Инетервью со Степашиным

vamoshkov

Простыню постить не хочу, приведу некотрые отрывки которые показались мне интересными.
правда все равно получилась простыня
http://vladimirpozner.ru/?p=2372
Степашина я лично считаю одним из самых адекватных и вменяемых политиков за последнее время, из тех, которые были "у руля"
...Вы знаете, когда меня кошмары мучили? Не то, что даже кошмары, а просто я не знал, куда себя деть. Это первая чеченская кампания, особенно Буденновск. Когда Басаев ушел живым, здоровым, наглым, высокомерным, со знаменами, и я как директор ФСК ничего не мог сделать. Большего позора и кошмара в своей жизни я не испытывал никогда....
В.ПОЗНЕР: Игорь Вячеславович Ксенофонтов пишет: "Большинство людей понимает, и это очевидно, что представители верхнего звена чиновников живут не на свои зарплаты. Достаточно оценить и взглянуть на их квартиры и дома или изучить биографию детей. Почему же, на Ваш взгляд, невозможно более быстро, эффективно решить вопросы коррупции и использования служебного положения? Ведь, достаточно открыть не десятки уголовных дел на чиновников, а сотни, и станет понятен масштаб оборота денег через власть на собственные нужды. Не хватает воли? Или, действительно, сильный административный ресурс противодействия этому? Достаточно многие научились правильно осваивать бюджетные деньги и выполнять заказы через нужные организации. Но, ведь, и там тоже много нарушений можно найти".
С.СТЕПАШИН: Диагноз где-то правильный, трудно не согласиться. Причем, по-моему, достаточно спокойно написано, сказано без раздражения. Я бы не сказал, что все чиновники. Смотря какого ранга, конечно. Я знаю весь кабинет министров, знаю премьер-министра, знаю президента. Поверьте мне – я, все-таки, работал еще и в других органах - и в МВД, и в ФСБ, и в Минюсте, не только в Счетной палате – я убежден, что категория министров не то, что заинтересована, а необходимости нет в воровстве, в коррупционных сделках, в приобретении собственности не за те средства. Если есть конкретные примеры, назовите мне министра, давайте мы посчитаем и проверим. Я думаю, что Владимир Владимирович тоже их всех знает – я имею в виду Путина, естественно. Может быть, и Вы тоже знаете. А что касается чиновников чуть пониже - губернского, районного и иного пошива – здесь Вы абсолютно правы. И делать это, на самом деле, очень просто. Сейчас наконец-то это позволяет делать закон соответствующим Комиссиям. Пришел, посмотрел, дом трехэтажный… Просто иди и докажи, за что ты это купил. Придется доказать. Сегодня это, наконец-то, будет делаться по закону, а не факультативно. Пока больших примеров мы таких не знаем. Может быть, и Ваша передача позволит нам расширить географию, узнать несколько примеров. Давайте так договоримся. Я думаю, что Дмитрий Анатольевич тоже смотрит эту передачу. Если нет, то на очередной встрече я скажу, что это серьезная тема, которая волнует сегодня наших сограждан в плане борьбы с коррупцией. И та антикоррупционная президентская комиссия, которую он возглавляет, и членом которой я являюсь, должна продемонстрировать хотя бы парочку, тройку, а то и с десяток таких хороших, ярких примеров. Будет показательно, поверьте мне.
В.ПОЗНЕР: Сергей Вадимович, скажите, пожалуйста, эти поездки, горячие точки, совершенно неожиданные для Вас вещи… Наверное, Вы много думали. Вы для себя решили, почему, все-таки, так легко и быстро развалился Советский Союз?
С.СТЕПАШИН: Хороший вопрос. Я думаю, что как раз если бы я не поездил, не посмотрел и не увидел, я бы и в 1991 году в августе бы не верил, что он уже развалился. А то, что я увидел практически во всех горячих точках моей страны и то, что услышал то, о чем говорило тогдашнее политическое, военное и чекистское руководство... видимо, просто не знают обстановки. За редким исключением. Я жалею, скажем, о том, что застрелился Пуго, потому что это был честный офицер, и он не врал никогда, когда я работал в Министерстве внутренних дел. А, в основном же, вранье чистое – не знали обстановку, не знали людей, не знали настроений. И это все очень быстро подвело к началу девяностых годов. Плюс, конечно, ошибка Михаила Сергеевича. Я с ним часто встречаюсь, мы родились с ним 2 марта, друг друга поздравляем с днем рождения – это искренне и честно, он не даст соврать. Я считаю, что, конечно, нужно было начинать реформу сначала с экономики и очень серьезно, а потом уже затрагивать все устои так называемые. Он, правда, это отрицает.
В.ПОЗНЕР: Выходит, верхушка вообще не понимала, что происходит в стране?
С.СТЕПАШИН: Не понимала, абсолютно.
В.ПОЗНЕР: Значит, 1991 год, неудавшийся путч ГКЧП, против которого Вы очень ярко и принципиально выступили. Я это подчеркиваю, потому что далеко не все так смело это делали. Потом Вы возглавляете Госкомиссию по расследованию деятельности КГБ и ГКЧП, даже называется "Комиссия Степашина". Итогом этого становятся несколько томов, которые так и не дошли до широкой публики. Хотелось бы узнать, что ж там было такое?
С.СТЕПАШИН: Во-первых, часть из них секретна. Самое секретное – это, конечно, агентура. Потому что любая спецслужба держится за счет оперативного агентурного состава. Если бы мы это раскрыли, мы бы еще 10-15-20 лет создавали новые спецслужбы. Мы по этому пути не пошли – это была позиция и Ельцина, и Горбачева. Что касается действий Крючкова, всех остальных – все это было опубликовано. Я выступал с открытым докладом на Верховном совете. На самом деле, никакой неожиданности там нет. Достаточно пассивно, что и спасло, собственно, территориальные структуры, работали чекисты на местах – они просто ждали. Причем, они же тоже прекрасно понимали, who is who есть в стране - с их прекрасной начитанностью и образованностью. Туда, ведь, брали не самых дураков, поверьте мне. Не самых дураков в КГБ брали тогда. Людей брали, все-таки, из хороших вузов, с хорошим образованием, с хорошим языком. И они читали и знали больше, чем мы с Вами. Ну, Вы-то, конечно, знали больше, у вас была...
В.ПОЗНЕР: Поэтому меня не брали.
С.СТЕПАШИН: Не торопитесь, все еще впереди. Я пошутил, конечно. Да, и сейчас мало кто забывает, но был сделан очень сильный, правильный тактический шаг. В мае 1991 года еще был Союз, было создано КГБ РСФСР. Был принят закон, и было создано КГБ России. Было КГБ Союза и было КГБ России, возглавил его Виктор Иваненко. Виктор Валентинович, бывший замначальника инспекторского управления, человек очень приличный, ну, может быть, чего-то ему не хватило, Борис Николаевич ему не очень доверял. Но, создание этой структуры, и те первые телеграммы, и те действия, которые были предприняты лично Иваненко в 1991 году – а мы все находились в одной комнате: я, Шахрай, Бурбулис, Иваненко - в Белом доме на четвертом этаже. То есть я знаю, кто чем занимался, у каждого были свои обязанности. Его звонки, его отшифровки, его телеграммы во все органы КГБ России сыграли тогда значимую роль. Потом даже Крючков это признал. Они подчинялись, по сути дела, ему. Потому что они понимали, что вляпались, многие прекрасно эти вещи понимали. Потом спросите у чекистов тех, кто еще служит - из тех, кто работал тогда. Ведь, когда Борис Николаевич набрал феноменальные 98% на выборах в народные депутаты СССР, 90% Лубянки голосовало-то за него.В.ПОЗНЕР: Скажите, пожалуйста, я задаю этот вопрос всем, кто мог бы хоть что-нибудь знать. На Ваш взгляд, была ли какая-нибудь договоренность между гкчпистами и Михаилом Сергеевичем, что его там в Крыму оставили и он, так сказать, ждет. И в зависимости от того, как пойдет: то ли так, то ли сяк. Я понимаю, что это очень обидно для Михаила Сергеевича. Но, все-таки, многие спрашивают.
С.СТЕПАШИН: У Горбачева я об этом спрашивал, он это категорически отрицает. У Крючкова я об этом спрашивал – он отрицает. У Плеханова я спрашивал – он отрицает. У Лебедева, тогда первого зампреда КГБ, спрашивал - он тоже ничего об этом не говорит.
В.ПОЗНЕР: То есть такой договоренности не было?
С.СТЕПАШИН: Прямой не было. Я думаю, что и те, и другие думали: "Посмотрим, как дело пойдет". Потому что я-то знаю, что сейчас говорю. Находясь тогда в Белом доме в августе, мы тогда думали, что нас 20 числа штурманут. Конечно, Карпухин, командир группы "А", покойный теперь – я много с ним беседовал, с этим генералом, – говорит: "Да мы бы вас вытряхнули за 20-30 минут, собственно, и проблем бы не было никаких". Я с ним согласен. Я – профессиональный военный человек, я знаю, что это такое. На это не пошли. На это, по-моему, даже и сам Крючков не пошел. Я уже не говорю про Министра обороны, Язова, который просто занял позицию, он сидел и не стрелял. То есть власть была таковой, что ничего уже сделать она, по сути своей, не могла. Согласны?
В.ПОЗНЕР: Елена Добрынина: "Сергей Вадимович, как Вы считаете, возможно ли в нашей стране, в принципе, искоренить коррупцию? Есть ли, на Ваш взгляд, удачные примеры в мировом сообществе в этом направлении? Приходилось ли Вам самому или членам вашей семьи при решении бытовых вопросов когда-либо вынужденно давать взятки сантехникам, врачам, инспекторам ГАИ, продавцам в период тотального дефицита и так далее?"
С.СТЕПАШИН: Что касается коррупции, победить ее окончательно, искоренить под ноль, наверное, весьма сложно - в силу биологического устройства человека, как такового – не только того, кто дает, но и того, кто берет. Хотя, есть хорошие примеры, в частности, пример Сингапура. В какой-то степени Китая, хотя они ее не победили, но очень жестко применяют меры. Правда, она у них достаточно тяжелая по суммам, несмотря на публичные расстрелы и так далее. Один из лучших примеров, пожалуй, - я недавно был в этой стране – это Южная Корея. Вы помните удивительный, печальный, трагический и в то же время очень мощный психологический пример, когда бывший президент этой республики, которого только обвинили в том, что он где-то там позлоупотреблял, еще ни суда, ничего не было… Он спрыгнул с горы, разбился насмерть, и вся Корея вышла его проводить в последний путь. Вот это - нравственный пример. Слово "нравственность" у нас уже не модно, мы его почти не применяем. А напрасно.
В.ПОЗНЕР: Скажите: что ж, выходит, биологически мы все одинаковые, человек он есть человек. Может быть, вопрос не в биологии? Сердце, почки, легкие… Не в биологии, а, все-таки, психологически?
С.СТЕПАШИН: Я соглашусь. Может быть, генный код, может быть, слабоватость людей. Что касается нашей страны, то давайте быть объективными. Сейчас, все-таки, впервые наметился целый комплекс мер. Это и законы, которые приняты – наконец-то мы знаем определение коррупции, ужесточены требования, связанные со свидетельством того, сколько ты заработал и не заработал. Пока еще никого сильно за это не дернули, но, я думаю, что материалы собираются в комиссию Дмитрия Анатольевича. Я, кстати, сам вхожу в эту комиссию. И самое главное, сейчас готовится целый пакет законов экономического содержания, которые позволят сделать так, чтобы чиновник своей росписью никак не влиял на то или иное экономическое решение. Это электронное правительство, это электронные торги, это госзакупки, это система контрактации. Это тяжелейший механизм. Вот мы вдвоем с Вами сидим. Я, вот, приду к вам, скажу: "Владимир Владимирович, мне бы квартирку для родственников получить от Вас". Вы что мне скажете? "Да я не могу, у меня нет компетенции". И я к вам и не пойду по этой теме. По другой, может быть, с удовольствием приду пообщаться. Я немножко утрирую, но Вы понимаете, о чем я говорю. Вот сейчас этот пакет законов готовится. И если это сработает – а я на это очень рассчитываю – то, конечно, мы от папуасских методов борьбы с коррупцией перейдем к цивилизованным, европейским.
Насчет Буденновска, о котором Вы уже сказали. Я не хочу бередить раны, но я хотел бы просто уточнить. Говорят, что брат Басаева Ширвани, который работал на федералов, предложил Вам взять его семью и его в заложники, чтобы как-то поторговаться с Басаевым. И что Вы категорически отказались. Был ли такой разговор? И почему Вы отказались?
С.СТЕПАШИН: Был. Ширвани, действительно, пришел к нам на беседу. В беседе участвовали я и Анатолий Сергеевич Куликов. Ярин попросил, чтобы я хоть этим занялся, потому что у нас тогда в ФСК не было ни спецгрупп, ничего не было – 7 человек было, аналитиков. Я думаю, что Ширвани, когда это предлагал... Он, кстати, на своего старшего брата никак не похож, совершенно другой даже внешне. Он два раза ходил туда к Басаеву с нашими поручениями, за что-то надо было цепляться. Тем более, особенно когда Шамиль вышел на Виктора Степановича, и мы поняли с Яриным, что мы уже неинтересны для него как собеседники. Планку нельзя было поднимать, конечно. Виктор Степанович действовал как человек, живой, эмоциональный, он по-другому не мог поступить, как он считает и считал. Что касается Ширвани, он два раза сходил, третий раз сказал: "Я не пойду, меня брат там шлепнет". Я говорю: "Что будем делать?" Он буквально сказал то, что сказали Вы. Сказано было это, действительно, лично мне: "Арестуйте всех наших в Ведено, поставьте перед больницей и расстреливайте по одному. На десятом, может быть, брат выпустит". Не знаю, блефовал он или нет, но я считаю, что на это мы пойти не могли. Может быть, в какой-то иной ситуации, в бою - я еще понимаю. Но сами себе можете представить, российский действующий худо-бедно по закону человек, представляющий президента и государство, поступает как СС или как Гестапо, или как товарищи бандеровцы, которые сегодня героями стали на Украине. Я на это категорически не пошел. Я об этом сказал, кстати, и Ярину. Он говорит: "Бред какой-то, о чем ты говоришь".
В.ПОЗНЕР: Когда Вы назвали это главным позором своей жизни, это был позор вынужденный? Или это был позор неизбежный? Потому что это - разные вещи.
С.СТЕПАШИН: Можно было Басаева достать. Когда он уже ушел. В больнице нельзя было, и никакого штурма, на самом деле, не было. Была попытка инициации штурма, потому что если бы мы штурмовали по-настоящему, ребята из группы "А" знают, что я говорю, потому что я работал вместе с ними тогда и ходил к больнице, и там было все заминировано, 900 человек там бы и шлепнули. После этого надо было самому стреляться, и чтобы тебя больше никто в жизни не увидел. Не потому, что тебя там разорвали бы просто. Значит, как только произошла утренняя попытка штурма в 4 часа – ведь, никто об этом не знал – ребята зашли на первый этаж, потом отошли, часть из них была ранена, 3 человека погибли, к сожалению. Мы же записывали все, что говорил Басаев, технику-то мы сумели поставить, слава Богу. Он сказал: "Эти сумасшедшие что угодно будут делать, они одурели уже совершенно. Надо идти на переговоры". И пошли на переговоры. Потому что изначально, Вы знаете, какую задачу он поставил – полный вывод российских войск, выпустить всех. Он поставил те условия, которые выполнить было невозможно. И он это понимал. А тут резко изменилась ситуация, мы начали уже вести с ним переговоры о том, чтобы дать ему 8 автобусов, воды и волонтеров-журналистов - тех, кто захотел поехать сами. Более того, Олег Гайданов – его потом за это ругали, он был там зам. генерального прокурора – он даже взял у журналистов подписки: "Ребята, если вы хотите ехать с Басаевым сами, за свою жизнь отвечать будете сами, это ваши проблемы". Гуманно это или не гуманно - записки он на всякий случай сделал. Вот они и поехали. Раз их тормознули вертолетчики. Я говорил с Виктором Степановичем, он говорит: "Давай так. Я ему дал слово, что в Ставропольском крае мы их не тронем, а как территорию Чечни пересекут, вы тогда уж и займитесь". Конечно, когда он выходил со Ставропольского края, там дорога, степь, физически, конечно, обстрелять сверху, сжечь несколько автобусов проблем не было. При этом, давайте теперь мы с Вами: Вы – журналист, Вы в автобусе, а я - офицер КГБ. Вот, выбирайте. Да, наверное бы, погибло 10-12 журналистов ни за что, по сути дела. Вот цена вопроса. Вы знаете, всегда стоит цена вопроса.
В.ПОЗНЕР: То есть было осознанное решение не делать этого, чтобы не убивать этих людей?
С.СТЕПАШИН: Да. Мы рассчитывали, может быть, удастся на территории Чечни сработать, но там уже ничего не получилось, он приехал как триумфатор. А Басаева, конечно, можно было со всеми орлами грохнуть. И я вспоминаю свой один из последних разговоров с Масхадовым, когда я уже был премьер-министром, мы встречались в Магасе. Не знаю, зачем он это вспомнил вдруг, и говорит: "А что ж вы тогда? Надо было врезать по ним, по автобусам. И мы бы все закончили, война бы закончилась". Не знаю, блефовал ли он тогда, но, на самом деле, был такой эпизод. Я думаю, что и этот эпизод, и многие другие наши ошибки, а, может быть, и не ошибки – это была, по крайней мере, моя личная позиция. Может быть, поэтому я другое место сейчас занимаю в своей карьере и в своей службе, о чем не жалею, кстати. И я думаю, что Владимир Владимирович, когда началась так называемая вторая война - в 1999 году, уж он лупил так, по-настоящему.
В.ПОЗНЕР: 1999 год, Вы его сами вспомнили, захват генерала Геннадия Шпигуна, Ваши публичные слова, которые многие помнят – что он будет освобожден, виновные наказаны.
С.СТЕПАШИН: Я сказал, что это дело чести для меня - освободить.
В.ПОЗНЕР: Да. Не получилось это. И дальше вот что Вы говорите: "Это моя непроходящая боль, хотя некоторые постоянно спекулируют на эту тему: дал слово офицера и не выполнил. Мог бы выполнить. Кто мне помешал? Узнал, когда стал премьер-министром. Один негодяй, достаточно известный, фамилию называть не буду, сделал все, чтобы 12 июня в День независимости России в кабинете премьер-министра не появился Гена Шпигун. Он просто перекупил большими деньгами. Я знаю, что говорю". Это было сказано Вами в 2005 году. Прошло с тех пор 4 года – это было в декабре. Вы по-прежнему не хотите называть фамилию того человека, негодяя, который, по сути дела, не дал Вам спасти своего товарища?
С.СТЕПАШИН: Нет, потому что у меня есть, что называется, оперативная информация, косвенные улики, прямых нет. Поэтому я не имею права этого делать. Я знаю, кто это, и он знает. Я уверен, но доказательств у меня нет.
В.ПОЗНЕР: Можно ли сказать, что этого человека нет в России?
С.СТЕПАШИН: Да, этого человека нет в России.
В.ПОЗНЕР: Хорошо. Теперь насчет МВД. Вы возглавляли МВД, Вы к этому учреждению относитесь не безразлично. В последние годы доброго слова никто не скажет по поводу МВД. При том, что недавно Владимир Владимирович Путин, отвечая на вопросы, говорил, что да, конечно, но это больше миллиона человек, многие из них спасают нас, жертвую жизнью. Это никого не трогает. Вот такой облик выработался, что это просто бандиты, и что их надо бояться. Вы слышали, наверное, выступление Андрея Макарова, депутата Госдумы, который просто говорит, что надо всех разогнать, надо вычистить это все и начать сначала. Вообще, чем Вы объясняете падение уровня этих людей, в целом этот облик, который образовался. И у Вас есть ли рецепт какой-то, что с этим делать? Серьезная же проблема.
С.СТЕПАШИН: Это целая передача нужна, потому что очень коротко я не отвечу. Кстати, 21 января Ассоциация юристов России, сопредседателем которой я являюсь, на своем президиуме рассмотрит ситуацию в МВД. Я этот вопрос оговорил недавно с президентом страны, оговорил с Рашидом Нургалиевым. Туда пригласим и Общественную палату, и журналистов, и попытаемся не то что выпустить джинна из бутылки, он и так уже выскочил, куда ж еще его – просто поговорить и выработать какие-то предложения.
В.ПОЗНЕР: Но основная причина: что произошло?
С.СТЕПАШИН: Да я их несколько назову. Во-первых, самое простое: в милицию приходят люди не из Франции, Англии, США, они приходят из России. Это, значит, - степень деградации определенных категорий наших граждан. Приходят не лучшие, подчас. Не везде - есть прекрасные опера, сотрудники и так далее, я их знаю лично. Потому что зарплата 8-13 тысяч рублей для милиционера, который на посту, который на улице в Москве, - на нее прожить нельзя. Какой из этого можно сделать вывод? Есть самый простой вывод и самая простая схема. Значит, ставится задача министерству и ведомству, любому, в данной ситуации - МВД. Под эту задачу выделяются силы и средства, личный состав, который должен быть обеспечен не хуже, а, может быть, даже и лучше, чем любая другая специальность и профессия. Потому что они работают с людьми, они рискуют, они с оружием и так далее. Не можем мы миллион милиционеров прокормить, значит, давайте сделаем как в Англии 72 тысячи. Скотланд Ярд - 72 тысячи в Англии, зато профессиональный. Поэтому давайте тогда пройдемся по задачам, от которых можно было бы их освободить. Я начинаю говорить о своем видении ситуации в МВД. Давайте освободим от некоторых задач. Я, вообще, считаю, что и милиции, и другим правоохранительным органам нужно меньше работать в экономике. Как сказал красочно Дмитрий Медведев, кошмарить бизнес. Давайте бороться с уголовными преступлениями, с порядком на улице, с тем, чтобы люди не давили друг друга и не сбивали, и не гонялись под 300 километров в час. Это, правда, не в нашей стране, но все равно, наши же уроды – никакие не другие. Правильно я говорю? Это первая часть. И, кстати, с ней согласен министр внутренних дел, мы с ним говорили. Вторая часть. В 1998 году, когда я стал министром внутренних дел, мы с Борисом Николаевичем договорились провести эксперимент. Мы в 10 субъектах Федерации кроме профессиональной милиции решили создать так называемую муниципальную милицию - по опыту и образцу США. Там, где милиционера избирает население, оно его финансирует, оно с него спрашивает, и он "ихний" - его, по крайней мере, они не боятся. Провели эксперимент. Не очень получилось. Как мне потом Ельцин объяснил: "Слушай, эти губернаторы у нас, они все свободные, такие-сякие. Они своих создадут и потом мне подчиняться не будут". Сегодня таких губернаторов у нас уже нет, структура власти уже совершенно другая, вертикаль выстроена. Дума другая, президент с премьером могут провести любое решение в стране - и по закону, и в силу личных способностей, и так далее. Что это означает? Означает, что, действительно, пришло время, и давайте подумаем именно об этой части милиции. Ведь, с милиционерами население-то особо и не контактирует, с полковниками. Главные - те, которые начиная от участкового и опера, и сержантика, который по улице ходит. Вот главные. Поэтому давайте пойдем по этому пути. Я предлагаю 21 января в следующем году серьезно провести это исследование, этот анализ и выйти с предложением к главе государства. Ну и последнее, уж извините, я не потому, что больше 20 лет прослужил в МВД, и честь мундира защищаю. Я, действительно знаю этих людей, со многими воевал, я их уважаю, там мои друзья. Но мне кажется, что тут, все-таки, и несколько искусственно эта ситуация педалируется.

wsda32



Степашина я лично считаю одним из самых адекватных и вменяемых политиков за последнее время, из тех, которые были "у руля"
Согласен. Мне тоже он нравится. Хотя, с тобой я вообще часто согласен, не первый раз ведь уже.

vamoshkov

там в этой речи, есть такие моменты, где он, мне кажется, мягко намекает что не совсем согласен с линией партии, вот например:
Там, где милиционера избирает население, оно его финансирует, оно с него спрашивает, и он "ихний" - его, по крайней мере, они не боятся. Провели эксперимент. Не очень получилось. Как мне потом Ельцин объяснил: "Слушай, эти губернаторы у нас, они все свободные, такие-сякие. Они своих создадут и потом мне подчиняться не будут". Сегодня таких губернаторов у нас уже нет, структура власти уже совершенно другая, вертикаль выстроена. Дума другая, президент с премьером могут провести любое решение в стране - и по закону, и в силу личных способностей, и так далее. Что это означает? Означает, что, действительно, пришло время, и давайте подумаем именно об этой части милиции.
Т. е. типа вертикаль выстроили, приемника назначили, а толку ноль, теперь еще больше за свое кресло ссаться приходится.

mtk79

у начальничков считовода-эфесбешника Степашки хотя бы хватает наглости смело тратиться-строиться-растить сынков-банкиров под лозунгом: "Да, наворовали — а вы докажите в нашем суде. И нечего завидовать!". А этот "один из самых адекватных и вменяемых политиков" как всю жизнь прикидывлся валенком — так и сейчас: даже не знаю, как в Буденновске они вышли... даже не знаю, о каких фактах, свидетельствующих о коррупции, идет речь... по результатам проверки Счетная палата не располагает фактами нарушений...
В общем, от этого почетного динамовца ничего конкретного и не ожидал
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: