[9 мая] А давайте рассказывать о наших родственниках-ветеранах

forester_200

Доброе время суток!
Поздравляю всех с Праздником!
Победа в Великой Отечественной Войне — это бессмертный Подвиг нашей многонациональной страны. По сравнению с этим испытанием другие события в СССР после 1945 года — ничто. Низкий поклон ветеранам!
Уверен, у многих форумчан (пра)дедушки и (пра)бабушки были на фронте или героически держались в тылу. Предлагаю в этой теме рассказывать о них. Но не весь их боевой путь, а какие-нибудь интересные детали, трогательные истории, удивительные случаи... Думаю, многим было бы интересно услышать о тех вещах, о которых не принято упоминать в официальных военных хрониках и показывать в фильмах о войне — с какими мыслями шли в атаку, заводили ли романы на фронте, как относились к трусам и т.д. (если вам такое рассказывали ваши родственники-ветераны). Конечно, особый интерес к проявлениям мужества, находчивости, жертвенности.

forester_200

Из рассказа моего дедушки. Он ушёл несколько недель назад, в апреле, на 91-м году жизни. Прошёл почти всю войну как танкист.
В апреле-мае 1944 года на подступах к Риге возникла необходимость произвести разведку боем. Надо было медленно, со скоростью примерно 20 км/ч, проехать по открытому участку и навлечь на себя вражеский огонь, чтобы наши наблюдатели, располагавшиеся в стороне, смогли выявить артиллерийские батареи немецкой армии и впоследствии уничтожить (во время операции мы, естественно, тоже могли стрелять – и из башенного орудия, и из пулемётов)… Фактически нам предлагали идти на смерть, т.к. из подобных операций мало кто возвращался живым и тем более невредимым. Такое предложение было адресовано четырём машинам. Дело это было добровольное – если бы кто не согласился, его бы сняли и заменили другим человеком. Однако экипаж всех четырёх машин согласился, и только после этого был отдан приказ о разведке боем. Нас собрали и напутствовали: «Товарищи! Вы сделаете великое дело. Прежде, чем мы поведём войска в наступление, благодаря вашему мужеству, будет уничтожена артиллерия врага, и мы сохраним множество жизней…» Всё понимая, мы, тем не менее, шли в бой очень спокойные, и думали только об успешном выполнении задачи… Дело было днём. Три (может быть, четыре?) танка. Подходим к окраинам Риги. Первая машина (Т-34) – горит, вторая (Т-34) – горит, по моей (американской М3С ехавшей позади колонны, ударил снаряд, и машина вспыхнула как свечка.
Я сильно обгорел. Лицо вспухло – приходилось руками раздвигать заплывшую кожу, чтобы увидеть белый свет; по запястье обгорели руки. Когда выбирались из горящей машины, взорвался наш ящик с гранатами, осколком мне поранило колено, помню, очень больно было, когда его доставали в медсанбате. Взрывной волной от этого гранатного ящика сдуло мой танкистский шлем, и волосы сгорели до корней… Мы стали выбираться из горящей машины. Когда вылезли, немцы прошлись по мне автоматными очередями, пули задели шею и низ рёбер с левой стороны. Но, несмотря на то, что руки были обожжены, я помог выбраться из машины командиру танка , другие два человека сгорели. Танк оказался в нерабочем состоянии. Обгоревший командир остался лежать около танка, а я, пытаясь распознать обратный путь, почти интуитивно пополз по дороге, чтобы вызвать людей на поиск выживших и погибших при выполнении операции. Однако из-за плохого зрения потерял ориентир и, видимо, пополз не туда.
Меня, ползущего в неправильном направлении, подобрали солдаты из подразделений 3-й ударной армии и отправили в свой медсанбат. Поскольку в свою часть я не попал, то моей маме, Александре Алексеевне Хмуркиной, отправили «похоронку»: «Уважаемая тов. Хмуркина. Ваш сын, участвуя в боях за освобождение нашей Родины, отличился в боях при взятии г. Риги и погиб смертью храбрых. Командир полевой почты <такой-то>» . Много позже, уже из Челябинска (об этом ниже я написал письмо Ивану Киселёву, механику-водителю нашей 41-ой бригады, с расспросами о том, как сложилась судьба однополчан. Так мои бывшие однополчане узнали, что я жив и что я теперь в Челябинске. От Киселёва пришли извинения, что моей маме по незнанию была отправлена «похоронка» (территорию, где мы проводили разведку боем, обследовали и пришли к заключению, что все погибли). Из того же письма я узнал, что командир, которого я вытащил из танка, погиб не от ожогов, а от зверских рук немцев – на его груди фашисты вырезали звезду, а на спине – серп и молот. Неизвестно, что было бы со мной, если бы я не уполз с того места… Кроме того, Киселёв прислал мне выписку из приказа о награждении меня орденом Отечественной Войны 1-ой (или 2-ой?) степени за операцию разведки боем в предместье Риги .
Из медсанбата 3-й ударной армии на машинах меня и других раненых из 3-й ударной армии отправили на лечение в г. Великие Луки, где в подвале одного из зданий был развёрнут полевой передвижной госпиталь. Лечился 3,5–4 месяца. Разговаривать мог, слышал, но ничего не видел. А вот пальцы скрючились так, что кормили из ложки… Было очень неловко перед медсестрой, которой приходилось помогать при отправлении естественных нужд. Но что поделаешь, война есть война…
<...>
Немного вернёмся в прошлое. С весны 1944-го (когда я обгорел под Ригой и когда маме по ошибке отправили «похоронку») по осень 1945-го я, ни о чём не подозревая, маме не писал. Она уже смирилась с моей смертью. В Челябинске стал ей писать, но ответа не получал – как потом выяснилось, мама не верила, что это я, думала, что мои товарищи «тянут время» и не хотят сообщать печальные новости. Ведь в ответном письме мама могла задать какой-нибудь «контрольный вопрос», ответ на который не знал никто, кроме меня, но и этого ей не приходило в голову – настолько она поверила «похоронке». Зимой 1947/48 года (спустя 3,5 года после моей «гибели»!) мне был предоставлен первый отпуск. Путь домой занял почти полмесяца: 12 суток поездом Чита–Москва, сутки из Москвы в Горький и, наконец, со станции Смагино пешком в родное село Алтышево. Подошёл к дому, постучал:
– Кто там?
– Мама, это я.
– Нет, я тебя не знаю. Мой сын погиб, я получила «похоронку». Не верю…
– Мам, ну ты подойти к окну, зажги лампу, узнаешь меня
Она подошла к окну, зажгла свет и присмотрелась. На дворе стояла холодная зимняя ночь, я был в танковом шлеме, снял его:
– Мам, ну, посмотри!
Мама недоверчиво стала вглядываться в окно:
– Нет, ты не мой сын, мой сын погиб.
Я не знал, что делать… Пошёл на конный двор к дежурным конюхам, встретил там Александра Михайловича Марушина . Сначала меня не признали:
– Тебе кого?
– Не могли бы позвать Александру Алексеевну?
– Чего это мы должны её звать, ты ж не наш?
Потом, когда объяснились, все аж остолбенели, ведь я не появлялся в селе с 1942 года, и все думали, что меня нет в живых. А я был живой, всё рассказал и даже документы показал: «Ну, скажите маме, что это я!…» Пошли, постучались: «Лексевна , открой, это я, Марушин, пусти меня (я остался ждать на улице). Ну, ты что сына-то не пускаешь?» Помню, обнялись с мамой и молча так полчаса, наверное, простояли… Рассказал ей свою историю, а она всё не верила своему счастью, всё оглядывалась – не пропал ли, всё трогала меня, когда спал, – не растворился ли, как привидение…

forester_200

Ещё один эпизод. Это 1943-й или начало 1944-го.
Наш батальон рвался к Витебску. Все машины были направлены на прорыв укреплённого района, чтобы выйти к городу и, в частности, спасти семью нашего командующего. Только вышли на исходные позиции, двинулись на уничтожение переднего края противника, как одна из машин, «американка» М3С, без единого выстрела устремилась к зданиям, где располагались немецкие войска. По рации нам сообщили, что командир отделившейся машины не отвечает. Видимо, почуяв предательство (сдачу в плен без боя* командиром бригады был отдан приказ всем командирам машин – расстрелять отщепенцев, не дать им уйти. Нашему командиру башни и командиру 76-миллимметрового орудия (что располагалось в спансоне**) наш командир машины приказал открыть огонь. Машину подожгли, экипаж выпрыгнул, и часть из них пешком устремилась в сторону немцев, дальнейшая их судьба мне неизвестна. После боя нам сказали, что «с экипажем покончено», однако это могло и не соответствовать действительности, поскольку командованию было невыгодно разглашать подобные случаи.
* Никакого белого флага мы не видели, хотя не исключено, что он был выброшен вперёд, чтобы сзади его было незаметно.
** Пристройка сбоку машины для орудия (на «американке» было два орудия).

karabass

Дед был артиллеристом. Звали мы его за глаза Ван Саныч. О войне рассказывать отказывался. Когда в школы приглашали выступить на9 мая никогда не ходил. Единственное, что он мне рассказал и то как-то между делом про один случай. Мне было тогда около 14, а его уже 10 лет как нет, так что детали уточнить сложно:он учился в военном училище, было ему 20 лет. В начале войны ему дали звание и людей под его командование, с которыми нужно было на утро отправляться на фронт(сколько человек уже не помню). Когда он их собрал и отдал приказ, кто- то обратился с просьбой отпустить всех до утра домой попрощаться с родными. Отпускать было не положено. А если они не вернутся или вернутся не все Ван Саныча отдадут под трибунал. "И что делать лопоухому лейтенанту?" спрашивает он меня. Я думала думала ничего не придумала. И своей жизнью рисковать не охота и люди может быть на смерть идут. А Ван Саныч молчит. Спрашиваю: " Отпустил?" - "Отпустил. И на утро все прибыли."
Как-то шла мимо своего дома с мальчиком, Ван Саныч в это время совершал променад во дворе и я их друг-другу представила.Текст представления " мой дедушка Иван Александрович" по всей видимости его не удовлетворил, потому что дома он меня отчитал: "Ну как ты знакомишь?! Надо было сказать: это мой дедушка Иван Александрович Быстров, полковник артиллерии."
  
Это мой дедушка Иван Александрович Быстров, полковник артиллерии (1920-2004)
  
Вот, у старшего брата уточнила, он с дедом чаще на мужские темы общался: Учился он в Ленинграде в Инженерном училище. Специализировался на постройке укреплений,мостов и т.д.В группе была электротехническая специальность Воевать начал с осени-электротехником арт.батареи. А людей ему военкомат поручил в Москве-до неё отступали. Арт.взвод всегда меньше пехотного.Точное количество не помню, где-то у деда есть какие-то записи( может там указано). Если грубо,то 13-20.В данном случае людей собрали не как взвод для лейтенанта,а группу призывников(их могло быть и 30-40 человек). Доставить на грузовике от военкомата-в часть. Грузовик ЗИС. Вот сколько в трёхтонный ЗИС могло влезть-прикинь. Он как "Бычок"-современная ЗИЛовская машина.

Slawik75

О войне рассказывать отказывался.
Мне вот это тоже запомнилось. О войне - ни слова. Я тогда еще мелкий был, не понимал. У него форма парадная висела, вся грудь в орденах. Знаю, что возил хлеб в блокадный Ленинград по льду. Знаю, что был в плену. Видимо, поэтому о войне ни слова и не говорил. Вот просто ни слова.
Единственное, что у меня в памяти засело, - он был недоволен кашей, которую готовила бабушка. В плену кормили иначе. Это мне потом объяснили.

pit89

«Поздравляю с 1 Мая вас. Я вас благодарю, что меня не забываете. Анюша, мне очень скучно и грустно. Я рад бы вам помочь, да не могу. Я сознаю, что вам трудно и тяжело. Обратитесь в сельсовет, председателю колхоза насчет хлеба и корму. Что они вам скажут. Может, премию дают хлебом или одежкой. Нас на фронте премируют часто пулями и снарядами. Так им и скажи от меня.
Вернусь - сытно заживем.
12 апреля 44 г.»
Это последнее письмо моего деда Кормачева Прокопия Кузьмича 1898 г.р. с фронта. С войны он так и не вернулся - 23 июня 1944 года он погиб при штурме города Медвежьегорска. Также с войны не вернулось 3 его брата и один сын - брат моего отца. Дед воевал еще в гражданскую и с интервентами, был ранен еще тогда, на фронте с января 42-го также был дважды ранен. Дома у моего деда осталась жена и 12 детей (13-ый уже погиб на фронте к тому времени).

pit89

Дед по материнской линии - Фефилов Антон Семенович 1909 г.р. был призван в армию еще в 1932 году, попал на Балтийский флот в Кронштадт, но менее чем через год был списан по состоянию здоровья. После этого был мобилизован с 39-го по 40-ой год во время финской компании и уже в третий раз попал в армию в августе 41-го. Во время ВОВ служил на Карельском фронте, участвовал в диверсионно-разведывательных операциях, трижды был ранен.
Войну прошел до конца, а свою медаль за отвагу получил в 45-ом году: "2.4.45 с группой бойцов ворвался в первые дома, где уничтожил 3-х немецких солдат и преследуя отходящего противника огнем своего автомата уничтожил еще 4-х немцев". Историю этого и других его подвигов мы узнали только недавно - из официальных источников и наградных листов. Дед же при жизни ни разу ничего о войне не рассказывал, даже когда сильно выпьет, даже когда ему прямой вопрос задавали.

sanitar

Прадед был призван Черниговским военкоматом в первые дни войны. Там же где-то под Черниговом и остался, не прослужил и недели.
Мамин дядя прошел всю войну, в 1987 его попросили рассказать о жизни, вот его письмо:
"Твой вопрос о моей жизни был неожиданным. Такие вопросы не всегда задают родные дети. То ли они не созрели до этого, или просто их более интересует настоящее, нежели прошлое. И всё же они знают, что в детстве мы пережили и голодовку 1932-33 г. и другие невзгоды.
Я родился в 1919, до семи лет жил в селе у бабушки, там родни было много, я в общей «куче» жил, рос и воспитывался. Мама работала по найму в городе, куда я позже переехал и учился в школе. В 1938 по призыву комсомола поехал на западную границу строить укрепрайон. Осенью 1939 был призван в армию. Служил в Ленинградском округе. А в 1941, когда уже подходил срок демобилизации, началась война. Накануне проходили учения округа, и, когда части возвратились не в лагеря, а на зимнее расквартирование, мы подумали, что нас – домой, а на наше место новое пополнение. Но оказалось непредвиденное – страшное. Так, с первых дней и до последнего завершающего дня я воевал на фронтах: Ленинградском, затем в Польше, Карпаты, Венгрия, Австрия, Чехословакия, и закончил войну под Прагой. Служил в танковых частях. Механик-водитель. Имею ряд наград. Военные люди знают значение танковых войск в этой войне, и что им досталось в начале войны. В 1946 из Будапешта я демобилизовался и вернулся в Ромны. У меня уже была семья. Из-за трудностей с жильём я поехал в Казахстан, к родственникам. Работал механиком передвижной электростанции. Но через год по состоянию здоровья переехал в Краснодар, однополчане помогли на новом месте, с тех пор там и живу.
Жизненный путь в моей жизни длинный и очень-очень трудный. Такое не всякий выдержит, не потеряв голову.
О своей жизни я пишу впервые, писать об этом тяжело, жизнь была тернистой."
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: