Разбавить технический туман - гуманитарная книжка

79lu

Диалог с Дон Кихотом

Знаменитая книга американского палестинца подвергает сомнению всю западную традицию постижения Востока
Николай Силаев
Главная книга американского профессора палестинского происхождения, филолога, философа, культуролога Эдварда Вади Саида давно ждала русского издания. «Ориентализм», увидевший свет в 1978 году, — одно из самых ярких воплощений постмодернистской философии в применении к одной из самых болезненных проблем современной политики — вопросу о взаимоотношениях Запада и Востока. Эта книга из тех, что заложили фундамент западной политкорректности, установив, что расистскими могут быть не только действия или слова, но и сам способ мыслить. Наконец, «Ориентализм» — любопытнейший пример очень жесткой критики Запада, построенный на самых что ни на есть западных основаниях, настоящий подарок всем, кто не склонен относиться к Западу с большой любовью (не зря автор был членом Палестинского национального совета, а некоторые недоброжелатели называли его «профессором террора»). В общем, под одной обложкой здесь сходится столько разнообразных «силовых линий», что удивительно, почему «Ориентализм» не был издан на русском еще лет десять назад. Дело тут, наверное, в том, что эту книгу очень сложно включить в какой-либо интеллектуальный контекст, вступить в заочный диалог с ее автором. Если угодно, Саид своей яростной критикой западного способа мыслить о Востоке несколько напоминает Дон Кихота, которым можно восторгаться, поносить, смеяться над ним или просто равнодушно «принять к сведению» его поступки. Однако с ним очень затруднительно вести рациональный диалог. Он существует в каком-то своем, особом пространстве.
К тому же при всей яркости «Ориентализма» в книге едва ли можно найти некие откровения. Основная мысль Саида заключается в том, что западная традиция восприятия Востока, как и само понятие «Восток», построена на идее западного превосходства, западной власти над ним и служит осуществлению этой власти. Причем это касается и академического востоковедения, и художественных образов, и бытовых предрассудков.
Мысль эта совсем не лишена оснований и глубоко аргументирована. Однако едва ли она была новой во время написания книги: востоковеды, этнологи, антропологи уже давно и последовательно выдавливали и выдавливают со страниц своих исследований евроцентристские и колониалистские концепции, пусть и не поднимаясь на столь высокий, как в «Ориентализме», уровень философских обобщений. Другая «ударная» идея автора — о неизбежной политической предвзятости исследователя-гуманитария, даже такого, сфера научных интересов которого не затрагивает политику, — сильно напоминает слова Маркса о «партийности» познания и постсоветской аудитории. «Ориентализм» в этом плане мало что скажет по-настоящему нового. Появление русского издания главной работы Саида — событие не столько научное или интеллектуальное, сколько политическое. И вот почему.
Мощь «Ориентализма» не только в масштабе «замаха» — как-никак книга подвергает сомнению всю западную традицию постижения Востока, — но еще и в искренней, и неподдельной боли и обиде за Восток. Такая боль и обида редко прорываются в философские и культурологические тексты. Здесь, похоже, и кроется главный секрет Саида.
В книге он говорит об этом прямо: поскольку изучить весь корпус западных текстов о Востоке физически невозможно, исследование фокусируется на «англо-франко-американском опыте контактов с арабами и исламом, которые в течение тысячелетий были синонимом Востока». С одной стороны, это нормальная исследовательская стратегия.
С другой — можно ли представить себе, скажем, китайского профессора, испытывающего столь же болезненные чувства по поводу того, что на Западе имеется традиция постижения Востока, исходящая из идеи западного доминирования? Едва ли. Для китайца с его чувством «срединной империи» западные традиции — это западные проблемы, он не ждет от Запада оценки и признания.
Такое явление, как «Ориентализм», могло появиться только на почве взаимоотношений между Западом и арабо-исламским миром. На той почве обиды и недоверия к Западу, на чувстве культурной близости с ним (ведь у христианства и ислама общие корни) и на ощущении исторического проигрыша ему.
Саид говорит не от имени Востока вообще, а от имени арабо-мусульманского Востока. В сущности, он критикует евроцентризм, исходя из своеобразного «арабоцентризма». Как ни странно, именно такой «арабоцентричный» взгляд на проблему может оказаться востребованным и актуальным в России.
Пытаясь соотнести самих себя с Западом, россияне подчас смещаются в ту же область обиды и чувства проигрыша ему. Современный русский национализм отличает характерная плаксивость («Запад нас обижает» в чем-то сильно напоминающая настроения арабских исламистов. Послесловие к русскому изданию «Ориентализма» написал «широко известный в узких кругах» русский националист Константин Крылов. Видимо, этот персонаж не прочь стать «русским Эдвардом Вади Саидом», хотя с его стороны подобная попытка сильно смахивает на комментарии Шарикова к переписке Энгельса с Каутским.
Эдвард В. Саид. Ориентализм: западные концепции Востока. — СПб: Русский Мир, 2006. — 637 с.

79lu

Ну, рецензия - говно, но факт её публикации 8 мая с.г. говорит о том, что Ориентализм перевели на русский. Брал сегодня в обед в Глобусе, осталось ещё три штуки.

79lu

Ещё раз пожалуйста
Перевод одного из ключевых текстов современной науки об обществе оказался говёным подстрочником
Я не понял, там что два чувака встретились у Сайгона: о, бля, давай Ориентализм переведём! Тут подходит Константин Крылов и говорит: о, бля, переведите - я вам послесловие напишу. К компании эксклюзивных долбоёбов присоединился и Колян Силаев, чья рецензия на перевод вышла в Эксперте. По её характеру сразу было видно: толи автор чего-то не догоняет, толи прочитал только предисловие и послесловие. После ознакомления с текстом становится ясно: товарищ рецензент просто скользит по подстрочнику, которым на самом деле является "перевод", не замечая смысла за корявыми кальками и транслитерациями, прочитывая только третьестепенные идеологические смыслы, которые гражданам "перевводчикам" удалось в соответствии со своей квалификацией более-менее отразить. Это абсолютно ненаучное издание научного текста: никакого собственного проработанного аппарата, дополнительных ссылок, только те, что были в оригинальном издании, причём непереведённые и без объяснений, отсутствует система терминологии на русском, не продуманы параллели с русскоязычным научным багажом. Ну просто два аспиранта взяли оригинальный текст и перевели как сумели, без особых забот о том как это будет читаться и выглядеть. За русским текстом отчётливо просматривается английский, причём если вы не видели последнего, то для вас неясен даже факт затемнения оригинальных смыслов, хромают согласования, склонения и спряжения - сильно торопились, видимо.
Перед нами классический пример варваризации высокой культуры. Подобно тому, как современные политически ангажированные недоучившиеся "мыслители" берут качественные тексты, выбирают из них более-менее понятные им самим места, а потом выстраивают их в собственную смысловую структуру, которая отображает уровень социологической мысли "канкретных пацанов" из соседнего двора, также выстроен и этот текст - всё сколь-нибудь научно ценное здесь оказывается в слое неудоборазумеемых рассуждений и бэкграунда, цель которых - подтвердить ряд тривиальных суждений, с какими в массовом порядке можно ознакомиться и в Сосаити.
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: