Пресса о 22 июня 1941г.

sanitar

http://www.rg.ru/2008/06/20/stalin-gitler.html
Письмо Сталину
Анатолий Уткин, историк
"Российская газета" - Федеральный выпуск №4688 от 20 июня 2008 г.
"Даю слово чести, что это неправда..." - написал Адольф Гитлер в личном послании Сталину, стремясь развеять не только слухи, но уже и вполне очевидные признаки готовящегося нападения на СССР. Ровно через пять недель началась Великая Отечественная война.
О том, что накануне войны Сталин и Гитлер обменялись письмами, первым узнал писатель
Константин Симонов - в ходе личных бесед с маршалом Георгием Жуковым в 1965 году. Достоверность источника, как говорится, не вызывала ни малейших сомнений, однако добраться до "переписки вождей" оказалось далеко не просто: засекреченная в свое время, она была еще строже засекречена впоследствии. Достаточно сказать, что письмо Гитлера от 14 мая 1941 года, которое мы цитируем ниже, было доставлено в Москву специальным самолетом германских ВВС без предупреждения советских ПВО. До сих пор покрыто тайной, каким образом он "прорвался" через заграждения противовоздушной обороны, за что и поплатились жизнями генерал-майор авиации Володин и генерал-майор авиации Грендаль. Но маршал Жуков, видимо, догадывался, что их расстрел был попыткой спрятать концы в воду - не потому ли и сам молчал столько лет?
Германские военные архивы, захваченные американскими войсками, долго лежали неразобранными в городе Александрия, штат Вирджиния. Впервые с ними смог ознакомиться Уильям Ширер, автор знаменитой книги "Взлет и падение Третьего рейха". "Переписка вождей" свелась к обмену двумя посланиями с января по май 1941 года - в первом случае через послов.
Известный историк, директор Центра международных исследований Института США и Канады РАН, автор 46 книг, профессор Анатолий Иванович Уткин воспроизводит в своей статье канву событий мая - июня 1941 года, которые предрешили внезапность фашистского нападения на СССР.
"Барбаросса" сдвинулась на месяц
Cобытия весны 1941 года породили в германском руководстве своего рода эйфорию, ощущение всемогущества. Никто не говорил о том, что балканский блицпоход отнял от первоначального проекта "Барбароссы" целый месяц хорошей погоды. Напротив. Его успех привел к тому, что сроки предполагаемой военной кампании в Советском Союзе были сокращены.
Другое настроение царило в германском посольстве в Москве. Результатом коллективной работы стал меморандум, призывавший к сдержанности в отношениях с Россией. Посол Шуленбург отвез его в Берлин. Заранее переданный Гитлеру, меморандум лежал на столе, но в речи фюрера не прозвучала ни одна из идей, в нем изложенных. Когда через полчаса пустой траты времени Шуленбург взялся за ручку двери, Гитлер сказал: "О, и еще об одном. Я не намерен начинать войну против России". Отныне, зная своего фюрера, граф Шуленбург был уверен в том, что Гитлер замыслил войну.
В течение шести месяцев германское командование сосредоточило на границах СССР 3,2 миллиона солдат. Впрочем, опьянение быстрыми победами в Европе лишало германскую армию не только природной рассудительности. За день до выступления против России Гитлер отдал приоритет производству самолетов, танков и подводных лодок перед производством оружия и боеприпасов для полевой армии. Даже в разгар войны, 16 августа 1941 года, "ввиду приближающейся победы над Россией" он приказал сократить вооруженные силы, не увеличивать впредь производственные мощности, поставки сырья и рабочей силы для военной промышленности. Не было предпринято никаких мер предосторожности на случай неожиданного поворота фортуны.
"Искренне Ваш, Адольф Гитлер"
14 мая фюрер написал Сталину:
"Я пишу это письмо в момент, когда я окончательно пришел к выводу, что невозможно достичь долговременного мира в Европе - не только для нас, но и для будущих поколений без окончательного крушения Англии и разрушения ее как государства. Как вы хорошо знаете, я уже давно принял решение осуществить ряд военных мер с целью достичь этой цели. Чем ближе час решающей битвы, тем значительнее число стоящих передо мной проблем. Для массы германского народа ни одна война не является популярной, а особенно война против Англии, потому что германский народ считает англичан братским народом, а войну между нами - трагическим событием. Не скрою от Вас, что я думал подобным же образом и несколько раз предлагал Англии условия мира. Однако оскорбительные ответы на мои предложения и расширяющаяся экспансия англичан в области военных операций - с явным желанием втянуть весь мир в войну, убедили меня в том, что нет пути выхода из этой ситуации, кроме вторжения на Британские острова.
Английская разведка самым хитрым образом начала использовать концепцию "братоубийственной войны" для своих целей, используя ее в своей пропаганде - и не без успеха. Оппозиция моему решению стала расти во многих элементах германского общества, включая представителей высокопоставленных кругов. Вы наверняка знаете, что один из моих заместителей, герр Гесс, в припадке безумия вылетел в Лондон, чтобы пробудить в англичанах чувство единства. По моей информации, подобные настроения разделяют несколько генералов моей армии, особенно те, у которых в Англии имеются родственники
Эти обстоятельства требуют особых мер. Чтобы организовать войска вдали от английских глаз и в связи с недавними операциями на Балканах, значительное число моих войск, около 80 дивизий, расположены у границ Советского Союза. Возможно, это порождает слухи о возможности военного конфликта между нами.
Хочу заверить Вас - и даю слово чести, что это неправда...
В этой ситуации невозможно исключить случайные эпизоды военных столкновений. Ввиду значительной концентрации войск, эти эпизоды могут достичь значительных размеров, делая трудным определение, кто начал первым.
Я хочу быть с Вами абсолютно честным. Я боюсь, что некоторые из моих генералов могут сознательно начать конфликт, чтобы спасти Англию от ее грядущей судьбы и разрушить мои планы. Речь идет о времени более месяца. Начиная, примерно, с 15-20 июня я планирую начать массовый перевод войск от Ваших границ на Запад. В соответствии с этим я убедительно прошу Вас, насколько возможно, не поддаваться провокациям, которые могут стать делом рук тех из моих генералов, которые забыли о своем долге. И, само собой, не придавать им особого значения. Стало почти невозможно избежать провокации моих генералов. Я прошу о сдержанности, не отвечать на провокации и связываться со мной немедленно по известным Вам каналам. Только таким образом мы можем достичь общих целей, которые, как я полагаю, согласованы.....
Ожидаю встречи в июле. Искренне Ваш,
Адольф Гитлер".
Дата
Когда это письмо было написано, дата начала войны против Советского Союза - 22 июня - еще не была утверждена. Окончательное решение Гитлер принял 30 мая.
У фюрера были свои особенности восприятия информации. Так, разведку он считал "бессмысленным занятием", не выше ставил и дипломатию. Вопреки всему Гитлер не верил в быструю и эффективную мобилизацию СССР - в этом ему "помогли" оценки генерального штаба. В то же время попытки уверить его в миролюбии русских наталкивались на контраргументы: "Какой дьявол заставил русских заключить договор о дружбе с Югославией?" От волнения Гитлер стал спать всего 3-4 часа в сутки. Его внутреннее напряжение передавалось всем окружающим.
В Москве тоже росло напряжение. Раздражительность Сталина была видна многим. Он был явно обескуражен развитием отношений с Германией, почти не скрывал своего недовольства Молотовым как наркомом иностранных дел. В начале мая Сталин занял пост Председателя Совета Народных Комиссаров - это свидетельствовало, что он чувствовал приближение кризиса и был готов взять ответственность на себя. 8 мая ТАСС выступил с опровержением сообщений о якобы имеющей место концентрации германских войск у границ СССР. На следующий день советское правительство отказало в признании и сохранении дипломатических представительств Бельгии, Норвегии и Югославии, 12 мая Советский Союз признал правительство Рашида Али в Ираке, поддержанное немцами.
Германия напрягается
Через месяц, 14 июня, ТАСС опять в категорических выражениях отрицал наличие осложнений в советско-германских отношениях, хотя в этот же день Жуков опять убеждал Сталина привести войска в боевую готовность. "Вы предлагаете проведение мобилизации, - отвечал Сталин. - Вы представляете себе, что это означает войну?" А Молотов в унисон произнес: "Только дурак может напасть на нас".
Это была не первая дискуссия политических и военных руководителей страны. Однажды Сталин вытащил из ящика стола письмо Гитлера и довольно грубо бросил его Жукову: "Читайте". Для него это был самый веский аргумент. Сталин забыл о сути фашизма. Так Гитлер перехитрил человека, которому приписывали гениальную хитрость.
В рейхсканцелярии 14 июня собрался весь цвет вермахта. Генералы и адмиралы выслушали последние установочные указания Гитлера. Все они, позднее, в мемуарах, поведавшие о своих сомнениях, имели хорошую возможность поделиться ими прямо на конференции. Никто этого не сделал. Следовательно, они были солидарны с фюрером, разделяли его оценки и цели войны.
Подводя итоги подготовки к "Барбароссе", Гитлер еще раз подчеркнул особый характер разворачивающегося конфликта. Кейтель вспомнит в Нюрнберге: "Главной темой было то, что предстоит решающая битва между двумя идеологиями и что практика, к которой мы, как солдаты, привыкли... должна определяться по совершенно иным стандартам". По словам Кейтеля, Гитлер отдал приказы по осуществлению в России беспрецедентного террора "брутальными" методами. Ни один из присутствовавших генералов не выразил своего несогласия.
На этом последнем большом совещании перед началом "Барбароссы" головы властителей Германии занимала возможность мирных предложений, которые СССР мог выдвинуть в последний момент. Было решено, что в любом случае советские дипломаты не смогут "пробиться" к Гитлеру и Риббентропу. Чиновникам приказали отвечать, что обоих в данный момент нет на месте, они вне зоны досягаемости.
Последние дни
20 июня советский посол в Берлине Деканозов предупредил Берию, что нападение Германии неминуемо. Берия пригрозил своему протеже неприятностями, если тот будет продолжать говорить о войне, и направил "дезинформацию" Сталину со своей припиской: "Наш народ и я, Иосиф Виссарионович, твердо помним ваше мудрое предсказание: Гитлер не нападет в 1941 году!" Сталин сердито пробормотал, что медлительный картлиец недостаточно умен, чтобы разобраться в хитросплетениях мировой политики.
Молотов - Георгию Димитрову 21 июня: "Ситуация неясна и крайне запутанна. Мы участвуем в "Большой игре". К сожалению, сейчас не все зависит от нас". Генерал Голиков прислал Сталину новые донесения разведки. "Эта ваша информация, - написал на донесениях Сталин, - английская провокация. Найдите автора и накажите!"
Ближе к вечеру в Кремле раздался звонок из Пожарного управления: в немецком посольстве жгут документы. Сталин позвонил Хрущеву в Киев и предупредил, что война может начаться на следующий день.
Сталин не верил
Было ли у Сталина предчувствие надвигающейся войны? Едва ли. И он, и Молотов, судя по их действиям, предпочли закрыть глаза на все предупреждения. На то у них были резоны. На Западе Германия еще воевала с Британией, партизанская Югославия не была покорена. Вооруженные силы Германии были распылены по всей Европе, новые образцы германского вооружения еще не были запущены в производство. Импровизация на западных рубежах России выглядела как авантюра. План "Барбаросса" строился на идее блицкрига, это был план войны без резервов, без больших материальных запасов - план одноактной операции. Даже с учетом своих сателлитов соотношение материальных ресурсов и военных сил было не в пользу Германии, значит, трезвомыслящие политики не могли не предусмотреть вариант затяжной войны против СССР. Но Гитлер был авантюристом. У него был другой опыт. Опыт Первой мировой войны был слишком лестным для германской армии. Нацизм создал мощное государство. Его критика в Советском Союзе была однобока - здесь с трудом представляли себе умного, твердого, рационального немецкого рабочего как непоколебимого солдата вермахта, продолжая видеть в нем только классового союзника, лояльного стране трудящихся.
Жаркая суббота
В субботу 21 июня и в Москве и в Берлине было необычайно жарко. Самый длинный день в году - даже вечером солнце стояло высоко. Вся Москва бросилась к водоемам. В опере давали "Риголетто" и "Травиату". А у западных границ СССР не прекращалось движение немецких войск.
Гитлер накануне великого события решил вместе с Геббельсом проехаться по Берлину. На коленях у него лежал текст объявления войны Советскому Союзу. Геббельс записал свои впечатления: "По мере приближения решающего момента фюрер, кажется, избавляется от своего страха. Вот так всегда. Видно, что он расслабился, и его утомление совсем прошло". Гитлера волновало, какие музыкальные заставки будут предварять передачи с Восточного фронта. Он остановился на нескольких тактах из "Прелюдий" Листа. Своему архитектору Шпееру он сказал: "Ты теперь часто будешь слышать эти звуки. Нравится тебе?.. Мы сможем вывозить гранит и мрамор из России в любых нужных нам количествах".
Весь этот день Сталин, Молотов, Тимошенко, Берия и другие члены Политбюро фактически не расставались. Они то собирались, то расходились, чтобы через час-другой встретиться снова. Сталин был сильно обеспокоен все более угрожающими донесениями разведки. Маршал Тимошенко доложил о немецком дезертире, который переплыл Буг и сообщил, что германское наступление начнется на рассвете. Сталин метался между горькой реальностью и ошибочной верой в непогрешимость своей интуиции.
Около семи вечера он приказал вызвать для объяснений германского посла и предъявить ему протест против разведывательных полетов германской авиации. Шуленбург убедился, что нарком все еще не понимает, какое страшное испытание может выпасть его стране. Молотов поинтересовался, почему Германия недовольна своим русским союзником? И почему женщины и дети из германского посольства покидают Москву? Шуленбург: "Не все женщины. Моя жена все еще в городе".
Ночью Шуленбург передал содержание этой беседы в Берлин. А из германской столицы тем временем шло шифрованное послание - датированная 21 июня телеграмма Риббентропа с грифом "очень срочно, государственный секрет, для посла лично":
"По получении этой телеграммы все зашифрованные материалы, еще имеющиеся в посольстве, должны быть уничтожены. Радиоточка должна быть выведена из строя. Пожалуйста, информируйте герра Молотова сразу же по получении моей телеграммы, что у вас есть для него срочное сообщение..."
Еще дезертиры
Пока Молотов беседовал с германским послом, Жукову - он находился в Народном комиссариате обороны, чтобы следить за оперативной ситуацией у западных границ, - позвонил генерал Пуркаев из Киевского военного округа. Генерал сообщил о втором дезертире - старшем сержанте германской армии, по сведениям которого война начнется в четыре часа утра.
Все трое военных, Тимошенко, Жуков и Буденный (замнаркома обороны и командующий резервным фронтом, Буденный знал Сталина значительно лучше остальных и меньше его боялся) поспешили в Кремль. Ссылаясь на данные немецких дезертиров, Тимошенко и Жуков еще жестче предлагали привести войска в состояние боевой готовности. Они предсказывали германское наступление на следующую ночь - с 23-го на 24-е, хотя знали, что война начнется этой ночью. Сказался страх "ненужных провокаций". Тем временем собрались все члены Политбюро.
Сталин обратился к присутствующим: "Ну, что будем делать?" Члены Политбюро сидели молча, как манекены. Наконец Тимошенко сказал: "Все войска в приграничных районах должны быть приведены в состояние полной боевой готовности". Сталин: "А может, они послали дезертира, чтобы спровоцировать нас?" После мертвящей тишины Сталин попросил Жукова зачитать приказ о приведении войск в состояние полной боевой готовности. Жуков начал читать уже заготовленный приказ, но Сталин прервал его: "Сейчас преждевременно выпускать такой приказ. Возможно, ситуацию можно решить мирными средствами".
И все же Политбюро согласилось с военным руководством: на всякий случай привести войска в состояние боевой готовности. Сталин кивнул генералам. Военные торопливо вышли в приемную и сели переписывать приказ. Когда они вернулись с новым вариантом, Сталин сел за правку. После редактирования эффект от приказа стал минимальным. Генералы срочно отправились в комиссариат обороны, чтобы передать в военные округа такое распоряжение:
"22-23 июня немцы могут неожиданно атаковать нас... Задача наших войск - воздержаться от каких бы то ни было действий, которые можно истолковать как провокацию... Войска Ленинградского, Балтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов должны быть приведены в полную боевую готовность для встречи неожиданного удара Германии или ее союзников.
А) В течение ночи с 21 на 22 июня секретно занять стрелковые позиции в укрепленных районах на государственной границе.
Б) До рассвета 22 июня сконцентрировать всю авиацию на полевых аэродромах и тщательно замаскировать ее.
В) Все подразделения привести в боевую готовность. Войска должны быть рассредоточены и закамуфлированы.
Г) Вся воздушная оборона приводится в состояние боевой готовности - но без дополнительного людского персонала. Все меры должны быть предприняты для светомаскировки городов и военных объектов.
Д) Никакие другие меры не предпринимать без специального разрешения.
Тимошенко Жуков".
Приказ поступил в войска после полуночи, всего за час до германского нападения. Поразительно двусмысленный: войска приводились в "боевую готовность", но не должны делать ничего, что могло бы "спровоцировать" немцев. Молодой адмирал Кузнецов, командующий Военно-морских сил СССР, в полном изумлении спрашивал Жукова: "Разрешено ли использование оружия?" Жуков, сам мучившийся в фантастической атмосфере полуприказов, коротко ответил: "Да". Кузнецов вернулся в штаб Военно-морского флота и привел корабли в состояние "готовности N 1". Пока армия и авиация с изумлением взирали на диковинный приказ на фронте протяженностью 1800 км, военные моряки, по крайней мере, знали, что делать.
В половине первого ночи позвонил Жуков: третий дезертир - рабочий из Берлина, коммунист Альфред Лисков переплыл Прут и сообщил, что в его части только что зачитан приказ о выступлении против СССР. Сталин велел расстрелять перебежчика за дезинформацию, но выполнить приказ не успели - пока велся допрос, разразилась война.
Последние часы
Поздно вечером 21 июня члены Политбюро отправились в Кунцево, чтобы сбросить напряжение дня. По пути на сталинскую дачу Молотов заехал в свой наркомат и отправил последнюю телеграмму в Берлин, Деканозову. После ужина, который продлился всего час, смотрели кино, потом разошлись спать.
На протяжении нескольких дней с железным терпением посол Деканозов пытался добиться аудиенции у Гитлера. В конце концов он распорядился подготовить "вербальную ноту" на имя Риббентропа. В ноте содержались жалобы на германские нарушения советских границ за период между 19 апреля и 19 июня 1941 года - 180 вторжений в воздушное пространство СССР глубиной до 150 километров. Но Риббентроп покинул Берлин, оставив инструкции поводить советского посла за нос, а когда он вдруг нашелся, оказалось, что "крайне занят". Деканозова принял заместитель Риббентропа, Эрнст фон Вайцзеккер. Попытка добиться у него внятных ответов успеха не имела - Вайцзеккер сказал: "Не сейчас".
А время неумолимо приближалось к критической черте.
О чем думал Гитлер в последние часы перед началом "Барбароссы"? Из множества свидетельств выберем всего три.
В июне 41-го немецкий генералитет не испытывал никаких сомнений в том, что перед германской мощью России не устоять. Тем неожиданнее свидетельство Гиммлера, сказавшего Гейдриху 21 июня, за день до войны: "Фюрер не так оптимистичен, как его военные советники". Да, внезапно Гитлер впал в задумчивость. Одна из секретарей Гитлера фрау Криста Шредер вспоминает:
"На мой вопрос, почему он продолжает повторять, что его решение выступить против России является самым тяжелым для него, Гитлер ответил: "Потому что Россия может быть большим мыльным пузырем, но может быть и чем-то совершенно иным".
Из письма Муссолини, написанного в тот же день, становится ясно, что перед судом истории Гитлер решил предстать в качестве жертвы. Он сообщает дуче о якобы огромной концентрации советских войск на границах. О том, что англичане рассчитывают на русских и на американцев. Поэтому, пишет Гитлер, он вынужден был "окончательно принять решение захлопнуть ловушку перед тем, как напряжение станет слишком сильным".
"Пусть за лицемерное поведение отвечает Кремль... Я с муками пришел к этому решению и теперь я чувствую себя духовно свободным. Партнерство с Советским Союзом, несмотря на все искренние попытки достичь полного примирения, было мучительным для меня, ибо мне приходилось так или иначе порывать со старыми концепциями, с основополагающими принципами и моими прежними обязательствами. Сейчас я счастлив благодаря освобождению от прежних умственных агоний".
Последний, с кем фюрер виделся в этот день, был Геббельс. Они вместе составили обращение к немецкому народу. Этот документ - еще одна попытка оправдаться перед историей, обвинив Россию в провоцировании войны, для Германии якобы оборонительной. Фюрер и его главный пропагандист сошлись на том, что свою прокламацию Гитлер зачитает по Всегерманскому радио в пять тридцать утра. Геббельс покинул его в половине третьего. Перед началом великих событий Гитлер решил предаться сну примерно на час.
Последние минуты
Когда его разбудили, и Риббентроп в Берлине, и Шуленбург в Москве уже выполнили возложенное на них дипломатическое бремя. В секретариате Наркомата иностранных дел звонок из германского посольства раздался около трех часов утра: Шуленбург просил о встрече для важного сообщения. Прямо с кунцевской дачи Молотов поехал в Кремль. Июньское солнце уже высветило колокольню Ивана Великого, на которую углом выходил его кабинет. Почти одновременно - в Берлине было 4 часа утра - Риббентроп принимал Деканозова. Рейхсминистр зачитал ноту Советскому правительству, посол пытался объяснить, что германские претензии безосновательны, Риббентроп на это отвечал, что лично он скорбит, лично он сделал все для стабилизации отношений с Россией.
В истории дипломатии это одна из самых позорных страниц: официальное объявление войны состоялось уже после ее начала. Рассчитанный ход с немецкой стороны, который совершенно справедливо был воспринят в нашей стране как вероломство. Отметим особо, что согласно директивам скрупулезные и методичные немцы должны были всячески маскировать свои приготовления только до 18 июня. Предполагалось, что из-за гигантской концентрации войск советская разведка неминуемо "прочитает" намерения германской стороны, поэтому дальнейший камуфляж излишен. И все же последний рубеж, после которого больше никакой маскировки не требовалось, отодвинули до 13 часов 21 июня, когда в войска уже поступил пароль "Дортмунд" - начать операцию. Он поступил вечером 20 июня. Но и после этого дипломатия еще полтора суток продолжала свой камуфляж. Продолжала даже после того, как 22 июня в 3.00 военная машина Германии пришла в ход.
Так началась война на уничтожение России как государства и ее населения как биологически и психологически неполноценных индивидов. Когда министр иностранных дел Италии Галеаццо Чиано упомянул в Берлине о возможности голода в Греции, второй среди немцев человек, Геринг, ответил: "Не нужно излишне волноваться о греках. Подобные несчастья еще поджидают многие народы. В своих лагерях русские военнопленные уже начали есть друг друга. В этом году в России погибнут от голода от двадцати до тридцати миллионов человек. Возможно, что это и хорошо, так как некоторые нации должны быть сокращены".
Самообман
Так, стремясь перехитрить друг друга, обманулись оба вождя. Но если бы этот самообман стал только их личными трагедиями...
Для Гитлера день 22 июня имел символическое значение. Именно в этот день Наполеон перешел Березину и начал свой восточный поход. А годом раньше в этот же день он принял капитуляцию Франции - в том самом историческом вагоне фельдмаршала Фоша, в котором руководители Германии подписали капитуляцию после Первой мировой войны.
Превосходная разведка обеспечила Сталину все необходимые данные. Предупреждали о начале войны и будущие союзники СССР. Но он все игнорировал. Страна оказалась заложницей неверных умозаключений вождя. Когда пошла вторая волна германского бомбометания, в советских войсках все еще действовал безумный приказ "не отвечать на провокации", "не открывать огня по немецким самолетам". Но природный русский ум отказывался подчиняться византийщине, командиры на свой страх и риск отдавали приказ "Огонь!" Командующий войсками ПВО генерал Воронов сообщал, что к половине восьмого утра 22 июня к нему начали поступать "воодушевляющие новости": наши войска не только отвечали огнем на огонь, но и били врага.

sanitar


Первая полоса утреннего выпуска норвежской газеты «Aftenposten», 23 июня 1941 г.
Шапка:
Германия и Россия cцепились между собой
"Война началась вчера утром – как результат двойной игры Москвы. Договор о ненападении между Германией и Россией был всего лишь тактическим маневром Советов. Советское правительство и Коминтерн долгое время вели целенаправленную политику направленную против Германии, констатировал германский министр иностранных дел Риббентроп в своем выступлении рано утром 22 июня в Берлине перед представителями немецкой и иностранной прессы. В своей речи Риббентроп обвинил советское правительство в подготовке войны против Германии и сказал, что немецкое командование было вынуждено нанести предупреждающий удар." (В рамке – рекламная врезка в текст: "Spis Premier Is" – "Ешь мороженое Премьер")
Заметка рядом с материалом о начале войны:
"Финляндия, Румыния и Италия объявили войну Советской России. Многочисленные налеты немецкой авиации на русские города. Наступление через российскую границу началось. Германия вместе с Финляндией и Румынией начали наступление на фронте длиной в 2400 км от Северного Ледовитого океана до Черного моря. Италия готова вступить в военные действия. Словакия и Хорватия поддерживают немецкое вторжение в Россию. Венгрия объявила мобилизацию, но пока не принимает участия в войне. В 3:30 утра немецкие и румынские войска перешли реку Прут в Бессарабии и начали боевые действия. Немцы нанесли бомбовые удары по Киеву, Шитомиту (Житомиру Севастополю. Россия объявила мобилизацию резервистов 1905-1918 гг рождения."
Сообщение собкора газеты из столицы Германии (в центре полосы): "Krigen mot Russland mottat med stor ro i Berlin" "Начало войны с Россией воспринято в Берлине совершенно спокойно. "Когда флаги со свастикой появятся над Кремлем и Кронштадтом?"– спрашивают люди в Берлине."
Материал слева на полосе: "Обращение рейсхканцлера Гитлера к немецкому народу и немецким солдатам: в этот момент мы начинаем мобилизацию всех сил, по ширине и охвату которой не было равных в мире".
NB: После начала оккупации Норвегии на главные посты в редакции газеты Aftenposten были назначены прогермански настроенные журналисты. После окончания войны главный редактор газеты был осужден за сотрудничество в фашистами.

MammonoK

кстати, у лидера норвежских нацистов видкуна квислинга жена была русской
еще русским был главный художник-пропагандист, про него кино есть.

seregaohota

Сколько продержится Россия? ("Time", США)
22 июня 2008

Статья опубликована 30 июня 1941 г.
Немец, спрятавшись за деревом, вглядывается в русские позиции. Он в мундире, но без оружия. Он возбужденно говорит что-то в трубку полевого телефона - но это не доклад командованию.
Он - один из бойких пропагандистов доктора Геббельса, словно коммивояжер, 'продающий' соотечественникам очередную войну.
В голосе немца чувствуется ликование; в остальном же его рассказ звучит непринужденно, словно репортаж о теннисном матче на корте берлинского Красно-белого клуба. 'Сейчас солнечное летнее утро, и события развиваются просто отлично'.
Он описывает, как в 3:05 утра военная машина Германии пришла в движение: самолеты поднялись в воздух, чтобы обрушить смерть на не успевшего проснуться противника, затем вперед ползком пробрались саперы, готовя свои 'маленькие сюрпризы', и, наконец, сорвалась с места вся гигантская механизированная сила вермахта - грохочущая, стремительная, плюющаяся огнем, готовая крушить и давить другую, неизвестную по мощи силу, что стоит у нее на пути.
В этот момент на одном из участков 3000-мильного фронта часть, к которой он прикомандирован, готовится к штурму русского опорного пункта - противотанковые ловушки, блиндажи, казарма. Репортаж продолжается: 'Огонь русских не останавливает нашу пехоту. [Из радиоприемника доносится треск пулеметов, взрывы бомб]. Но вот там один блиндаж все еще отвечает. Это не бетонный дот, он сделан из бревен. Теперь русские идут вперед [дробь винтовочных выстрелов], но, конечно, мы их останавливаем. Вот я вижу, наша пехота снова двинулась в атаку. . . . Блиндаж взят. Очевидно, нам в руки попали первые русские пленные. . . .'
Возбуждение в голосе репортера нарастает. 'Вижу немецких солдат у казармы. МЫ ВЗЯЛИ ЕЕ!'
Каковы шансы?
Так, продумав все до деталей - вплоть до того, за какими деревьями должны прятаться радиорепортеры - закаленная в боях германская армия начала самую масштабную из своих операций. Хотя никогда еще столь многочисленные армии (общая численность русских вооруженных сил - 10000000 человек, германских - 9000000) не сходились в бою на столь огромном фронте, опытные немцы начали войну с Россией точно так же, как и со всеми другими своими противниками - невозмутимо и умело.
Тактика их первых ударов уже знакома всем - даже неспециалистам. Летчики устраивали 'карусель' над скоплениями русских войск, складами снаряжения, путями сообщения. Другие бомбардировщики тем временем атаковали города. Задействованы были все их военные приемы и технические приспособления - дымовые завесы, понтоны, танки, осветительные ракеты, огнеметы, парашютные десанты, мотоциклисты, автоматчики. Саперы с безошибочной сноровкой, рожденной опытом, подрывали доты. При необходимости инженеры быстро сооружали мосты. Пехота напористо шла вперед.
Сообщения о первоначальных успехах также звучали знакомо: в первый день войска продвинулись на десять километров там-то и там-то, за второй день достигнуты тактические прорывы на ряде участков. Скупые сводки Верховного командования звучали правдоподобно: 'Операция проходит удовлетворительно и в соответствии с планом'. Что же касается данных из 'неофициальных' немецких источников, вроде агентства DNB, то они отличались обычной нелепостью: утверждалось, что за первые два дня боев уничтожено 1200 русских самолетов.
Но, хотя все те же признаки мы уже наблюдали и раньше, каждый немецкий солдат, идя в бой, должен был понимать: единственная предсказуемая вещь на войне - это то, что она непредсказуема.
Вопрос о том, станет ли Битва за Россию самой важной битвой в истории человечества, решают не немецкие солдаты. Ответ на него зависит от русских.
Сколько они смогут продержаться? Почти никто, кроме самих русских, не считает, что они способны разгромить немцев. Но если они смогут навязать вермахту затяжную и кровопролитную борьбу на собственной территории, заставить Гитлера платить за успехи дороже, чем он предполагает, и особенно, если они смогут затянуть войну еще на одну зиму, Битва за Россию обретет славу, соразмерную ее масштабу.
Каковы шансы, что им это удастся? Способность русских сдерживать врага до бесконечности зависит от таких факторов, как время нападения, география, численность и боеспособность противоборствующих армий, а также 'качество' противоборствующих лидеров. По этим меркам их шансы выглядят не слишком благоприятно.
Ударить как можно раньше
Кризис разразился тогда, когда этого захотел Адольф Гитлер. Он, очевидно, понимал, что с вступлением в войну США она автоматически превратится в затяжную. После атаки на Крит он также осознал, что вторжение на остров, защищаемый не только сухопутными войсками и флотом, но и авиацией - дело непростое; поэтому Британию одолеть можно лишь войной на истощение. Он также понимал, что ему не обойтись без продовольствия, топлива и промышленных мощностей России. Наконец, он понимал, что его пакт со Сталиным не стоит и гроша. Для затяжной войны ему необходимы поставки из России. Если угрозами нельзя заставить Сталина передать Германии контроль над российской экономикой, значит, немцы должны силой взять все, что им нужно.
Столкновение, таким образом, было неизбежно. И русские, очевидно, понимали это не хуже немцев. Они готовились. С учетом уроков нынешней войны они реформировали армию, ставили на вооружение новую технику. Как утверждает рейхсминистр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп, в Белграде в руки немцев попало донесение югославского военного атташе в Москве, датированное 17 февраля 1940 г.: 'По данным из советских источников перевооружение ВВС, танковых войск и артиллерии с учетом опыта нынешней войны идет полным ходом, и будет в основном завершено к августу 1941 г.'.
Адольф Гитлер решил застать Россию врасплох до окончания этого срока. Как только его бронетанковые дивизии закончили дело в Югославии и Греции, он развернул их в обратном направлении, и после реорганизации и пополнения в Австрии и Богемии (осуществленной в необычайно короткие сроки) направил в Восточную Польшу, где они присоединились к уже развернутым там соединениям. Он перебросил в Польшу и Восточную Пруссию пехотные дивизии из Франции и Германии. В Словакии он построил восемь стратегических автострад и множество аэродромов. Он захватил Лемнос и Самофракию, - острова в Эгейском море у Дарданелл - закрывая русскому флоту выход из Черного моря. Он уговорил Турцию занять позицию благожелательного нейтралитета по отношению к Германии. А Румынию и Финляндию, на чьей территории уже много месяцев находятся крупные контингенты немецких войск, он убедил, что пора вернуть себе отнятые Россией территории.
Географические клещи
Западная граница России протянулась на 3000 миль - от Арктики до Черного моря; по длине она равна американо-канадской границе. Все эти бесконечные мили изогнулись выпуклой дугой, образуя как бы гигантские клещи, в которые можно зажать Россию. Именно для того, чтобы отодвинуть эти 'клещи' подальше от столицы и промышленных районов Европейской России, Москва захватывала 'буферные' территории всякий раз, когда Германия 'подминала' очередную страну, граничащую с СССР.
Первые атаки немцы предприняли на всех участках этой дуги. Лишь развитие событий покажет, какие из этих направлений можно считать главными.
В самой ее северной части, на финском фронте, поначалу царило относительное затишье. Финны, измученные предыдущей войной, провели мобилизацию, но отнюдь не рвались в бой. Однако Германия уже довольно долгое время сосредоточивала значительную группировку войск в Норвегии. Оттуда они выдвинулись в Финляндию, а возможно и непосредственно нанесли удар по России.
Другая мощная немецкая группировка вторглась в Литву из Восточной Пруссии. Прибалтийские государства (Латвия, Литва, Эстония) представляли собой особенно соблазнительный объект для наступления. Россия захватила их в 1940 г. - как, кстати, после восстания красных в этом регионе в 1917 г. поступила и Германия. Люди там по-прежнему недовольны этой аннексией, и Адольф Гитлер в полной мере воспользовался их настроениями.
Сообщается, что в Эстонии началось антирусское восстание; для Литвы немцы уже создали марионеточное правительство. Если им удастся быстро продвинуться вдоль балтийского побережья, они не только удлинят северный 'рычаг' гигантских клещей, но и лишат Россию баз для ее многочисленных подводных лодок, которые могут помешать бесперебойному снабжению Германии шведской железной рудой.
Однако больше всего Адольфа Гитлера - еще с тех времен, когда он надиктовывал 'Майн Кампф' - интересует Украина. Именно туда метят многочисленные стрелы германских ударов. Создавая плацдарм для этого наступления, и одновременно южный 'рычаг' клещей, немецкие войска при поддержке румын вторглись в Бессарабию, которую Россия отобрала у Бухареста в июне 1940 г. Основные русские укрепрайоны остались за Днепром; Бессарабия представляется такой же легкой добычей, как и прибалтийские государства.
Оборонительная стратегия русских пока неясна. Помня, как они победили Наполеона, - и, пожалуй, как Чан Кайши обороняется в Китае - стоит отметить, что у русских есть возможность снова воспользоваться размерами своей страны, чтобы измотать противника. В первый день войны русские бомбардировщики провели массовый налет на Восточную Пруссию. Но в конечном итоге красным все же придется отойти, поскольку занимаемые ими позиции весьма уязвимы: на первом этапе боевых действий география работает на немцев.
Уроки финской войны
Язвительный старик Пауль фон Гинденбург как-то заметил: 'Любой полководец, воюющий против русских, может быть уверен в одном: противник будет превосходить его числом'. И в этой битве немцы тоже имеют дело с превосходящими силами противника. По первым сообщениям можно предположить, что Россия располагает на фронте примерно 175 дивизиями, а Германия - примерно 130. Таким образом, около 3000000 русских противостоит 2000000 немцев.
Конечно, в 'войне моторов' превосходство в людях не обеспечивает победу. Но и по оснащению техникой лучшие соединения Красной Армии превосходят немцев. Русским свойственна детская, чисто азиатская вера во всемогущество машин - и они оснастили ими свои дивизии, что называется, под завязку. Каждой пехотной дивизии придано необычайно много танков - целый батальон. Оценки общего количества танков в Красной Армии расходятся: называются цифры от 6000 до 200000 (при этом у немцев их, вероятно, насчитывается до 15000). Русские располагают небольшим количеством гигантских стотонных 'сухопутных броненосцев', которые впечатляюще выглядят на Красной площади, но вряд ли хороши в реальном бою, однако у них есть и порядка 1500 средних танков (весом в 20-30 тонн обладающих самым мощным вооружением среди машин этого класса - три пушки, четыре пулемета. Цифры об общем количестве самолетов в составе ВВС сами по себе ни о чем не говорят, но, возможно, у русских и здесь есть численное превосходство, хотя их самолеты не обладают высокой скоростью.
Что же касается боеспособности, то германская армия заслуживает высокой оценки: ни одна из ее операций не закончилась неудачей. Русская армия - она прошла только через конфликты небольшого масштаба с финнами и японцами - напротив, выглядит неважно. Однако в данном случае видимость отчасти обманчива.
В Финляндии лучшие русские дивизии упорно и храбро сражались в условиях самого тяжелого 'испытательного полигона', который только можно придумать. Вначале у них ничего не получалось, но под конец они воевали намного лучше. Они проявили выносливость и способность к импровизации: использовали бронесани, ставили полевые орудия на лыжи, строили трехэтажные укрытия, оборудовали ложные позиции, чтобы ввести в заблуждение вражескую авиацию.
Русская армия - и особенно ее командующий, маршал Семен Тимошенко - извлекли из финской войны необходимые уроки. Главный из них состоял в том, что ни одна армия не способна действовать, когда офицеры могут лишь советовать, а не командовать, просить, а не приказывать. Маршал Тимошенко усвоил этот урок - он упразднил институт политкомиссаров, восстановил в армии генеральские звания, дал офицерам полномочия добиваться исполнения их приказов - при необходимости расстреливать за неподчинение - и обязал рядовых отдавать честь командирам, смирив свою 'пролетарскую гордость'.
Другой важный урок, полученный в Финляндии, состоял в том, что одного количественного превосходства недостаточно. Злосчастная 44-я дивизия, растянувшаяся вдоль дороги на Суомуссалми, по оснащению не уступила бы ни одной механизированной дивизии мира, и мощной техники имела больше чем достаточно, но все равно была разгромлена наголову, поскольку, подобно рыцарю в тяжелых доспехах, оказалась слишком неповоротливой. Поэтому перед началом масштабных учений в прошлом году Тимошенко обратился к подчиненным с такими словами: 'Мы будем проверять боевую подготовку подразделений. . . Когда отработана каждая частица, из которых слагается в целом могущественный механизм армии, наши войска, если им придется идти в бой, будут выполнять задачи, не неся больших потерь'.
Основы для повышения боеспособности русской армии, таким образом, уже заложены. Но никакие маневры не заменят настоящую войну. Вряд ли упорная учеба позволила русским приобрести такое же военное чутье, как у прусских офицеров. Кроме того, на стороне немцев, вероятно, еще и такие преимущества, как боевой опыт и общее превосходство в квалификации населения.
Путь в маршалы
Если все эти военные факторы работают на немцев, русских может спасти лишь одно - гений их военачальников. У немцев хватает опытных генералов. И перед маршалом Тимошенко стоит труднейшая задача - одолеть их в бою.
Крепкий, наголо бритый крестьянский сын Семен Константинович Тимошенко - один из самых молодых маршалов в истории всех великих держав. В этом его преимущество: не все молодые полководцы - гении, но большинство гениальных полководцев в истории были молоды. Уже много поколений в России не было великих полководцев, и возможно, настал час, чтобы он появился.
Сорокашестилетний Тимошенко познакомился с Иосифом Сталиным 22 года назад. Он завоевал благосклонность своего старого друга не только военными талантами: Тимошенко всегда держался в стороне от политической фронды, из-за которой так много других советских офицеров закончили свои дни в обитых пробковыми матами расстрельных камерах ГПУ. Не раз ему доводилось занимать посты таких обреченных офицеров - незадолго до, или уже после того, как звукоизолирующая пробка приглушала звук очередного смертельного выстрела.
Тимошенко родился в бессарабской деревне Фурманка недалеко от российско-румынской границы, батрачил у помещиков, в 1915 г. был мобилизован в императорскую армию и воевал с немцами. Он стал пулеметчиком, освоил американский 'Максим', но служба царю для Тимошенко закончилась, когда он ударил офицера, попал под трибунал и угодил в тюрьму. Освобожденный после революции, он стал командиром в красной коннице. Хотя недавно именно маршал Тимошенко занялся искоренением демократических процедур, некогда популярных в Красной Армии, первые командные должности ему самому достались демократическим путем - он был избран взводным, а затем эскадронным командиром Черноморского красногвардейского отряда.
Молодой Тимошенко воевал с белогвардейцами и иностранными интервентами на многих фронтах, получил пять ранений, в 1919 г. участвовал в битве за Царицын (ныне Сталинград): именно там он и встретился с товарищем Сталиным, командовавшим обороной города. В 1920 г. Тимошенко принимал участие в наступлении Красной Армии на Варшаву, отраженном польскими войсками под командованием знаменитого маршала Юзефа Пилсудского.
После советско-польской войны Тимошенко несколько лет провел в военных академиях, заканчивая специальные курсы для таких, как он, красных командиров - имевших боевой опыт, но не владевших военной наукой. В начале тридцатых он побывал за рубежом, изучая 'буржуазные' армии. Когда Сталин приступил к чистке советских командных кадров, Тимошенко начал быстро подниматься по служебной лестнице.
В 1935-37 гг. он был заместителем командующего Киевским военным округом, и служил под началом генерала Ионы Эммануиловича Якира (вскоре он был казнен). В 1937 г. Тимошенко возглавил Северокавказский военный округ, сменив генерала Н.Д. Каширина (тот вскоре также был казнен). В том же году Тимошенко назначили командующим Харьковским военным округом (его предшественник, генерал Л. Дубовой, был уже казнен). Наконец, в 1938 г. генерал Тимошенко вернулся в Киевский военный округ уже в качестве командующего. Находясь на этом посту, он в 1939 г. руководил советскими войсками, оккупировавшими восточные области Польши.
Зимой 1939 г., когда плохо обученные и оснащенные русские войска попали в ледяную мясорубку финской войны, ход кампании в конце концов удалось переломить за счет переброски отборных дивизий, и искусной тактики генералов Григория Кулика, Бориса М. Шапошникова и Семена Тимошенко. Считается, что именно последнему принадлежит главная заслуга в том, что кампания не закончилась провалом.
В мае следующего года в московском Большом театре чувствительные советские зрители собрались на торжества по случаю столетнего юбилея композитора-лирика Петра Ильича Чайковского. Под аплодисменты толпы в ложе появились Иосиф Сталин, премьер Вячеслав Молотов, маршал Климент Е. Ворошилов и новая фигура в сталинском окружении - генерал Семен Константинович Тимошенко.
К тому времени имя генерала еще не появилось в Советской энциклопедии. Но именно в тот день вместе с генералами Куликом и Шапошниковым - другими архитекторами победы над Финляндией - Тимошенко было присвоено звание Маршала Советского Союза. Ворошилова отправили в 'почетную ссылку', назначив заместителем председателя Совета народных комиссаров, а его должность наркома обороны досталась маршалу Тимошенко.
С этого момента Тимошенко ведет себя и как знаменитый народный герой, и как глава военного ведомства. Так, он разработал для себя и своих коллег специальные маршальские звезды из золота и платины, украшенные бриллиантами, и одновременно - при всех регалиях - посетил родную деревню Фурманку, обнял брата Ефрема, с которым не виделся с 1914 г., перецеловался со старыми друзьями и всю ночь веселился на пирушке, устроенной в его честь.
Две недели назад поползли слухи, что именно Тимошенко возглавил группу кремлевских сановников, осмелившихся перечить самому Сталину, выступив против 'умиротворения' Адольфа Гитлера. Если это правда, то маршал добился своего. На последнем Первомае он заявил: 'Нынешняя международная обстановка чревата неожиданностями. . . . [Россия готова] дать сокрушительный отпор любым проискам империалистов'. На прошлой неделе 'происки' Империалиста номер один стали реальностью, и теперь именно маршал Тимошенко должен показать, какой отпор способна дать ему Россия.
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: