Наука и бюрократия в Европе

shen

Нашла статью web-страница
точнее даже интервью. Интересно мнение тех, кто знает, как это работает.
(заинтересовало, потому что все слова похожи на правду, но при этом нет ни одного факта, и получается как с землей: мы посмотрели - вроде плоская, так что - плоская).
Интервью длинное, поэтому скопирую только часть.
И основные идеи:
1) в Европах жоская конкуренция и если не дорастешь до профессора с пожизненным контрактом, то ты лох и неудачник, и в неакадемической карьере тоже ничего не добьешься
2) в США признают только Гарвард. все остальные - лохи, и скорей всего ничего не добьются.
3) проще, удобнее, выгоднее, быстрее для всех целей псиать посредственные статьи и диссертации, чтобы точно защититься, а не ждать, пока твою гениальность оценит кучка переоценненных ученых (ну, если ты сам гений, конечно).
Но и противоположное правдиво: замкнутая академическая среда может развиваться в направлении абсолютной стагнации и полного прекращения любой интеллектуальной деятельности. В XVII и веках XVIII большинство университетов, включая Оксфорд, Париж и Гейдельберг, превратились в замкнутые корпорации, цеха, монополизирующие выдачу дипломов. Они брали деньги за присвоение докторских степеней, брали плату за вступление в корпорацию и в основном пополнялись за счет детей самих профессоров, включая малоспособных к учению. Что, впрочем, было неважно — профессорам во многих университетах все равно выдавались конспекты вековой давности, по которым они должны были читать лекции и от которых было непозволительно отступать. В общем, эти университеты были изолированным и интеллектуально стерильным миром. Воспоминания о тех временах до сих пор остаются своеобразной академической антиутопией.


Профессорская корпорация Германии

Тяготение к одному из полюсов определяется относительным влиянием разных групп в сфере высшего образования. В тех академических системах, где ученые представляют собой влиятельную группу интересов, преобладает кооптация: никто не вправе указывать профессорам, кого им брать на работу. Карьера устроена следующим образом: вы начинаете с нижних этажей и поднимаетесь наверх, преодолевая жестокую конкуренцию. В какой-то момент на подъеме вас ждет форменная мясорубка, но зато, получив ранг полного профессора, вы получаете пожизненный контракт, большую зарплату и неограниченную свободу. Такая система, действующая в Германии и США, обычно насаждается профессорами, получившими полную власть над системой — они контролируют любое кадровое передвижение, а их не контролирует никто.
В Германии профессорская корпорация, пожалуй, наиболее влиятельна. Единственное, в чем бюрократы, пытающиеся управлять этой системой, смогли добиться уступок — в полном запрете разных форм инбридинга, то есть внутреннего найма. Это один из главных вопросов в управлении наукой. Можете ли вы, как старший профессор, беспрепятственно продвинуть своего любимого ученика по всем ступеням академической лестницы? Он вам понравился, когда был студентом, вы обеспечили получение ему диплома, защиту диссертации, позиции доцента, профессора, и в итоге оставили ему свою кафедру. В тех академических системах, где профессора — самая влиятельная группа, естественным образом все тяготеет к этому сценарию. Италия, в которой до недавнего времени профессорская олигархия имела еще большую власть, чем в Германии, являлась классической страной академического патронажа. Соответственно, чиновники в первую очередь хотят закрыть именно эту возможность, раз уж нельзя повлиять на все остальное. В Германии с гумбольдтовских реформ начала XIX века возводились разные барьеры на пути внутреннего найма, поэтому вы просто не cможете пройти все стадии в одном университете. Вам нужно добиться известности за пределами вашего университета чтобы получить работу.
Возможно, что ваш профессор очень влиятелен, у него везде есть друзья, и тогда вы все равно получите работу в другом университете. Но это значит, что сам он не просто получил кафедру по наследству, бросил читать книги и никого к ней не подпускает — что и было тем сценарием, от которого Гумбольдт хотел застраховаться прежде всего. Кроме того, чтобы пристроить ученика, важен хронометраж — нужно, чтобы вакансия открылась ровно в тот момент, когда ученик защитит диссертацию и созреет до профессорства. А это очень сложно подгадать. В системе, где инбридинг запрещен, выхода на открытый рынок трудно избежать. Чем больше географической мобильности предполагает карьера, тем сильнее перспектива продвижения зависит от того, насколько лично вы известны. Вам нужно ездить на конференции и рассказывать людям, не связанным с вами, что-то интересное им. В конечном счете, ваши шансы на рынке университетов зависят от того, смогли ли вы увлечь достаточно людей своими исследованиями. Это делает систему проницаемой для таланта — тот, кто может увлечь других, открыть перед ними горизонты, напомнить им об их научных идеалах, имеет очень большое преимущество. Это не значит, что в Германии нет разветвленных патронажных кланов, имеющих кроме того и политический оттенок. Знаменитая Франкфуртская школа в третьем поколении превратилась в огромную академико-мафиозную семью, контролирующую рейнские университеты.
У этой системы есть свои издержки — например, огромное число разбитых карьер. Профессорами хотят быть все, поскольку существует идеалистическое отношение к профессорам в обществе. Окружающий их моральный ореол и позволяет им отбиваться от любых наступлений бюрократов. Но если многие люди хотят ими стать, становятся ими в итоге очень немногие: в социальных науках на 200 академических карьер, если считать по начатым диссертациям, только одна завершается получением пожизненной профессорской позиции.
Более того, те, кто не стал полными профессорами, оказываются не только выкинутыми из академического мира, но и плохо устраиваются за его пределами, потому что пропустили ключевые этапы неакадемической карьеры — сначала они писали диссертацию, потом были ассистентом, потом младшим профессором. Они все время боролись за продвижение и проиграли в этой гонке — и отчаялись. Оказалось, что теперь им поздно идти в бизнес или в государственные чиновники — разве что на низшие позиции. Другая сторона, с которой также приходится мириться — вы никогда не находите работу там, где начали карьеру. С одной стороны, путешествовать по Германии может быть и неплохо, но, с другой, представьте, что у вас к этому времени есть супруга или супруг и дети. Одному нужно бросить карьеру, чтобы другой перебрался в новый университет, потому что двоим ученым устроиться в один университет одновременно очень сложно. Ученые создают крайне нестабильные семьи в Германии, поскольку им известно, что или в какой-то момент одному придется поставить крест на своих амбициях, или обоим разъехаться.
Чтобы создать этот постоянный приток, действует самое жестокое правило германской, и, отчасти, американской системы — вы не можете удержаться долго на любом этаже, кроме верхнего. Все позиции непостоянны, кроме высшей — пожизненной. Сравним это с Россией, Францией и Британией, в которой все ступени вечны и на всех можно задержаться — они гораздо гуманнее в этом плане. Если вы не перешли на следующую ступень, то вполне можно прожить и на той, на которой остановились. Плюсом этой схемы является то, что она создает для каждого свою нишу. Кто-то не стал профессором и остался доцентом на всю жизнь, кто-то не стал доцентом и остался ассистентом. Вы можете бороться за продвижение, а можете остаться на одном месте и остаться в игре.
Бюрократический контроль в России

В целом, Франция и Россия — это страны, в которых профессора скорее проиграли борьбу с бюрократами за легитимность и за социальное доверие. В системах, где бюрократы сильнее, нет ни пожизненного найма, ни долговременных контрактов, продвижение или возобновление контракта контролируется набором формальных правил. Вы постоянно проходите множественные контрольные точки. Сначала вы студент и получаете диплом, потом становитесь ассистентом кафедры и должны защитить диссертацию, без которой возможность стать доцентом уже очень маловероятна. Если вы становитесь доцентом, то пишете и защищаете еще одну диссертацию, пытаетесь стать профессором. Где-то вдалеке есть статус академика — то, что ближе всего к пожизненному найму в российской научной системе, но этой планки достигают немногие, все остальные должны все время что-то делать для дальнейшего движения. Даже для того, чтобы оставаться на месте, надо что-то делать — проходить регулярные аттестации, повышать квалификацию и так далее. Во времена, когда правительство ничего не хотело от университетов, кроме того, чтобы они не бунтовали, об этом на время забыли — но сейчас вновь вспоминают. Момента полного умиротворения в этой системе не наступает никогда. Большое количество ступеней позволяет чиновникам сохранять больше контроля: и переход с одной ступени на другую и возможность задержаться на них можно регулировать. Например, можно обязать научного сотрудника писать по статье в год — в противном случае контракт не будет продлен. Нельзя быть профессором, бросившим заниматься наукой. Это другой способ регулирования — постоянное поддержание в тонусе.

Ярмарка университетского тщеславия: США

— Можно ли сказать, что существуют два полюса управления наукой — когда она автономна, с практикой постоянного найма, как в случае с Германией, и когда существует бюрократический контроль, с формальными критериями того, кто лучше?
— В принципе, да, но лишь с высоты птичьего полета. Занимаясь сравнительной социологией можно заметить, что любые попытки разложить социальные системы строго на линии между двумя полюсами, к сожалению, работают только условно, на определенном уровне абстракции. С большой дистанции, американская система действительно представляет собой некоторый гибридный тип. Там нет независимой профессорской корпорации, но почти нет и государственной бюрократии, потому что многое решают попечители и администрация университета. Последние по логике своей работы — это что-то среднее между большой общенациональной бюрократией и полным отсутствием бюрократии вообще. Много хороших исследований, которые мы рассматривали в американской главе, были про то, как работает американский академический рынок. Он как раз похож на систему дорог с хорошими и плохими водительскими правами: с хорошими правами вас пустят на плохую дорогу, но в обратном направлении — никогда. Степени высокодифференциированы, и существует иерархия престижа: все знают, что со степенью Гарвардского университета вы сделаете блестящую карьеру, будете получать много денег, читать пару лекций в неделю самым талантливым аспирантам и быстро получите пожизненный контракт. А со степенью из третьесортного университета вы, скорее всего, никогда не будете преподавать ни в одном университете, а будете преподавать в школе или community college, учить местных оболтусов, и никакого пожизненного контракта у вас не будет. Если вы смотрели Breaking Bad, то для главного героя Уолтера Уайта, окончившего известный Калифорнийский технологический институт, преподавать в школе — это катастрофически неудачная карьера. Люди с такими дипломами крайне редко падают так низко.
При этом, как ни странно, исследования показывают, что плохая или хорошая степень — недостаточный предиктор дальнейшей результативности исследовательской работы. Люди, получившие хорошую степень, сами по себе не публикуют больше или лучше, чем те, кто получает плохую степень и обитает на задворках академического мира. В действительности, то, сколько вы публикуете и цитируетесь, зависит от того, где вы работаете. Люди в хороших университетах начинают публиковаться много — у них много свободного времени, им дают гранты и предоставляют лаборатории, их окружают пытливые аспиранты, ну и есть ощущение, что nobles oblige. Их работы много цитируют, потому что, перелистывая страницы в журнале, люди думают: «Эту статью писал профессор из Гарварда, наверное, она хорошая», читают эту статью и, если им что-то не нравится, они думают, что это с ними что-то не так, а не с профессором из Гарварда. Особенно в провинциальных университетах — или в целых странах, которые чувствуют себя интеллектуальной провинцией — это работает. Там люди особенно чувствительны к таким сигналам.
....
Например, документы для конкурса на преподавательскую вакансию прислали 200 человек, профессора на факультете посовещались и пригласили на пробную лекцию шестерых, и из них трое им понравились. Они расположились их в таком порядке, что в первой строчке оказался человек из абсолютно неизвестного университета — допустим, Саус-Парк — а на второй — человек из Гарварда. Декан факультета, увидев такое решение, немного сомневается. Он идет к проректору, тот передает дело ректору, тот — попечителям, которые говорят: «Ну, не может такого быть — кого они приглашают из этого заштатного университета? Ведь у них есть человек из Гарварда. Представьте, как это будет смотреться на сайте: студенты, которые смотрят на место получения степени своими преподавателями, видят: Гарвард, Гарвард, Гарвард, Саус-Парк. Пусть лучше будет еще один Гарвард». Попечители могут поменять порядок аппликантов и место получит человек из Гарварда, даже если кандидат из Саус-Парка произвел очень хорошее впечатление на своих коллег. Те, конечно, могут пойти на принцип, и иногда идут, угрожая всем скопом уволиться — если первый кандидат показался им действительно выдающимся. Но такое бывает редко. Да и сами они из Гарварда, и им приятно лишний раз почувствовать, что они принадлежат к элитному клубу. В этом смысле, университетская бюрократия в США выполняет многие из ролей, которые в России исполняет Министерство образования и науки, хоть и в более мягкой форме. Впрочем, в связи с озабоченностью Минобрнауки и университетов, которые пытаются ему особенно нравиться, мировыми рейтингами, нет сомнения, что в России вскоре тоже начнут обращать внимание на такие вещи.

kravecnata

В общем и в целом там всё верно, но есть мелкие неточности (например).
На мой взгляд, "основные идеи" выписаны излишне размашисто — в интервью формулировки корректнее.

langame

в Европах жоская конкуренция и если не дорастешь до профессора с пожизненным контрактом, то ты лох и неудачник, и в неакадемической карьере тоже ничего не добьешься
Это зависит от того в какой момент ты соскочил. В целом, Ph.D. карьере как минимум не вредит (хотя может и не всегда помогает). Но вот постдок это уже скорее потерянное время. Правда, иногда бывают вакансии, в которых указывается, что опыт постдоченья желателен. Например, у квантов такое бывает.
в США признают только Гарвард. все остальные - лохи, и скорей всего ничего не добьются.
Не совсем так, важны скорее личные связи, но на практике, хорошие группы в которых можно обзавестись связями концентрируются в основном в именитых универах. Ну и хорошие публикации проще делать в таких группах, да.
проще, удобнее, выгоднее, быстрее для всех целей псиать посредственные статьи и диссертации, чтобы точно защититься, а не ждать, пока твою гениальность оценит кучка переоценненных ученых
Сама по себе степень это лишь необходимое условие, которое ничего не гарантирует. С посредственными статьями, которые никто не цитирует, тебе ничего не светит, даже если степень у тебя из Гарварда.

Niklz

я не в теме, но написано желто, с массой превеличений. как будто автор впаривает точку зрения, а не описывает объективную ситуацию.

kshangin

написано желто, с массой превеличений. как будто автор впаривает точку зрения, а не описывает объективную ситуацию.
есессно, он же гуманитарий, и журналист (если это правда интервью = обработка, а не самоанкетирование) тоже гуманитарий. Им продаваться надо, это ж "физические законы везде одинаковые".
На самом деле, заметка забавная. Начинал читать через силу, в а середине стало прямо интересно.

shen

как будто автор впаривает точку зрения, а не описывает объективную ситуацию.
вот поэтому я и спрашиваю мнение/инфу у людей здесь.

wawa321

про мафиозно-клановую немецкую систему - правда.
в среде профессоров случайных людей со стороны практически нет. "своих людей" протаскивают очень просто - включают их во все публикации клана, несмотря на отсутствие хоть какого-либо вклада, и раздувают хирш.
кроме того, профессор в германии - это уже не ученый, а в большей степени администратор, руководитель большой группы. в отличие от соседней франции, к примеру, где даже люди уровня нобелевского лауреата занимаются наукой в лабе.

langame

в отличие от соседней франции, к примеру, где даже люди уровня нобелевского лауреата занимаются наукой в лабе.
Нобелевские лауреаты во Франции нихера наукой не занимаются конечно. У нас было сотрудничество с лабой одного лауреата, он был чисто свадебный генерал. Еще у нас одна девочка постдочила, которая сделала Ph.D. в лабе другого. Вот она рассказывала, что даже заместитель лауреата, который формально и был ее руководителем, на практике был абсолютно недоступен потому что занимался политикой все время. Профессора попроще занимаются наукой, да. Один наш конкурент с хиршем около 65 на тот момент, сам по ночам проводил эксперименты, не доверял типа аспирантам. :grin:
Но при этом такую научную мафию как во Франции еще поискать надо вообще-то, разве что в Италии найдешь. Например, эта самая девочка легко получила tenure track в CNRS в Гренобле, несмотря на то что публикаций у нее было кот наплакал: за время Ph.D. одна Nature Physics (что тащемта не сложно, если у тебя нобелевский лауреат последний автор) и одна APL плюс еще какой-то обзор в совсем левом журнале, а за время постдока у нас вообще только одна PRB, и та вторым автором.

wawa321

ты вроде в Голландии? расскажи, как там дело обстоит

langame

В Голландии мафии в таком смысле нет, по крайней мере я не заметил какой-то борьбы кланов. Но страна маленькая, поэтому все друг друга знают, и человеку со стороны наверное не очень просто пробиться. Например, за то время пока я был в аспирантуре, у нас в департаменте было открыто 4 tenure track позиции. 3 из них были заняты людьми "с голландским опытом". Один из них до этого был в аспирантуре у нас же в департменте, другой в другом голландском универе, оба голландцы, третий, канадец, был у нас постдоком прямо во время аппликации. А четвертый перец делал Ph.D. в Гарварде и постдока в Йеле, к моменту аппликации у него было три Nature, одна Science, одна Nature Physics и штук восемь PRL. Я не знаю, как можно не взять такого человека. :) Тем более что его шеф из Гарварда был корешем нескольких наших профов. Примерно так в Голландии. Голландцем кстати не обязательно быть, хотя и не мешает конечно.
А, да. На tenure track народ в основном реально занимается наукой. Тот чувак из Гарварда и Йеля например сам за три месяца собрал работающую установку и какую-то статью уже писать начал, работал реально до ночи, жаловался, что магазины в Голлашке слишком рано закрываются, и он пожрать купить не успевает, не говоря уже об одежде например. Канадец тоже реально впахивал, как и один из голландцев. Другой голландец правда сразу политикой решил заняться и первые месяцев девять почти ниче реального не делал. Но на постоянной позиции непосредственно в лабе уже почти никто не работает.

alexshamina

Ну так есть. В чем новость?

wawa321

напиши по мелкобриташке

alexshamina

Чего тебе написать? Пусть лучше кто в мэгэу трудиться распишут о своей мотивауии

wawa321

Про систему распределения профессорских позиций и грантов. Насколько она открыта для посторонних? Если есть примеры из твоего личного наблюдения - тоже напиши.

Martika1

> Но при этом такую научную мафию как во Франции еще поискать надо вообще-то, разве что в Италии
> найдешь. Например, эта самая девочка легко получила tenure track в CNRS в Гренобле
Непонятное утверждение. Во Франции "тенюр" (а не тенюр трек) у всех подряд. У сантехников, например. CDI — contrat à durée indéterminée. В США постоянный контракт мало у кого (у некоторых профессоров, у судей... а во Франции — у большинства.
Кроме того, если я правильно помню, в CNRS нет профессоров. Это сеть НИИ. В CNRS есть CR (chargé de recherche) и DR (directeur de recherche) разных уровней, что примерно соответствует отсутствию или наличию подчинённых.
Чтобы стать профессором во Франции, есть формальное требование: нужно защитить докторскую (HDR, habilitation à diriger des recherches количество и качество публикаций — это уже неформальные критерии.
> несмотря на то что публикаций у нее было кот наплакал: за время Ph.D. одна Nature Physics
> и одна APL плюс еще какой-то обзор в совсем левом журнале
Это далеко не "кот наплакал". Типичный аспирант к окончанию имеет одну-две статьи и отнюдь не в Nature Physics.
> (что тащемта не сложно, если у тебя нобелевский лауреат последний автор)
Да, наверняка несложно. Только вот получить нобелевского лауреата последним автором — не самая простая задача. Я таких аспирантов ни разу не встречал, хотя понятно, что где-то они есть.

PrinceSSka

пиздец печаль.. а много форумчан прошло в профессора уже? или кто куда после постдоков девается?

langame

Непонятное утверждение. Во Франции "тенюр" (а не тенюр трек) у всех подряд. У сантехников, например. CDI — contrat à durée indéterminée. В США постоянный контракт мало у кого (у некоторых профессоров, у судей... а во Франции — у большинства.
Кроме того, если я правильно помню, в CNRS нет профессоров. Это сеть НИИ. В CNRS есть CR (chargé de recherche) и DR (directeur de recherche) разных уровней, что примерно соответствует отсутствию или наличию подчинённых.
Ок. Ее позиция chercheur, постоянный контракт. Что значит есть у большинства? Там был конкурс, желающих было больше чем позиций, надо было пропозал написать и все такое.
Чтобы стать профессором во Франции, есть формальное требование: нужно защитить докторскую (HDR, habilitation à diriger des recherches количество и качество публикаций — это уже неформальные критерии.
Ну так количество и качество публикаций это почти везде неформальные критерии, во всяком случае я ни разу не видел, чтобы в объявлениях о профессорских вакансиях было сказано что-то типа "минимум 20 публикаций, минимальный хирш 12".
Это далеко не "кот наплакал". Типичный аспирант к окончанию имеет одну-две статьи и отнюдь не в Nature Physics.
Так это и есть две статьи, не считая обзора. Потом типичному аспиранту ничего и не светит в плане научной карьеры, а в Голландии например даже одной Nature Physics абсолютно недостаточно для tenure track.
Я таких аспирантов ни разу не встречал, хотя понятно, что где-то они есть.
Ну вот мои коллеги имели двух разных нобелевских лауреатов последними авторами, будучи аспирантами. Еще знаю аспирантов-соавторов Гейма и Новоселова. Так-то их дофига, аспирантов таких, надо просто в нужное время в нужном месте оказаться.
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: