Инфо по терроризму

Nadia48

У кого есть материалы по терроризму?

neemah86

Заранее извиняюсь.
Терроризм и капитализм. История одного мифа.
В последние годы самые разные, но неизменно знающие и понимающие, эксперты проповедуют нам со страниц прессы и экранов зомбоящика про новую угрозу, нависшую над многострадальным человечеством: угрозу Международного Терроризма, Главную Угрозу Человечеству в XXI веке. Мудрые отцы великих наций, вплотную приближающиеся по своему IQ к уровню смышленого орангутанга, потрясают с трибуны забрызганными кровью кулачками и, брызгая слюной, вопят, что это война на уничтожение; война между Добром и Злом, до кучи приплетая сюда свои ультраправые христианско-фундаменталистские бредни. На другом конце планеты им радостно вторят их коллеги, под шумок проворачивая свои не менее благородные делишки.
При этом понять, что же это за антихрист такой коллективный на нас обрушился, сходу не так-то просто – общепризнанного определения терроризма просто не существует. Под имеющиеся же, коих насчитывается более сотни, подпадают, в частности, и такие действия и явления, которые те, кто эти определения дал, террористическими явно не считают. В качестве примера можно привести действия советских партизан (которых, кстати, фашисты предпочитали называть именно террористами – ну, еще бандитами и поджигателями) в годы Великой Отечественной войны с одной стороны; и внешнюю политику некоторых современных сверхдержав, позиционирующих себя в качестве главного оплота борьбы с терроризмом, - с другой. Сомневающийся может открыть Федеральный закон Российской Федерации о борьбе с терроризмом и проверить. В США все еще запутаннее - разные ведомства дают разные определения в зависимости от своих потребностей, – одно у ФБР, другое у Министерства Обороны, третье – у Госдепартамента. Очень удобно, наверное; функциональненько так…
Адекватно отражающей суть явления представляется формулировка, данная Иммануилом Валлерстайном, который определяет терроризм как «действия, предпринятые против некой группы людей, оказавшихся в категории жертв, с целью посеять ужас, то есть повергнуть в страх остальную часть жертв». Или, другими словами, терроризм можно определить как систематическое использование насилия (либо угрозы насилия) в целях воздействия на деятельность групп лиц, организаций, социальных институтов или всего общества путем их устрашения. Отдельные люди, таким образом, не могут быть объектами террора, а лишь его жертвами.
Различные страны и наднациональные структуры составляют списки террористических организаций, опять-таки, между собой не совпадающие. Когда в декабре 2005 года выборы в парламент Палестинской автономии выиграло Исламское движение сопротивления (ХАМАС признанное США и Европейским Союзом террористической организацией, переговоры с ХАМАС взяла на себя Россия, таковой его не признающая, и потому имеющая возможность вести с ним дела напрямую, что в ином случае с точки зрения закона могло рассматриваться как «сотрудничество с международным терроризмом».
Сами же обвиняемые в терроризме сегодня, как правило, предпочитают пользоваться иными, не столь эмоционально-негативно окрашенными терминами (партизаны, национально-освободительное движение, Сопротивление и др. и в свою очередь, называют террористами своих противников, в чем нетрудно убедиться, например, просто зайдя практически на любой сепаратистский ресурс. Также в качестве примера можно привести фрагмент обращения Ясира Арафата к Генеральной Ассамблее ООН в ноябре 1974 года: «Те, кто называет нас террористами, хотят помешать мировой общественности узнать правду о нас и увидеть справедливость нашего дела. Они пытаются скрыть терроризм и тиранию в своих действиях, в то время, как наша позиция продиктована самозащитой. Разница между революционером и террористом заключается в цели их борьбы. Потому что те, кто борется за свободу и освобождение своих земель от захватчиков, не могут называться террористами…». Во время суда над лидерами первого поколения РАФ, Андреас Баадер, процитировав определение терроризма, данное тогдашним министром внутренних дел ФРГ «Основное правило терроризма – это убить как можно больше людей. Очевидно, что террористы хотят вселить в сердца людей по всему миру немой ужас», прибавил, что «это очень точное определение той политики, которую проводит Израиль по отношению к Палестинскому Освободительному Движению, это очень точное определение политики, которую проводили США во Вьетнаме». Его речь продолжила Ульрика Майнхоф, заявившая, что «Терроризм – это разрушение таких объектов, как дамбы, каналы, больницы, электростанции. Начиная с 1965 года, США систематически бомбили подобные объекты в Северном Вьетнаме. Терроризм действует среди общего страха. Городская герилья, напротив, внушает страх государственной машине».
Как мы можем увидеть, терроризм – понятие весьма расплывчатое, и преступлением в слепых глазах Фемиды его делает, в основном, присутствующая в большинстве юридических дефиниций оговорка «незаконное…» («противоправное», «неправомерное» и т.д. сводящая проблему к вопросу легитимности либо нелегитимности применяемого насилия. Между тем, как показывает история человечества, столь богатая различными конфликтами, в большинстве случаев противные стороны считали требования и действия друг друга неправомерными и незаконными, в отличие как раз от своих. В качестве примера можно вспомнить территориальные притязания Франции и Пруссии (а затем – Германии) на провинции Эльзас и Лотарингия, ставшие одним из формальных поводов для трех войн в течение второй половины XIX – первой половины XX в., или положение Великой Ясы - принятого Чингисханом свода законов - по которому все народы считались de jure подданными Орды, а всякое сопротивление рассматривалось как мятеж.
После Мюнхенской Олимпиады, когда вопрос терроризма обсуждался на Генеральной Ассамблее ООН, представитель Мавритании напомнил, что «все освободительные движения называются террористическими теми, кто вверг их в нищету и рабство».
Интересен также тот факт, что до относительно недавнего времени люди, применяющие террор, не боялись открыто об этом заявлять. Причем связано это было не с переходящим все границы цинизмом, а с тем, что само это явление не воспринималось обществом столь однозначно отрицательно как сегодня. Сам термин «терроризм» появился в годы Великой французской революции и обозначал политику устрашения, проводимую правящей якобинской партией в отношении врагов революции. При этом слово это имело исключительно положительные коннотации – так, лидер якобинцев Максимилиан Робеспьер заявлял, что «террор есть не что иное, как правосудие, скорое, строгое и непреклонное, и тем не менее, он является эманацией добродетели». Он считал, что без добродетели террор становится злом, однако и добродетель без поддержки террора становится беспомощной. Иными словами, террор – это те самые кулаки, которые должно иметь добро для своего успешного функционирования. Известный российский политолог Б. Ю. Кагарлицкий пишет:
«Общественность далеко не всегда и не всюду считала террористические методы преступными. Типичный пример — дело Веры Засулич в России. Вера Засулич — безусловно, первая в истории нашей страны террористка. Но она же — одна из символических фигур в становлении у нас гражданского общества. Выстрелив в губернатора Трепова, она пыталась привлечь внимание общества к насилиям, творимым государством. И общество выступило на ее стороне. Суд присяжных оправдал Засулич».
Можно, кроме того, привести высказывание Х. К. Маригеллы, теоретика и практика городской герильи, т.е., партизанской войны в условиях города: «Обвинение в терроризме или насилии не имеет более отрицательного смысла, в котором ранее использовалось… Сегодня быть боевиком или террористом – качество, которое делает честь любому человеку доброй воли, потому что это акт, достойный революционера, занятого в вооруженной борьбе против позорной военной диктатуры и ее ужасов».
Ситуация начала меняться в 70-х годах, когда а СМИ начал создаваться такой образ террориста, отождествление с которым далеко не «делало честь любому человеку доброй воли». К ранее относительно нейтральному термину «приклеивался» определенный ассоциативный ряд, использующий, в первую очередь, образ невинных людей, ставших жертвами слепой ненависти безжалостных убийц (что вовсе не означает, что мирные жители ранее не становились жертвами терактов – например, взрыв в иерусалимском отеле «Царь Давид» в 1946 году в Палестине, являвшейся тогда подмандатной территорией Великобритании, унес жизни почти сотни человек и несколько десятилетий оставался наиболее кровавой акцией подобного рода в истории). Знаковым стал 1972 год и события, произошедшие на Мюнхенской Олимпиаде, когда боевики из палестинской организации «Черный сентябрь» захватили в заложники израильскую сборную. В результате безграмотно проведенного силами армейского спецназа штурма 11 спортсменов погибли. Этот случай вызвал широкий резонанс среди мировой общественности, приковав ее внимание к проблеме терроризма.
На состоявшейся в ноябре того же года Генеральной Ассамблее ООН часть государств третьего мира отказалась осуждать практику террористических актов, считая, что терроризм является естественным оружием угнетенных народов против многократно превосходящих их по силе угнетателей. В то же время представители занявших данную позицию стран протестовали против употребления термина «терроризм» в отношении этих движений. Приводились, кроме того, доводы в пользу того, чтобы говорить не о самом насилии, а о причинах, его порождающих, таких как «нищета, неудовлетворенность, недовольство и отчаяние». С другой стороны (и другой стороной по понятным причинам было «завернуто» предложение введения термина «государственный терроризм». В общем, стороны, что называется, разошлись при своих. Эпоха тотальной борьбы с терроризмом еще не наступила – у главных действующих лиц на международной арене того времени, занятых в глобальном противостоянии двух огромных блоков, хватало иных забот.
В это же время, т.е., начиная с 70-х гг. в мире начинаются процессы, известные сегодня как глобализация (правильнее будет сказать, что в это время начинается очередной ее цикл, однако в нашем случае это не принципиально). Скорость их протекания (как и интенсивность различных «локальных» конфликтов и деятельности, называемой террористической!) существенно возрастает после развала Советского Союза и возглавляемого им блока.
На смену господствовавшей в ведущих странах Запада в течение тридцати лет кейнсианства экономической модели, направленной на построение «государства всеобщего благоденствия» - с относительно сильным социальным сектором и широким госсектором в экономике – в ходе «консервативной революции» приходит идеология неолиберализма. От государства требуют полного невмешательства в экономику, его функции сводится исключительно к роли «ночного сторожа». Одновременно начинается кризис в странах «третьего пути» и «социалистическом» лагере. После 1991 года господствующей в мировой экономике становится идеология неолиберализма, требующая полной свободы рынка от государственного вмешательства.
Возрастает роль международных институтов, таких, как ВТО, МВФ, МБ и другие. В ходе глобализационных процессов роль национального государства ослабевает; среди прочего, ставится под сомнение и его монополия на насилие. На него все в большей степени претендуют наднациональные структуры, однако реакцией на переход суверенитета «наверх» является требование его «снизу». На различные государства оказывается мощное давление, предлагаются планы реструктуризации экономики, включающие в себя требования борьбы с бюджетным дефицитом, максимальное урезание социальных расходов, прекращение протекционистской политики и допуск на внутренний рынок иностранных корпораций с предоставлением им равных прав с местным производителем, не способным конкурировать с ТНК, («открытие рынка») и пр. Воплощенные в жизнь, неолиберальные рецепты «оздоровления экономики» имеют катастрофические последствия для населения этих стран. Целые сектора экономики, лишенные государственной поддержки, коллапсируют, реальные заработки снижаются, резко возрастает безработица, демонтируется система социальной защиты (здравоохранение, образование, жилищное строение, пенсионное обеспечение и пр. проводится жесткая антипрофсоюзная политика. Происходящие в ходе глобализации макроэкономические изменения преобразуют весь уклад жизни в обществе и с неизбежностью влияют на протекающие в нем социально-психологические процессы. Вследствие подобных перемен люди лишаются всякой уверенности в завтрашнем дне, ослабевают социальные связи между людьми (похожая в определенном отношении ситуация сложилась в Европе в начале XX века и привела к зарождению фашизма). Как следствие, происходит рост популярности ультраправых сил – фашистов, нацистов, религиозных фундаменталистов различных мастей, - как на Западе, так и на Востоке. (см. на эту тему - Э. Фромм. Бегство от свободы)
В странах, население которых традиционно исповедует Ислам, таким общим врагом зачастую становятся США («Большой Сатана» или весь «безбожный Запад» и транслируемая им культура и система ценностей. В странах Запада им становятся иммигранты, те же самые США, евреи, геи и все остальные, кто в силу каких-то своих отличий может играть роль коллективного пугала. Но чаще всего это мусульмане – мигранты из неблагополучных регионов. Не видя истинного виновника своего положения, озлобленные обыватели склонны назначать им кого-нибудь из своей повседневной жизни; желательно, кого-нибудь не очень сильного. Для этих целей великолепно подходит бесправный и забитый гастарбайтер. Отсюда проистекают предпосылки для появления исламофобии. Ненависть к мигрантам распространяется на всех мусульман, благо, что это не трудная задача для старательно избегающего критически мыслить сознания.
(Автор проводил в Москве исследование, посвященное взаимосвязи в представлениях людей терроризма и религиозной принадлежности его приверженцев. Испытуемым предлагался стимульный материал в виде агитационной листовки от имени некой ведущей вооруженную борьбу организации. Предъявлялся практически идентичный текст, в одном варианте от имени мусульман, а в другом – авторами объявлялись христиане. После прочтения испытуемым предлагалось охарактеризовать людей, написавших текст. Большинство получивших «исламский» вариант называли авторов текста террористами, те же, кому достался «христианский» - партизанами. Таким путем была подтверждена гипотеза о том, что классифицируя некое явление как «терроризм», большинство склонно руководствоваться не столько рациональными соображениями, сколько навязанными СМИ штампами.)
Таким образом, в обществе возникает спрос на фигуру врага, которая могла бы опосредованно сплотить не способные к непосредственной солидарности массы. В мировой системе, функционирующей по законам Рынка, спрос обязательно породит предложение.
Новая волна внимания к терроризму поднимается после 11 сентября 2001 года, когда два гражданских самолета врезаются в башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, и еще один – в Пентагон. Тема терроризма становится главенствующей на международных встречах и выпусках новостей. Руководство США объявляет «крестовый поход против терроризма», и хотя далеко не все предлагаемые им меры находят понимание у остальных членов мирового сообщества, ни одно государство на этот раз не осмеливается открыто выступить против самой концепции этой войны. Единственная оставшаяся на сегодняшний день сверхдержава объявила всему миру, что будет бороться с насилием и устрашением при помощи насилия и устрашения, попутно обеспечивая при помощи мощнейших в истории планеты вооруженных сил экономическое и политическое господство во всем мире. Терроризмом сегодня называют практически любое негосударственное политически мотивированное насилие, т.е. любая попытка противостояния «новому мировому порядку» (а учитывая тенденцию сопротивления неолиберальной системе, как революционного, так и реакционного, к интернационализации – защитники этой системы говорят о терроризме международном). Впрочем, и особо заартачившееся государство тоже всегда можно обвинить в пособничестве мировому терроризму.
Итак, вследствие глобализации происходит резкое падение уровня жизни населения, как в странах «центра», так и в странах «периферии» и «полупериферии», которое влечет за собой атомизацию общества и возникновение потребности в фигуре общего врага. На таких настроениях и играют определенные общественные силы, заинтересованные в нагнетании в обществе атмосферы «осажденной крепости». В странах Запада роль «врага у ворот» была поручена шагающему по планете призраку международного терроризма. (В этой связи стоит упомянуть о все чаще и все убедительнее звучащих доводах в пользу того, что теракты 11 сентября – дело рук американских же спецслужб. Однако, даже если за крушением небоскребов ВТЦ действительно стоит Аль Каида (а за ней не стоит ЦРУ в любом случае, за все годы ее существования она убила меньше людей, чем во Вторую Мировую войну убивала за иную ночь авиация).
При этом борьба с чем-то логически предполагает, что сам борющийся этим чем-то не является. Однако в данном случае это не так.
По сути, террор является одним из основных орудий достижения поставленных человеком целей, начиная с самой зари его истории. Где есть насилие – там почти всегда есть террор. «Война, как и революция, основана на устрашении. Победоносная война истребляет по общему правилу лишь незначительную часть побежденной армии, устрашая остальных, сламывая их волю». (Л. Троцкий. «Терроризм и коммунизм»).
Начиная с эпохи разложения первобытно-общинного строя и перехода к рабовладельческому, террор институционализируется, становится неотъемлемой частью общественной системы и постоянно воспроизводится в ходе всей человеческой истории в различных социальных институтах. Сам институт государства возник как следствие насильственных, т.е. террористических методов преобразования общества и без их поддержки существовать не может.
Сегодняшнее восприятие термина «терроризм» является результатом искусственного закрепления за этим словом определенного ассоциативного ряда, стержнем которого является идея насилия «незаконного», «бесчеловечного» и вообще «неправильного».
Происходит перенос всего «плохого», что есть в насилии вообще, на некую (весьма размытую) его разновидность, чем «очищается» насилие «обычное»; насилие государственных и надгосударственных репрессивных органов, изначально заложенное в основу нашей террористической цивилизации и регулярно проявляющееся весьма травмирующими для сознания современного человека путями. Отчасти это результат осознанной работы буржуазных идеологов, отчасти – является следствием действия в массовом сознании защитных психологических механизмов вытеснения и проекции. В результате такой манипуляции суть проблемы остается в тени, заслоненная от анализа тщательно подобранными терминами политического новояза. Капитализм придумал человечеству врага и рвет себе глотку, крича во весь голос: «Держи вора!» Дискуссии ведутся вокруг того, считать ли ту или иную организацию, то или иное действие террористическим или нет, вместо того, чтобы открыто признать, что всякая власть держится на терроре, и изменить подобное положение дел возможно лишь террористическими же действиями. Иначе остается лишь стать пацифистом, начать ходить босиком и надеяться, что заливающие напалмом мирные деревни палачи последуют такому благому начинанию.
В начале XX века большевики, всегда предпочитавшие звать вещи своими именами, прямо называли свою направленную на подавление Белого движения политику «красным террором»; в противовес «белому террору», развязанному их противниками. Свои действия большевики объясняли тем, что «обеспечить единовластие рабочего класса можно, только заставив привыкшую к господству буржуазию понять, что для нее слишком опасно восставать против диктатуры пролетариата, подрывать ее саботажем, заговорами, восстаниями, помощью иностранным войскам. Нужно заставить отброшенную от власти буржуазию повиноваться… Каждый белогвардеец усвоил себе ту простую истину, что повесить коммуниста на суку легче, чем образумить его книжкой Каутского… Русские белогвардейцы похожи на немецких и на всех других в том отношении, что их нельзя убедить или устыдить, а можно только устрашить или раздавить» («Терроризм и коммунизм»). Можно говорить об оправданности или неоправданности применения тех или иных форм насилия в той или иной ситуации, но говорить о неприемлемости терроризма вообще – значит заниматься самообманом. Террор, как и всякое насилие, – всего лишь оружие, и судить о нем можно, лишь имея перед глазами цель, при помощи этого оружия достигаемую. Вне контекста он превращается в лишенный конкретного содержания манипулятивный оборот; миф, служащий сокрытию истинного положения вещей.
Таким образом,
терроризм, то есть методы воздействия, основанные на устрашении, имманентно присущ человеческой цивилизации начиная, самое позднее, с момента разложения первобытно-общинного строя и перехода к производству благ, основанному на использовании рабского труда, и вплоть до сегодняшнего дня. Вместе с тем, характер протекания вооруженных конфликтов в последние десятилетия качественно изменился. В условиях глобализации национальное государство все в большей степени теряет монополию на насилие. Все больше государства воюют не между собой, а с неким общим вненациональным врагом, которому все теснее становятся рамки этих государств. Причем этим врагом могут быть как стремящиеся вернуть человечество в Средневековье пизданутые фанатики, так и люди, пытающиеся обеспечить себе равные с другими права и добиться достойных человека условий жизни. И те, и другие в ответ на интернационализацию своих противников также интернационализируются.
С изменением ситуации возникла потребность в новых терминах; новом языке, позволяющем отобразить в удобном свете эту новую реальность. Для этих целей термин «терроризм» подходит как нельзя лучше. Наклеивая его в качестве ярлыка на своих противников, придавая ему новые, в разных случаях различающиеся, но неизменно негативные ассоциации, можно легитимизировать тем самым собственное насилие, и одновременно – в значительной степени спроецировать в общественном сознании его источник с себя на подавляемую группу. Подчеркнем, что процесс этот лишь частично осознан, и в определенной степени протекает на уровне бессознательного. Это не означает, что все обвиняемые в терроризме являются на самом деле оболганными невинными жертвами репрессий, это значит, что терроризм как термин сегодня является оценочным понятием; как метод же преобразования окружающей действит сам по себе амбивалентен и как всякое оружие может быть направлен как на достижение целей, способствующих прогрессу человечества, так и на то, чтоб отбросить его назад.
из чьего-то жж в свое время взял

oksanapopik

Есть список террористических организаций мира по состоянию на 2003г.

rivenandko

в магазине МГУ напротив первого гума продается словарь "Террор и террористы"

mayuka

книга Роберта Аганяна ( фамилию не помню точно) - Театр террора.
Насчет ценности книги ничего сказать не могу.

sidorskys

В сетке книжка "Русская кухня" была. Пособие как бы.

sonic112

В каком аспекте тебе надо?
www.agentura.ru — там есть неплохая подборка
ЗЫ: ГЗ нее взрывать!
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: