православия и русской культуры.
Принятие Иваном III титула «государя всея Руси» означало восстановение древнего права династии Рюриковичей на управление всеми русскими землями, и также то, что Литва, Польша, Ливония, Швеция владеют русскими черноземами и русскими выходами к морям незаконно. Российская власть обозначала себя как «самодержавная», то есть «независимая» (а вовсе не автократическая). Начиная с Ивана III московские государи сами держали власть и не нуждаясь в ярлыках на правление, от кого бы то ни было.
Заметим, что, помимо московского великого князя, ни один русский правитель не ставил перед собой задачи собирания русских земель, задачи освобождения от иностранного господства, задачи прекращения феодальной розни в масштабах всей Руси. В этих вопросах конкурентов у московского самодержца не было.
С последней трети XV в. западные соседи России стали осозновать, что на месте геополитической черной дыры появилось государство, угрожающее их интересам. И это им сильно не понравилось.
С. М. Соловьев пишет: «Едва только Россия начала справляться с Востоком, как на западе явились враги более опасные по своим средствам. Наша многострадальная Москва, основанная в средине земли русской и собравшая землю, должна была защищать ее с двух сторон, с запада и востока, боронить от латинства и бесерменства, по старинному выражению, и должна была принимать беды с двух сторон: горела от татарина, горела от поляка. Таким образом, бедный, разбросанный на огромных пространствах народ должен был постоянно с неимоверным трудом собирать свои силы, отдавать последнюю тяжело добытую копейку, чтоб избавиться от врагов, грозивших со всех сторон, чтоб сохранить главное благо — народную независимость; бедная средствами сельская земледельческая страна должна была постоянно содержать большое войско».
Россия фактически охраняли Запад от Востока, а Восток от Запада, но ненавидели ее и те, и другие.
Устойчивость для нового русского государство (которую можно назвать Русь Полевая) означала в первую очередь создание всеобщих условий для безопасной жизни и ведения хозяйства. Никакого инструментария, кроме централизации власти и мобилизации имеющихся сил, у государства не было — а это означало безжалостную рубку всех избыточных организационных связей, сокращение точек входа в систему для агрессивной внешней среды. Бояре лишались права отъезда в Литву, земли и доходы перераспределялись в пользу государевых служилых людей, несущих военную и пограничную службу.
Многие исследователи заметили, что в Московской Руси существовало своего рода двоевластие. С одной стороны государь-самодержец. С другой — наследники удельных властителей, тех варяго-русских князей и бояр, что погубили старое русское государство. Они составляли московский правящий слой. И властный конфликт не мог быть решен мирными средствами.
Проблемы усугублялись и нарастающим несоответствием между производительностью сельского хозяйства и быстро увеличивающимся русским населением.
За период конца XV, начала XVI вв. — благодаря благоприятным социальным и климатическими факторам — население в присоединенных новгородских землях увеличилось в полтора раза и достигло 1,2 млн человек. В наиболее густонаселенных Шелонской и Бежецкой пятинах прирост составил до сорока процентов.
Рост населения в центральных областях Московского государства был еще больше. Хотя переписи там не производились, сохранившиеся документы показывают, что количество дворов увеличилось в 2–3 раза.
Общее население Московской Руси, составлявшее в 1480 около 2,1 млн. человек, к середине XVI века увеличилось, по оценкам С. М. Середонина, до 7–8 млн. (даже с учетом территориального расширения, темпы прироста очень велики).
Однако соответственно росту населения происходило уменьшение средних размеров крестьянских наделов. Нормой крестьянского надела в начале XVI века было пять десятин, в середине века чаще встречаются наделы в две с половиной, три и четыре десятины. Для новгородских пятин и псковских земель крестьянский запашка на двор сокращается в три раза. И это означает нехватку продовольствия, недопотребление.
В 1520 году зафиксирован первый в XVI столетии скачок цен на хлеб и далее рост цен происходит беспрерывно. Крестьяне начинают уходить в города, в расчете на занятость в торговле и ремеслах, это ведет к уменьшению подденой платы в ремеслах.
На северо-западе Руси начинается сокращение численности населения. В 1522 в Пскове «много дворов вымерло и стояли пусты», в скудельницах захоронено 11, 5 тыс. человек. В 1527 в Новогороде «… мор зело страшен». [7] К 1540 в Вотской пятине население уменьшилось на 40 %, а в Деревской на 17 %, по сравнению с 1500 г. Во времена великого князя Василия III сюда четыре раза приходит чума — а эпидемии практически всегда связаны с недоеданием. [8]
Первый раз летописи фиксируют голод в центральных районах в 1526: «глад велик зело, множество людей маломощных з голоду мерло». Далее голодные годы начинают повторятся регулярно. «Если в начале XVI века на периферии старых владений еще есть резерв годных к освоению земель, то к середине XVI века он полностью исчерпывается, как например, во владениях Троице-Сергиева монастыря близ Углича». [9]
Исследования С. А. Нефедова (опиравшегося на теорию демографических циклов в условиях ограниченности ресурсов Р. Пирла) показали, что резервы экономического роста Московского государства были израсходованы в первой трети XVI века.
В доиндустриальных обществах, когда ресурс свободных и удобных пахотных земель исчерпан, растущее население приступает к обработке менее продуктивных земель. Начинается борьба за землю. Она становится более ценным ресурсом для элиты, которая стремится закрепить ее в собственность, растут подати и задолженности сельских труженников перед землевладельцами, уровень потребления падает, растет смертность.
Нехватка свободных земель для новой пашни определялась и замедлением московской территориальной экспансии. При великом князей Василии III к Московской Руси были присоединены Смоленское, Псковское и Рязанское княжества, но первые два не имели ресурсов свободных пахотных земель, последнее подвергалась постоянным нашествиям крымских татар.
С запада и северо-запада Русь была сдавлена Литвой, Ливонией и Швецией.
Плодородные земли, лежащие к югу и юго-востоку от исторического центра русской государственности, были отсечены «Диким Полем», где хозяйничали кочевники.
Ледяной север и северо-восток не давали возможности массовой сельскохозяйственной колонизации. Русское крестьянство могло двигаться на восток, лишь огибая к северу казанские владения, ведь казанцы держали под ударом и Вятку. Русские земли в пермском крае и на Урале находились под угрозой набегов, как казанцев с Камы, так и Сибирского ханства и вассальных ему югорских племен.
Русь была крепка заперта в кругу враждебных соседей.
Морские торговые пути, ведущие в Европу, по-прежнему находились под плотным контролем Ганзы, Ливонии и Швеции. Западные соседи не пропускали в Россию ремесленников и новые технологии, не дозволяли самостоятельного русского мореплавания, но, в то же время, имели замечательные барыши, скупая дешевые русские товары. В это время в западной Европе как раз происходит «революция цен», ценовой скачок, связанный с притоком южноамериканского серебра. Торговые пути, ведущие в восточные страны, контролировались Казанью и Астраханью.
Пенька, лен, воск, шкурки белок, мед. Скудость производительных сил ярко выражалась в составе русского экспорта.
Поскольку внешние рынки были доступной только через посредников, присвающих львиную долю прибыли, они не могли стимулировать развитие городов. Мешали накоплению торговых капиталов и высокие транспортые расходы, ввиду большой протяженности и сезонности транспортных путей. Даже после открытия торговли через Белое море, западные товары должны были доставляться на наши беломорские пристани летом, а перевозиться по суше зимой, на санях. Для промежуточного хранения грузов надо было строить склады в Холмогорах и Вологде. Перевозка длилась долгими месяцами, это замедляло оборачиваемость средств и снижало прибыльность.
Выход из замкнутого круга геоэкономических и геополитических проблем означал войну, почти постоянное ведение боевых действий на всех рубежах. С каждым десятилетием увеличивалось количество войн и нашествий; в первой половине XVI века на один мирный год приходилось два военных.
Уже к 1507 г., к началу первой смоленской войны, цепь врагов замыкается. Швеция, Польша, Литва, Ливония, Ногайские Орды, Крымское, Казанское, Астраханское и Сибирское ханства, Османская империя не в силах завоевать и расчленить Московское государство, но, тем не менее, осуществляют эффективную его блокаду, нередко предпринимая и скоординированные наступательные действия (как, например, в 1517, 1521, 1534, 1535, 1541, 1552 годах).
Ни север, ни юг, ни запад, ни восток страны не защищены от вражеских нашествий. У Московской Руси фактически нет тыла. Муром, Владимир, Вятка и Ладога точно также находятся под ударом как Рязань, Тула и Смоленск. Десятки тысяч русских ратников уходят каждую весну на охрану оборонительных рубежей, которые проходят в 60–70 верстах от Москвы, по берегу Оки. Набеги татар, которые случаются и по два раза в год, обходятся стране в тысячи жизней, и русские рабы продаются на рынках крымского и астраханского ханств по бросовым ценам.
Медлительность и нерешительность в конфликтах с Казанью отчасти происходила из-за страха войны на два фронта — против казанского хана и крайне подвижного войска крымского хана. Сил на такую войну у московского государства не было. В итоге, оно терпело опустошения, производимые как крымцами, так и казанцами.
Ограбление русской территории являлось, по сути, основной статьей «национального дохода» в Крымском ханстве. В набег уходило практически все мужское население этого государства. Лишь меньшая часть войска принимала участие в боях, остальные занимались «сбором урожая» на русских землях. Основное внимание уделялось русским детям — этот «живой товар» было удобней всего перевозить в седельных корзинах. Занемогшего в пути ребенка немедленно убивали. В годы, когда набег не удавался, в крымском ханстве обычно случался голод и начинались междоусобицы. На правление династии Гиреев в Казанском ханстве приходится и пик набегов на русские земли с востока.
В. О. Ключевский пишет: «Наш народ поставлен был судьбой у восточных ворот Европы, на страже ломившейся в них кочевой хищной Азии. Целые века истощал он свои силы, сдерживая этот напор азиатов, одних отбивал, удобряя широкие донские и волжские степи своими и ихними костями, других через двери христианской церкви мирно вводил в европейское общество. Между тем Западная Европа, освободившись от магометанского напора, обратилась за океан, в Новый Свет, где нашла широкое и благодарное поприще для своего труда и ума, эксплуатируя его нетронутые богатства».
Рывки цен на хлеб 1520-1540-х были часто связаны с крымскими и казанскими нашествиями, ведь разорениям подвергались районы, наиболее благоприятные для ведения земледелия — владимирское Ополье, долина Оки и земли к югу от нее.
Обострение экономической ситуации после 1520 г. связано и с климатическими изменениями. Начинается уменьшение среднегодовых температур, а вместе с тем растет число погодных аномалий. На протяжении последующих 50 лет редкий год не отмечается экстремальными метеорологическими явлениями — засуха, продожительные дожди, летние заморозки, все это губит или сокращает урожай. Происходит изменение климата, известное как «малый ледниковый период».
В 1524 г. «зима добро студена и стояла до Троицына дня (24 мая)». Годом позже была засуха с мая до середины августа, «земля горела» и «не родилось никакое жито». На следующий год опять был неурожай. 22 сентября 1528 выпал снег на «две пяди» и лежал полтора месяца. Летом следующего года ветром сносило хоромы; бури и грозы погубили урожай. В 1533 «великое бездожие», выгорело множество сел. В 1536 и 1537 из-за гроз сгорели почти полностью Ярославль и Тверь. В 1541 остервенела саранча, «поела жито, ярь и траву, коренья выгрызала»; был голодный год. В 1546 в Москве с сентября лежал глубокий снег. На следующий год уже весной пришла «засуха великая» и даже «суда на Москве реке обсушило». [10]
Конечно, и Европу настигали климатические потрясения и метеорологические аномалии — но они сглаживались Гольфстримом. Поэтому даже в климатически неустойчивый XVI век количество экстремумов в Англии было в несколько раз ниже, чем в России. Замена зерновых культур на кормовые, что происходило в Англии во время малого ледникового периода, было недоступно России.
Английские землевладельцы переходили на выращивание клевера и турнепса, которым кормили скотину, а та уже снабжала навозом оставшиеся посевы зерновых. Естественно, что при переориентации на скотоводство, землевладельцам требовалось меньше крестьян — те пополняли толпы обезземеленных бродяг, число которых сокращали палачи и работные дома. Значительная часть крестьян превращалась в сверхдешевые рабочие руки для мануфактур — в городах-портах, вовлеченных в мировую торговлю. Английские буржуа, накапливая средства за счет нищеты своих работников, создавали многоотраслевое хозяйство; вместе с обменом результатами труда шел и технологический прогресс. Доступ к незамерзающим водным коммуникациям переводило прогресс на новый качественный уровень, когда обмен результатами труда становился глобальным. А потом начиналось накопление капиталов за счет неэкивалентного торгового обмена с отсталыми странами, за счет грабежа колоний.
У нас таких возможностей не было. Наше население не могло рассчитывать на привозной хлеб и большое количество рабочих мест в городах.
Изменения климата ставили рискованное русское сельское хозяйство в еще более уязвимое положение. Как пишет Ю. В. Латов: «Климатические колебания слабее влияли на цивилизации с высоким запасом прочности и гораздо сильнее — на цивилизации рискованного агрохозяйства».
В 1548–1549 голод охватил все северные районы страны. «Людей с голоду мерло много», лаконично сообщает летопись о событиях на северной Двине. И десять лет спустя на Северной Двине пустовало до 40 % пашни.
В 1552-53 гг. в Новгороде и Пскове от голода и эпидемии погибло не менее тридцати тысяч человек, по данным некоторых летописей даже 280 тысяч человек. Согласно Татищеву, в это время «в Новгороде (пятинах) и Пскове умерло от мора 500000 человек».
В 1556-57 гг. голод охватил северное Заволжье, затронул и центральные регионы. «Бысть глад на земли, по всем московским и по всей земли, а больше Заволжье все: во время жатвы дожди были великие, а за Волгой во всех местах мороз весь хлеб побил; и множество народа от глада изомроша по всем городам».
Исследователи климата Клименко и Слепцов считают, что именно на периоды похолодания и засух приходятся наиболее мощные мобилизационные усилия русского государства, которое как бы выступает на помощь обществу.
При нашем низком плодородии и низкой плотности населения, когда земледелие поглощало весь прирост рабочей силы, а войско — почти весь прибавочный продукт, не было шансов на возникновение развитого городского хозяйства «самотеком».
Накоплением средств, созданием и развитием крупных производств, импортом технических новвоведений, построением хорошо оснащенной армии будет у нас заниматься государство.
Государственная машина в России должна была, как пишет академик Милов, «форсировать и процесс общественного разделения труда, и прежде всего процесс отделения промышленности от земледелия, ибо традиционные черты средневекового российского общества — это исключительно земледельческий характер производства, отсутствие аграрного перенаселения, слабое развитие ремесленного и промышленного производства, постоянная нехватка рабочих рук в земледелии экстенсивного типа и их острое отсутствие в области потенциального промышленного развития».
Сильное государство в России принимало на себя функции слабого, в экономическом и военном отношении, общества, в первую очередь ради сбережения самого общества.
При ЛЮБОМ ответственном и волевом правителе, в середине XVI века Россия стояла на пороге «революции сверху» — жестко-централистских мобилизационных мероприятиях.
Московская Русь XVI века нуждается даже не в честном историке, а в честном географе.
Автор этих строк читал прекрасные работы, посвященные влиянию климата и климатических изменений, почв, вод и других экологических факторов на политическую и хозяйственную историю Англии, Гренландии, индейцев Майя и т. д. У нас же, до недавнего появления работы академика Милова «Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса», ни один историк не предпринимал серьезных попыток попыток определить, КАК в нашей стране естественная среда обитания влияла на хозяйственные отношения, на общественные и государственные институты. Это за двести лет существования науки история в нашей стране, если считать Карамазина историком! В стране, которая занимала (до недавнего времени) одну шестую часть земной суши!
Восклицательные знаки можно ставить бесконечно. Зато за эти двести лет российские историки столько раз повторили слов «тирания», «деспотизм», «свобода», «демократия», что из них наверное можно было бы выложить дорожку от Земли до Марса.
Автор этих строк не является сторонником абсолютизации природных обстоятельств, но в истории успешных цивилизаций мы всегда находим какой-либо естественный фактор, который дает толчок накоплению средств, быстрому технологическому и социальному развитию.
Древне-восточные цивилизации (Египет, Шумер, Харапская и китайская цивилизация) возникают в долинах могучих рек, несущих массы плодородного или служащих прекрасными транспортными коммуникациями. Швейцария стоит на транзитных путях между северной и южной Европой и в то же время защищена горами от врагов. Нидерландские торговые города возникают на соединениях больших европейских рек и морских коммуникаций. Средневековые итальянские города на протяжении столетий контролируют торговлю и морские перевозки восточного Средиземнорья и Черного моря — в первую очередь потому, что к востоку от Италии все их конкуренты попадают под удар азиатских нашествий. Англия, обладающая массой удобных незамерзающих гаваней и защищенная водами от внешних нашествий, естественным образом обращается на покорение морей и освоение заморских колоний. Везение этим не исчерпывается — залежи каменного угля и железных руд находятся неподалеку от портов. Средства, добытые морской торговлей и эксплуатацией (грабежом) колоний идут на развитие припортовых мануфактур и фабрик. Расцвет шведского великодержавия середины XVII века и шведская промышленная революция середины XIX века связаны с нахождением богатых железнорудных и меднорудных месторождений в близи от незамерзающих западных шведских и норвежских портов.
«Изобретением» Московской Руси (единственно возможным в тех условиях) было государство, как орган мобилизации общества в борьбе со внешней средой. Да, это государство было аппаратом насилия, как и любое другое. Но других вариантов выживания у русского народа не было.
Иван Васильвич первый, но не последний правитель России, который будет решать задачу ускоренного развития в условиях дефита времени и ресурсов. Таких правителей критиковать легко, но они за короткий срок пытались решали проблемы, тяжесть которых нарастала столетиями. Они решали задачи, которые были накоплены за счет объективных обстоятельств, за счет длинных зим и бесконечных дорог, а также за счет лени, транжирства, беспечности предыдущих правителей и правящих слоев.
Целью этой книги не является прославление Ивана Васильевича. Целью этой книги явлется объяснение эпохи из неё самой, а личности из эпохи.

zulya67

аверное, некоторые историки хотели бы, чтобы Иван Калита на манер Святослава прокричал «иду на ты» и сложил свою буйну голову под кусты, вместе со всем московским народонаселением.
Политизированная, как дань тогдашней линии партии в исторической науке, точка зрения. Я бы не стал утверждать, что она правильная. И что Димитрий Иванович Донской продолжил политику своего деда Ивана Калиты. Не исключено, что он начал свою самостоятельную линию, направленную на достижение независимости, а не на покорность ханам. И в пользу этого говорит тот факт, что он начал активные боевые действия против Орды еще когда Орда была сильна (даже до 1380 года - битва на р. Воже, более ранние и менее значительные битвы чему свидетельством поражение на р. Пьяне и поход Тохтамыша. В 1327 же году, как ни крути, произошло подавление тверского антиордынского восстания московским князем Калитой ради зарабатывания политического капитала перед Ордой, за ярлык на великое княжение.

wsda32


В то же время с запада напирали шведы, немцы, литовцы - к тому времени окатоличенные.
А почему окатоличенные?
Потому что московские князья, ограниченные и узко мыслящие, не смогли привлечь язычников литовцев к себе, перетянуть в православие.
Вот и достались литовцы католикам Европы. И хорошо, живут ведь они лучше, чем православные страны.
В исторической перспективе католицизм оказался успешнее, и лучше для народов, чем православие.
Так что жаль, что не окатоличилась тогда и сама Московия. Глядишь, по-другому бы повернулась судьба России, получше.

sever576

а реформация из-за помрачения рассудка началась в европии

wsda32

Какого помрачения рассудка?
Реформация, несмотря на всю кровь, оказалась историческим благом, освободив людей от диктата церкви. Реформация дала развить науку и культуру.
Именно с Реформации в Европе начинаются математика, физика, Галилей и т.п.
Но реформация оказалась возможной только у католиков. А у нас что? Никоновская реформа?
И всё? Нет, это не реформация. Вот и результатов, соответствующих европейским, нет.

lenmas

Именно с Реформации в Европе начинаются математика, физика, Галилей
:ooo:

sever576

Коперник ишо :o :grin:
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: